Охота на помощника

Терпя боль в шее, с кружащейся головой Сан поднимался. Перед глазами всё ещё плавали тёмные пятна, а горло горело так, будто он наглотался битого стекла. Каждый вдох отдавался тупой пульсацией, и где-то на краю сознания билась единственная мысль: «Жив. Всё ещё жив».

Он попытался опереться о стену, но рука соскользнула — и в этот момент он услышал быстрые шаги. Сан даже не успел испугаться, как перед ним возник запыхавшийся Уён. Лисья чёлка растрепалась, глаза горели тревогой, а на щеке красовалась лёгкая царапина — видимо, зацепился, пока пробирался обратно.

— Господи, что эти чуваки с тобой сделали? — выдохнул Уён, хватая Сана за плечи, но тут же смягчился, заметив его состояние. — Тише-тише, не дёргайся. Я не смог оставить тебя тут. Прости, что убежал. Я правда думал, что ты успеешь, хорошо ты и вещи целы… Но когда увидел, что они идут за тобой, у меня сердце в пятки ушло.

Сан хотел ответить, что всё в порядке, но из горла вырвался только сиплый хрип. Уён нахмурился, огляделся и, не тратя времени, опустился рядом на корточки, помогая собрать разбросанные вещи из рюкзака. Сан смотрел на него сквозь полуприкрытые веки и почему-то не мог отвести взгляда. В движениях Уёна не было суеты — только сосредоточенная, злая на саму ситуацию нежность.

Через минуту в руках Уёна появились влажные салфетки. Он сел рядом, взял одну и, легонько поддерживая Сана за подбородок, начал аккуратно вытирать его лицо — лоб, скулы, линию челюсти. Потом перешёл на шею, и Сан невольно зашипел, когда прохладная ткань коснулась саднящей кожи.

— Тихо, тихо, — шептал Уён, и его голос был как тёплый мёд. — Я осторожно. Просто надо убрать грязь, а то будет щипать. Потерпи, котик.

Сан не понял, почему его так задело это «котик». Наверное, из-за того, как мягко Уён это произнёс. Или из-за того, что его руки были такими тёплыми и заботливыми. Сан вдруг почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — не только от боли и страха, но и от этой неожиданной близости.

Уён же, продолжая вытирать его шею, думал о своём. Взгляд его то и дело скользил по лицу Сана: по чёткой линии скул, по припухшим от удушья губам, по длинным ресницам, которые всё ещё подрагивали. «Какой ты красивый, Чхве Сан…» — пронеслось у него в голове, и Уён сам не заметил, как задержал дыхание. Физическое влечение, рождённое где-то в аэропорту, сейчас, на фоне этой опасности, вспыхнуло с новой силой. Ему хотелось не просто помочь — ему хотелось быть ещё ближе. Но он сдержался.

— Сан, идём, — он поднялся и протянул руку. — Пока не навалились толпы на наш рейс. Нам нельзя торчать здесь. Эти двое ушли, значит, либо рейс не их, либо появятся позже. В любом случае, в самолёте безопаснее.

Сан, всё ещё плывя в полудрёме, приходя в себя, кивнул и опёрся на руку Уёна. Поднялся, покачнулся, но устоял. И вдруг поймал себя на том, что разглядывает Уёна: его тонкие, изящные руки с выступающими венками, родинку под правым глазом, чуть припухшие от улыбки губы. Сан сглотнул и почувствовал, как краска приливает к лицу. «Зашибись. Только бы не опозориться перед ним и не выдать стояк…» — подумал он почти панически.

Они прошли к выходу на посадку и вошли в самолёт. Сан плёлся чуть позади, всё ещё держась за шею и стараясь дышать ровнее. Уён же, наоборот, расправил плечи, вздёрнул подбородок и включил всю свою харизму на полную. Стюардесса, проверявшая посадочные талоны, сначала строго свела брови, но, увидев Уёна, слегка растерялась.

— У вас места… — начала она.

— О, я знаю-знаю, — Уён наклонился к ней с самой обаятельной из своих улыбок. — У нас отдельные, но, видите ли, мой спутник немного нездоров, — он кивнул на Сана, который и правда выглядел так, будто его только что вытащили из-под поезда. — Ему бы очень не помешало, чтобы я был рядом. Вдруг что-то понадобится? Вы же не бросите нас в такой беде?

Стюардесса перевела взгляд на Сана, на его красную шею, и в её глазах мелькнуло сочувствие.

— Хорошо, проходите. Свободное место рядом с вами? — она кивнула Уёну.

— Да, как раз рядом! Спасибо, мисс! Да снизойдут до вас все блага! — красиво и картинно сладко произнёс Уён, посылая ей воздушный поцелуй.

Сан еле сдержал нервный смешок. Господи, да он же не просто флиртует, он гипнотизирует. И, кажется, не только стюардессу.

Они прошли по узкому проходу, и Уён помог Сану сесть у окна, а сам устроился рядом, не переставая бросать на него быстрые, тёплые взгляды. Сан откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Но в то же время он остро осознавал: рука Уёна лежит на подлокотнике в паре сантиметров от его собственной. И это расстояние почему-то казалось самым важным во всём самолёте.

---

Сан, выпив воды, которую ласково предложила стюардесса, наконец-то ожил. Прохладная влага прошла по пересохшему горлу, и боль в шее, ещё недавно пульсирующая, теперь ощущалась слабее — словно забота Уёна приглушила её, как приглушает шум толпы плотно закрытая дверь. Он откинулся на спинку кресла, всё ещё держа в руках стакан, и позволил себе выдохнуть. Кажется, они успели. Кажется, можно ненадолго поверить, что всё обойдётся.

Но Уён рядом с ним вдруг напрягся. Сан даже почувствовал, как воздух вокруг стал плотнее, будто перед грозой. Уён краем глаза смотрел в проход, и в его взгляде мелькнуло что-то острое, хищное.

— Блять, — прошептал он едва слышно, и в этом коротком слове было столько досады, что Сан мгновенно подобрался.

— Что?..

— Тс-с-с!

Уён стремительно натянул на голову кепку, лежавшую до этого на его коленях, и одним движением накрыл Сана пледом, заботливо оставленным стюардессой. Сан хотел возмутиться, но вовремя замер: мимо них по проходу, чинно и уверенно, прошли двое. От них пахло дорогим парфюмом и едва уловимым металлом. Сонхва и Ёсан.

Уён сидел, опустив голову, делая вид, что увлечённо что-то читает в телефоне. Сан, спрятанный под пледом, старался даже не дышать. Сердце колотилось где-то в горле, но на этот раз — не от удушья, а от страха быть обнаруженным. Эти двое прошли в бизнес-класс, не удостоив их и взглядом. Кажется, не заметили.

— Ву? — позвал Сан, когда их фигуры скрылись за шторкой.

— Тс-с-с, — повторил Уён, не поднимая головы. — Эти двое тут. Идут в бизнес-класс.

— Чёрт… — выдохнул Сан, чувствуя, как плед, которым его накрыли, становится невыносимо жарким.

— Тихо, Сани, — Уён наконец поднял глаза, и в них плясали опасные искры. — В самолёте тебе ничего не сделают.

— Ага, — Сан нервно усмехнулся, — может, в туалете запрут и убьют.

Уён повернулся к нему, и его губы тронула медленная, ленивая улыбка, от которой у Сана что-то сладко сжалось внизу живота.

— Нет, детка, это место не для убийств.

Сан приподнял бровь, не зная, как реагировать на это «детка». И вдруг с ужасом понял, что его мужской орган наливается желанием. Прямо сейчас. В самолёте, под пледом, рядом с Уёном, который смотрит на него так, будто хочет сожрать. И от этого осознания становилось только хуже.

— Ву… — выдохнул Сан, надеясь, что его голос не дрожит.

Уён бросил быстрый взгляд вниз, на его колени, и усмехнулся. Понимающе. Нагло. Очень по-лисьи.

— Вижу… — он наклонился к самому уху Сана, обжигая дыханием. — Бегом. Только кепку надень. А я вперёд тебя пойду.

Сан сглотнул, чувствуя, как жар разливается по всему телу. В голове было пусто, как в стерильной лаборатории в три часа ночи. Осталось только одно желание: подчиниться. И он, кажется, был совсем не против.

---

В суете набравшего высоту воздушного судна, пока стюардессы ещё только готовились к разносу еды, Уён проскользнул в туалетную кабинку первым. Он не стал закрывать дверь — лишь приоткрыл, оставляя щёлку, и выдохнул, привалившись спиной к прохладной стене. Сердце колотилось где-то в горле — от адреналина, от предвкушения, от всего сразу. Он быстро осмотрелся: на полке — тюбик крема. Ладно. Сойдёт. Сейчас не до романтики.

Но где-то на краю сознания билась мысль: ещё полчаса назад Сана едва не придушили. Хорошо, что ворот рубашки прикрывал шею. Уён и сам не заметил, как сжал пальцы в кулак от злости. Но тут же выдохнул. Не сейчас. Сейчас важно другое.

Минута. Пять. Тихий скрип дверной ручки.

В щели показалось кошачье личико Сана, а затем и весь он — взволнованный, с тёмными, затуманенными желанием глазами. Уён потянул его внутрь, и за спиной Сана щёлкнул замок. Закрыто.

— Ву… — выдохнул Сан, и его пальцы мягко коснулись лица Уёна. Прошлись по скуле, обвели ту самую родинку под правым глазом, от которой у него ещё в аэропорту перехватило дыхание. — Какое же ты сокровище…

Уён прикрыл глаза, на секунду теряясь в этом прикосновении. Внизу живота у обоих уже всё набухло и пульсировало, и любое лишнее слово казалось ненужным. Но он всё же спросил — тихо, мягко, чтобы не спугнуть:

— Сан… у тебя был опыт?

— Немного, — прошептал Сан, придвигаясь ближе, и его дыхание обожгло губы Уёна. — Но сегодня я хочу полностью довериться тебе, лисёнок.

И больше ни слова. Сан накрыл его губы страстным, жадным поцелуем, в котором смешалось всё: страх, адреналин, благодарность, влечение. Во рту чувствовался лёгкий привкус крови — то ли разбитая губа, то ли царапина на щеке, но это лишь сильнее будоражило, делало поцелуй глубже, отчаяннее. Уён застонал в губы Сана, запустил пальцы в его волосы, притягивая ещё ближе, и подался бёдрами вперёд, ощущая ответную твёрдость. Мир сузился до этой кабинки, до их сплетённых тел и сбитого дыхания.

Они двигались быстро, но без суеты — так, будто делали это уже сотню раз, но всё равно не могли насытиться. Рубашки полетели в сторону, джинсы — вниз, к щиколоткам. Остались только трусы, и даже эта последняя граница казалась невыносимой. Сан провёл ладонями по обнажённой груди Уёна, чувствуя, как тот дрожит под его пальцами, как ускоряется его дыхание.

— Сан… я хочу, чтобы ты был сверху, — выдохнул Уён, выгибаясь навстречу, позволяя стянуть с себя последнюю деталь одежды. — Сделай так, как тебе хочется, милый.

Сан потянулся за кремом. Пальцы слегка дрожали — от возбуждения, от нежности, от того, насколько этот лисёнок был красив в полутьме кабинки, прижатый к стене. Осторожно, бережно он подготовил Уёна, и тот отзывался так доверчиво, так открыто, что у Сана перехватывало дыхание. Уён нетерпеливо ёрзал, подаваясь назад, и его тихие, сорванные вздохи сводили Сана с ума.

Когда Сан наконец вошёл — сначала медленно, давая привыкнуть, а затем под тихие, отчаянные стоны «Да… глубже… пожалуйста…» — всё исчезло. Остались только они двое, их тела, их дыхание и этот бешеный ритм, в котором растворялись и страх, и боль, и одиночество. Сан схватил Уёна за подкачанные, но такие хрупкие плечи, притягивая ближе, вжимаясь всем телом, и они оба улетели — за грань, где не было ни самолёта, ни мафии, ни опасности. Где-то снаружи, кажется, стучали в дверь, но им было всё равно. Слишком долго они сдерживались. Слишком многое накопилось. И когда они яростно, почти одновременно кончили, в кабинке стало тихо. Только прерывистое дыхание и запах крема, смешанный с их запахом.

— Сан… ты был великолепен, — прошептал Уён, ещё не до конца вернувшись на землю.

— Ты тоже, лисёнок, — Сан улыбнулся уголком губ, вытираясь и натягивая одежду. — Если честно, я никогда не занимался сексом в самолёте с парнем, которого знаю несколько часов.

— Ты просто нереальный, — выдохнул Уён и, не удержавшись, поцеловал его в острый угол челюсти. — Но нам пора.

Они умылись, быстро привели себя в порядок и вышли поодиночке, как и договаривались: сначала Уён, а через пару минут — Сан в натянутой на глаза кепке. Сердце всё ещё гулко билось, а тело помнило каждое прикосновение.

А тем временем в бизнес-классе, за закрытой шторкой, двое в чёрном негромко обсуждали план дальнейших действий. Изредка они бросали взгляды в сторону эконом-класса, и в их глазах не было ни капли сомнения. Охота продолжалась.