Oh, no! Bad decisions!

– Дима. Ты же знаешь, что меня найдут и твой план раскроют?

– Нет-нет, Мейер, ты здесь навсегда, со мной. И мой план обязательно исполнится.

Под землёй сыро, прохладно. Стены и пол в хаотичных красных пятнах, словно из фильма ужасов, везде на полу расставлены алые свечи, свет которых едва озарял комнату. Это место казалось мистически пугающим, отталкивающим, неприятным, но именно здесь Мейерхольд, что ныне заточён в теле кота, прозябает целыми днями и ночами. Без капли солнечного света, свежего воздуха, просто сводящее с ума одиночество.

Дима стоит перед ним, буквально возвышаясь, на его лице искренняя уверенность, что его план точно будет успешен. Он должен быть успешным.

– И что теперь? Ты думаешь, что кто-то тебе поверит? – говорит Мейер и смотрит на Диму своими пронзительными кошачьими глазами, его хвост медленно ходит из стороны в сторону.

– Конечно, поверят! Вмутя моя подруга, Фрайд новый судья, работает на меня! У меня всё под контролем, слышишь, Мейерхольд?

– Фрайд - новый судья? Какая шутка! Он, может, и хороший работник, но судья из него никакой.

– Ты не веришь моим словам, но тебе придётся. Все поверят.

Дима разворачивается и уходит из комнаты, скрывает её и отряхивается, словно ничего не произошло. Да, у него всё получится, ему все верят, у него есть поддержка. Только Трайлайфай кажется занозой в пальце, но и на него найдётся управа.

* * *

Глубокий вдох, поднятый вверх подбородок. Дима идет по улице, его волосы и фалды элегантного фрака развиваются на осеннем ветру. Издалека он замечает копну зелёных волос и ухмыляется. Вмутя пришла, а это значит, что они смогут поговорить. Ему как раз нужно было кое-что проверить.

– Хээй, бро! Чё как? – восклицает Дима, махнув рукой.

– Ээ.. Чё? – Вмутя вопросительно изогнула брови.

– Разве это не в твоём стиле? Или стоило формальнее?

– ...Забудь. Что ты хотел?

Вмутя вздыхает и всё ещё вопросительно смотрит на Диму, сложив руки на груди.

– Знаааешь, мне нужно с тобой поговорить. Ты не против пройтись?

– Оокей...

Дима быстро кивнул и вместе с Вмутей пошёл к трейдхоллу, попутно болтая о всяких мелочах из жизни. Все их взаимодействия выглядели натурально и непринуждённо. Только зайдя в холл, Дима остановился у фермы опыта и повернулся к Вмуте, сложив руки за спину.

– Гляди, Вмутя, это обновлённая ферма опыта из чешуйниц. Хочешь попробовать?

– Ээ.. Да у меня есть опыт, мне не надо вообще-то. – протянула Вмутя, снова недоумевая. Дима снова показался странным.

– Да ладно! Для наших дел понадобится мноого опыта, не стесняйся становиться.

Во время своих слов Дима быстрым шагом отступил от фермы и приглашающим жестом подозвал Вмутю подойти. Она не поняла, в чём дело, да и ферма не опасна, так что она просто подошла и встала на место Димы, забирая опыт.

– Заамечательно! О, погоди, один момент.

Дима почти вприпрыжку отходит в небольшой отсек, где находился ритуальный круг, и становится прямо посередине.

– Ты продолжай, набирай. – уговаривает её Дима, постепенно поглощаясь огнём. Картина жуткая, но Вмутю это не смутило.

Секунда, две, наступает тишина.

Весь холл окутан этой тишиной, яркий свет ламп озаряет фигуру в белом халате. Вмутя медленно поднимает голову, хохочет, в её глазах сверкает неизвестный хитрый блеск, отдающий алым, почти кровавым оттенком. Затем она смотрит на застывшего Диму, на свои руки. "Сработало." Всё точно идёт как надо. Вмутя ещё раз оглядывается и покидает трейдхолл.

Прогулка по улице оказалась успешной. Она снова засмеялась где-то там, в мыслях, и прошла через ад прямиком к обратно тейдхоллу. Это было недолго, она даже успела написать Юрке. Вот и замечательно.

Вернувшись на то место, где был проведён ритуал, Вмутя, как ни в чём не бывало, снова встала возле фермы и внезапно упала.

– Хэй, Вмутя, что произошло? – обеспокоенно спрашивает Дима, подходя к ней.

– Что ты сделал!? – пронзительный, звонкий крик пронёсся по холлу, заполняя собой и своим эхом каждый угол.

– Что ты имеешь в виду? Я абсолютно ничего не делал!

– Это какой-то твой ритуал, да? Я, блять, видела себя со стороны! Я ощущала себя так, словно с меня сдирают кожу! Э-это было просто ужасно больно! – на глазах Вмути выступили слёзы, она тихо всхлипнула, поднялась на ноги и, пошатываясь, попятилась назад. Подальше от Димы.

– Лаадно, это мой ритуал. Я просто позаимствовал твоё тело для теста! Это всё только во благо закона, не пойми меня неправильно. К слову, у Юрки тебя ждёт подарок…

– Да к чёрту эти подарки! Мне больно, Дима!

Вмутя обхватила свои плечи и отошла ещё дальше, замечая, как маска законопослушного и дружелюбного Димы даёт трещину, на его лицо падает густая тень, улыбка сползает, словно блеклая краска.

– Раз уж ты не хочешь по-хорошему… Хорошо.

Дима подходит к кругу вновь, снова разверзается алое пламя, ласкающее его силуэт. Несмотря на адскую боль, Вмутя пытается уйти, как можно быстрее покинуть это проклятое место. Она не хочет оставаться здесь и секунды. Правда, к сожалению, ей это не удаётся, и она снова застывает на месте, словно само время остановилось вокруг.

* * *

– Твою мать! Дима, ты псих!

Тот же холл, та же обстановка, та же угнетающая, давящая на душу атмосфера. Вмутя держится за плечи, прислонившись к стене. Каждый вдох буквально обжигает её лёгкие, каждый выдох ощущается как нож в грудной клетке.

Больно. Настолько больно, что слёзы журчащими ручьями бегут по щекам. Вся кожа покрыта жуткими волдырями и ранами. Ужасное зрелище.

– Послушай, Вмутя.. Я правда не желаю тебе зла. Честное слово! – голос Димы как никогда нежен, наполнен лишь искренностью. – Просто послушай меня, я тебя прошу. Благодаря этому мы сможем многого достичь! Ты же любишь костюмы, да? О, или как их там… Эмо, панк, рок, вот это вот всё?

Вмутя кивает положительно и постепенно успокаивается.

– Вот и замечательно! Значит, у тебя будет много таких костюмов! Если мы установим закон и порядок, у тебя будет всё, что ты захочешь! Только скажи!

Дима подошёл ближе и протянул руку Вмуте, слегка наклонившись. Словно он призывал не к сотрудничеству, как какому-то проклятому вальсу, что будет последним в этой жизни.

И Вмутя взялась за эту руку своей, дрожащей и израненной.

Дима в душе обрадовался, ведь совсем не ожидал, как ритуал подействует на человека. Но, видимо, даже с повреждениями Вмутя ему поверила, что заставило его облегчённо вздохнуть.

Просто замечательно, разве нет?

* * *

Чирик, чирик. На улице поют птицы, что ещё не готовы засыпать, а по небу расплывается алый закатный свет, словно нарисованный умелым художником. Умиротворяющая картина. Только по морю неуверенно плещутся пенные волны, словно намекая на что-то.

Дима удаляется от этого моря вдаль, абсолютно недовольный, нервный. Руки сжимаются в кулаки, походка быстра и тяжела. На лбу выступил холодный пот, вздулись вены на висках.

Был тяжёлый разговор с Юркой. И она точно ему не верит. Она увидела, что случилось с Вмутей, ей наверняка всё рассказали. Что ж… Пусть так. Сейчас Дима более не хочет разговаривать ни с кем, кроме того, кто точно его будет слушать. Он не сможет не слушать.

И вновь спёртый воздух, тёмные стены и мрачный холод. Мейерхольд сидел на своём месте, не сдвинувшись. Он и не мог двинуться, полностью находясь под контролем Димы. Огромные кошачьи глаза снова уставились на грешника, что сотворил нечто ужасное.

– Ты вернулся. – голос Мейера казался протяжным, словно мяуканье. Его фигура напоминала Чеширского Кота, только без пугающей улыбки.

– Да, я вернулся. И знаешь что? Я поговорил с Вмутей. – тихий смех пронёсся по комнате, словно стая зловещих ворон. – И она мне верит. Она будет верить и дальше.

– Ты настолько уверен в этом?

– Что ты имеешь в виду? – Дима застыл, глядя на прямую фигуру кота, что гордо сидел на своём месте.

– Она была здесь, Дима. И она знает. Она знает всё, что произошло.

– Ты шутишь? Твои глупые слова на меня точно не подействуют! Мейерхольд, неужели ты не понимаешь? Всего этого не было бы, если бы ты был послушным, оставался рядом со мной... Что ещё я мог сделать?

Дима встал на одно колено и провёл своей прохладной ладонью по макушке Мейера, разгладив чёрно-белую шерсть. Его руки немного дрожали, сердце ныло и обливалось кровью. Он просто хотел, чтобы все следовали закону, но самый дорогой для него человек поступает таким образом. Разве это может быть справедливо?

– Мейер, если бы ты только меня слушал… Если бы не мешал моим планам… Но знаешь, так даже лучше. Ты тут со мной навсегда.

– Я бы поспорил… Вмутя всем расскажет. Я видел, что с ней произошло из-за тебя. Она даже не могла разговаривать. Но это не помешает ей противостоять тебе.

– Ты лжёшь, ты просто лжец, Мейерхольд! – Дима одёрнул руку от макушки кота, словно она обожгла его. Его лицо все сильнее искажалось, морщины на лице, словно помехи, мельтешили.

– Я лжец? Нет, Дима, это ты. Ты заврался, признай это. Признай, что ты не прав. Твоя ложь выходит из-под контроля и ты прекрасно это знаешь. Просто… Признай.

Голос Мейера казался тише. Он давил на Диму тяжким грузом, словно ломает кости, но в то же время он звучал так печально, слегка отчаянно, словно Мейер всё ещё верил в Диму и пытался спасти его. Ему тоже было больно смотреть за тем, в кого превращается Дима.

И снова тишина, Дима ничего не ответил Мейерхольду. Он сильно нахмурился и поджал губы, отводя взгляд куда-то в дальний, тёмный угол.

– Фрайд зовёт. Я ухожу. Ещё увидим, кто прав.

Он поднялся с колена, отряхнул одежду и постарался исправить своё лицо, тяжело вздыхая. Ну почему же так сложно терпеть свои собственные чувства, не позволяя им выйти наружу? Мейер и тут виноват. Если бы не он, Дима не страдал бы сейчас, всё было бы хорошо.

Только он не знал, что Мейер уже был возвращён в человеческое тело. Не знал, что тот выбрал участь кота сам, чтобы и дальше сидеть в сыром подвале, даже несмотря на старания Вмути. Он не звал на помощь, а остался. Остался и выжидал.

* * *

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Дима надел вежливую улыбку и вышел в трейдхолл, где уже стоял Фрайд. Его выражение лица не предвещало ничего хорошего.

– Дима, что ты сделал с Вмутей? – прошипел новый судья сквозь зубы, сверля своего "начальника" полным ярости взглядом.

– Я ничего с ней не сделал! Мы просто… Проверяли кое-что, не стоит беспокоиться!

– Проверяли? Ты видел, что с ней случилось!? - тихий голос внезапно становится громким, почти отчаянным криком. – Дима, она вся в страшных ранах! Да я... Я никогда не видел такого кошмара!

– Я могу её вылечить, Фрайд, успокойся. Ты же теперь судья!

– Да к чёрту этот пост судьи! Я больше не верю, что в этом проклятом месте есть настоящий закон. Дима, я больше не буду танцевать под твою дурацкую дудку. Не жди от меня помощи.

– Фрайд, подожди же ты, дай всё объяснить! – голос Димы дрогнул, стараясь перекричать Фрайда. В конце концов, внутри него жило чувство, что Фрайд ему словно сын.

– Нет, Дима. С меня достаточно, я уже наслушался твоих бредней.

Вокруг было тихо, только эти двое. Вокруг них сам воздух искрился вспышками электричества, напряжение росло с каждой секундой. Оба были на взводе, один из них был в гневе и зверином ужасе, второй - в страхе провала и разоблачения.

– А теперь, Дима, скажи мне. Что произошло с Мейерхольдом?

– Да я же говорил! Он ушёл, чтобы подготовиться и отомстить мне! Он убил моего кота и не хочет это признавать. Он просто лжец.

Дима развёл руки в стороны, словно всем видом крича: "Я чист! Невиновен! ". Но Фрайд этого не заметил. Или просто не обратил внимания.

– Я ещё раз тебя спрашиваю: где сейчас Мейер? – каждое слово твёрдое, словно камень, летит прямо в Диму.

– Я же уже сказал!

– Значит так, да? Хорошо… – дрожащий выдох, капли пота на лбу, взгляд становится разочарованным. – Я тебя услышал. Посмотрим, как всё обернётся, Дима.

Фрайд отвернулся, бросил ещё один взгляд из-за плеча и быстро покинул трейдхолл, не позволив Диме сказать и слова напоследок, оставив его со своими хаотичными мыслями, что разъедали мозг, как густая плесень. Дима знал, что всё кончено, но он продолжал врать даже себе, надеясь, что всё ещё под его контролем. Иначе просто не могло быть.

* * *

– ...Я признаюсь.

Над головой Димы висит молот правосудия, вокруг него стоит толпа. Всё тело неистово бьётся в судорожном дрожании, глаза бегают по знакомым лицам, зрачки сужаются почти до боли.

– Признаюсь! Это всё моих рук дело! Вы довольны!? – голос отчаяния прорезался наружу, словно росток цвета сквозь твёрдый, бездушный асфальт.

Толпа смотрит с разочарованием, недоумением, пониманием, интересом, изучающе и пугающе. Фигура Димы на фоне этой толпы постепенно размывается, превращаясь в уродливую кляксу. И только один человек, спасённый от формы кота, смотрит на него с мелким лучиком надежды в бездонных глазах цвета морских волн. Он стоит отдельно от толпы, в стороне, словно его фигура - статуя древнегреческого божества, что отреклась от своего титула "судьи". Теперь он никто в судебной системе, но он принял это решение абсолютно спокойно, признав все ошибки. Возможно, его душа теперь спокойна.

Дима с трудом глотает слюну, останавливая свой безумный взгляд на этой фигуре. Мейер сложил руки за спину и ждёт, пока весь этот спектакль закончится, труппа сложит свои декорации и убежит заниматься своими делами. Он видит Диму насквозь, каждую его эмоцию, боль, волнение за возлюбленного перемешиваются вместе с диким удовлетворением собственной победой.

И вот, толпа постепенно расходится. Кому-то плевать, кто-то разочарован, напуган, а кто-то запомнил все грехи Димы, чтобы воздать по заслугам. Дима стоит посреди комнаты, его спина сгорблена, на лице маска абсолютной печали. Он так старался, чтобы вокруг правил закон, чтобы его человек оставался всегда рядом с ним. Но всё пропало, исчезло, как песок сквозь пальцы. Какое разочарование.

– Дима. – с нежностью в голосе позвал его Мейерхольд.

– Ну чего тебе? Ты доволен? Всё произошло так, как ты того и хотел!

– Тише. – стук подошвы, звонкий и размеренный. Мейер подошёл к Диме и положил руку на его плечо. – Ты справился, молодец. Теперь всё будет хорошо.

Дима застыл, глядя в глаза человека перед собой. Его голос словно гипнотизировал, заставляя постепенно успокоиться.

– Что ты имеешь в виду, Мейер?

Шорох со стороны входа. Оба резко оборачиваются и видят Леонида, стоящего возле лестницы.

– Ооо… – протянул Леонид, быстро хлопая глазами. – Я не вовремя, да? Оой, ой...

Неловкая пауза. Трое человек переглядываются.

– Ээм.. Я ничего не слышал. Что ж, я пошёл!

И беловолосая фигура в пиратской шляпе быстро скрылась наверху, оставив парочку стоять в недоумении. "Какого чёрта это было?"

– Кхм, неважно, забудем. –прокашлялся Мейер. – Знаешь, Дима... Даже если я теперь не судья, я останусь на твоей стороне.

Дима ошарашенно приоткрыл рот, но ни единого звука из него не вылетело. Он стоял, словно фарфоровая кукла, вся в трещинах.

– Ведь ты - мой мир, Дима… – нежным касанием вторая ладонь ложится на бледную щеку Димы, поглаживает, кончиками пальцев задевая каштановые пряди волос. – А я - твой.

Горячие губы касаются холодных, делясь давно забытым теплом, розовые пряди щекочут лицо. Глаза Мейера закрыты в этом горько-сладком поцелуе, а глаза Димы всё ещё смотрят. Его подрагивающие ладони ложатся на спину Мейерхольда, пытаются прижать тела как можно сильнее друг к другу.

Щёлк!

В глазах Димы что-то мелькает, уголок губ приподнимается в поцелуе. Время вокруг словно застыло, силуэты посреди комнаты неподвижны. Мейер открывает глаза, море в них словно пошло рябью из-за красных бликов, напоминающих кровавые разводы. Он отстраняется от застывшего Димы, освобождаясь от объятий, и хватает себя за плечи. На лице играет безумная улыбка, почти до ушей, тихий смех и вздохи вырываются из груди.

– Так вот, каково это…

Теперь мы воистину близки, Мейер!