Огонь на лед.

Макс стоял у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Спина напряжена, плечи сжаты — будто он готовился к удару.

— Ты так и будешь молчать? — голос Шарля сорвался, но он сглотнул и продолжил. — Мы не можем просто… сделать вид, что ничего не было.

— А я и не делаю вид, — ответил Макс, не оборачиваясь. Глухо, почти равнодушно. Но в этой равнодушности сквозило что-то другое.

— Тогда что? — Шарль поставил чашку на тумбочку, провёл дрожащей рукой по лицу. — Ты сказал, что я твой. Ты оставил на мне следы. Ты… — он запнулся, вспоминая. — Ты пил мой кофе. Ненавидел его, но пил. Что это было?

Макс резко развернулся. Глаза — тёмные, почти чёрные.

— А ты? — спросил он, делая шаг вперёд. — Ты сказал, что любишь меня. Ты кричал это, когда я был внутри тебя. Ты… — он замялся на секунду, — ты смотрел на меня так, будто я был твоим спасением.

— Ты и был, — тихо сказал Шарль. — И есть.

Макс замер. Словно его ударили.

— Не надо, — прошептал он. — Не надо так говорить. Я не…

— Ты не что? — Шарль поднялся на ноги, пошатнулся — и ухватился за спинку кровати, чтобы не упасть. — Не достоин? Не умеешь? Боишься?

— Всего сразу, — выдохнул Макс.

Они смотрели друг на друга. Шарль — разбитый, в следах, с дрожащими руками. Макс — напряжённый, с челюстью, сжатой так, что заныли зубы.

— Я не знаю, что с этим делать, — признал Макс. Голос сел, стал чужим. — Я никогда… я не думал, что буду чувствовать что-то кроме злости. А с тобой… я злюсь, но хочу быть рядом. Это бесит.

— Меня тоже бесит, — Шарль криво улыбнулся. — Но я хотя бы не сбегаю.

— Сейчас — нет, — согласился Макс. — Но ты сбежал в коридоре. Тот раз. Я помню.

Шарль опустил взгляд.

— Потому что испугался. Ты пугаешь меня, Макс. Тем, как сильно я хочу тебя. Тем, как сильно ты меня…

— Не надо, — перебил Макс. — Не заканчивай.

— Почему?

— Потому что если ты скажешь это снова, я не смогу притворяться.

— Чем?

Макс сделал шаг. Ещё один. Теперь они стояли вплотную.

— Что мне всё равно.

Он поднял руку и осторожно, почти невесомо, провёл большим пальцем по щеке Шарля — там, где недавно высохла слеза.

— Я не умею быть нежным, — сказал он. — Я не умею говорить красиво. Я умею только… требовать. И брать.

— А я умею только отдавать, — ответил Шарль. — Но не каждому. Только тебе.

Макс закрыл глаза. Сделал вдох.

— Значит, мы оба психопаты, — выдохнул он.

— Похоже на то.

Шарль взял его за руку — ту, что лежала на его щеке, — и переплёл пальцы.

— Что теперь? — спросил он.

Макс открыл глаза. Посмотрел на их переплетённые руки. На свои следы на шее Шарля. На его уставшие, но спокойные глаза.

— Теперь, — сказал он медленно, — мы решаем, готовы ли мы идти в это оба.

— А если нет?

— Тогда я уйду. И ты меня больше не увидишь.

Шарль сжал его пальцы сильнее.

— Не уходи.

— Решил?

— Давно, — Шарль улыбнулся — устало, но честно. — Просто боялся признаться.

Макс молчал. Смотрел на него. А потом наклонился и поцеловал — нежно, почти впервые по-настоящему нежно.

— Тогда вставай, — сказал он, отрываясь от его губ. — Кофе остывает.

— Ты меня не прогоняешь?

— Я же сказал: ты моё.

Шарль рассмеялся — хрипло, но счастливо.

— Псина, — прошептал он.

— Твоя, — ответил Макс.