Огни Сингапура.

Дождь барабанил по стеклу пентхауса, превращая огни Сингапура в размытые, дрожащие пятна — жёлтые, красные, белые, они расплывались по тёмной глади ночи, как масло на воде. Арвид стоял у панорамного окна, положив ладони на холодное стекло, и смотрел, как капли сбегают вниз, оставляя за собой мокрые дорожки. За его спиной Лиам молчал. Тишина была густой, тяжёлой, почти осязаемой — она висела между ними уже несколько часов, с тех пор, как они вернулись с вечеринки после квалификации.

Лиам подошёл ближе. Его шаги были медленными, намеренными, каждый отдавался глухим звуком по паркету. Арвид не обернулся, но плечи напряглись — он чувствовал взгляд: тяжёлый, изучающий, собственнический, тот самый, от которого внутри всё сжималось в тугой узел.

— Ты опять это делаешь, — тихо сказал Лиам. Голос был низким, чуть хриплым после целого дня в шуме трассы и микрофонов, с той хрипотцой, которая всегда появлялась у него к вечеру.

— Что именно? — Арвид ответил, не поворачиваясь. Его голос звучал ровно, но кончики пальцев на стекле чуть дрожали.

— Делаешь вид, что можешь просто стоять и смотреть в окно, будто ничего не произошло. Будто ты не смотрел на меня весь вечер так, будто хотел, чтобы я тебя прямо там, на этой чёртовой вечеринке, прижал к стене.

Арвид наконец повернул голову. В полумраке комнаты его тёмные волосы почти сливались с тенями, а карие глаза — тёплые, но сейчас холодные, настороженные — встретились с серо-зелёными глазами Лиама. Светлые, почти платиновые волосы блондина отражали блики города за окном, делая его похожим на хищника, вышедшего из темноты.

— Я не просил тебя об этом, — сказал Арвид. В голосе проскользнула сталь, но он знал — Лиам видел насквозь.

Лиам усмехнулся уголком рта. Кривая, хищная усмешка, которая появлялась только в такие моменты.

— Нет. Ты никогда не просишь. Ты просто смотришь. И ждёшь, пока я не возьму.

Он сделал ещё шаг. Теперь между ними оставалось меньше метра. Арвид почувствовал запах — кожа, дорогой одеколон с древесными нотами, лёгкий намёк на пот после долгого дня, который делал этот запах живым, настоящим. Лиам всегда пах так, будто только что вышел из машины: горячий металл, адреналин, абсолютный контроль.

— Сними рубашку, — сказал Лиам. Тон не терпел возражений.

Арвид моргнул.

— Что?

— Сними. Медленно. Я хочу смотреть.

На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая только дождём и далёким гулом города внизу. Потом Арвид поднял руки и начал расстёгивать пуговицы. Пальцы слегка дрожали — не от страха, а от чего-то более острого, что разливалось по венам горячим, тягучим ядом. Он знал этот тон. Знал, что будет дальше. И всё равно каждый раз тело реагировало так, будто это в первый раз.

Рубашка упала на пол — белый шёлк на тёмном паркете выглядел особо интимно. Арвид стоял босиком, в чёрных брюках, грудь слегка поднималась и опускалась, капли дождя на стекле отражались в его тёмных глазах. Лиам смотрел. Долго. Молча. Проходился взглядом по каждому изгибу, по каждой линии мышц, по ключицам. Потом обошёл его кругом, как хищник, оценивающий добычу, — медленно, с расстановкой, позволяя Арвиду чувствовать себя под прицелом.

— Руки за спину.

Арвид подчинился. Запястья соприкоснулись за спиной, лопатки свело от напряжения. Лиам достал из кармана чёрную шёлковую верёвку — тонкую, но прочную, с лёгким блеском. Его светлые волосы упали на лоб, когда он наклонился, а серо-зелёные глаза сосредоточенно следили за узлами. Он всегда носил с собой что-то подобное в такие ночи. Арвид никогда не спрашивал, откуда. Просто принимал.

Лиам связал запястья быстро, умело, туго, но не до боли. Узлы были сложными, хитрыми — Арвид уже пытался их развязать раньше и не смог. Теперь он стоял с руками за спиной, полностью открытый, беззащитный, и это ощущение било в голову сильнее любого алкоголя.

Лиам провёл пальцами по его плечам — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки. Спустился к груди, обвёл вокруг сосков, остановился. Сжал слегка, подушечками пальцев — достаточно, чтобы Арвид вздрогнул. Арвид выдохнул сквозь зубы, сдерживая звук.

— Ты слишком напряжён, — заметил Лиам, и его голос звучал почти ласково, почти насмешливо. — После квалификации всегда такой. Как будто всё ещё сидишь в кокпите и ждёшь зелёного света.

Он обхватил Арвида сзади, прижал к себе — горячая грудь к голой спине. Светлая прядь упала на шею Арвида, щекоча кожу. Одна рука легла на горло — не сжимая, просто держа, обозначая присутствие. Большой палец мягко надавил на кадык. Арвид запрокинул голову, отдавая доступ, доверяя полностью.

— Дыши, — приказал Лиам. — Медленно.

Арвид подчинился. Вдох. Выдох. Ещё. Лиам чувствовал, как под ладонью бьётся пульс — быстрый, но ровный, как он и любил. Контроль. Только контроль.

— Сегодня будет жёстче, — сказал Лиам ему на ухо, почти шепотом, касаясь губами мочки. — Ты это понимаешь?

Арвид кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Словами.

— Да. Понимаю.

— Хорошо.

Лиам отпустил его и отошёл к большому чёрному дивану у стены. На журнальном столике уже лежали приготовленные вещи: несколько мотков верёвки разной толщины, кожаные манжеты с блестящими заклёпками, кляп, чёрная повязка на глаза, тонкий кожаный ремень. Арвид видел их краем глаза, когда заходил. Сердце ёкнуло, и в груди разлился знакомый холодок предвкушения.

— Иди сюда.

Арвид подошёл. Лиам указал на пол перед собой.

— На колени.

Арвид опустился. Ковёр был мягким, толстым, но колени всё равно почувствовали давление, а поза была унизительной, открытой, именно такой, какой Лиам хотел её видеть. Руки всё ещё были связаны за спиной. Он поднял взгляд. Лиам смотрел сверху вниз — серо-зелёные глаза, лёгкая улыбка, которая никогда не доходила до глаз до конца.

— Сегодня ты будешь молчать, пока я не разрешу, — сказал Лиам. — Если захочешь остановиться — три раза стукнешь ногой по полу. Понял?

Арвид кивнул.

Лиам наклонился, взял его за подбородок двумя пальцами — властно, холодно.

— Словами.

— Понял.

— Хороший мальчик.

Эти слова ударили сильнее, чем любой удар. Арвид почувствовал, как кровь прилила к лицу — и ниже, горячей волной. Лиам заметил. Конечно, заметил. Он всегда всё замечал.

Лиам взял повязку на глаза и надел её на Арвида. Мир погрузился в абсолютную темноту. Остались только звуки: дождь, ровное дыхание Лиама, шорох его одежды, где-то далеко — гул лифта. Потом — прикосновение. Холодный металл манжеты на правом запястье. Щёлк. Левое. Щёлк. Цепь между ними короткая, сантиметров двадцать. Теперь руки были зафиксированы ещё надёжнее, и любое движение отдавалось звоном металла.

Лиам поднял его на ноги, рука на шее — направляющая, жёсткая. Арвид шёл вслепую, полностью полагаясь на Лиама, на тепло его ладони, на каждое движение. Лиам остановил его у изножья огромной кровати с тёмным шёлковым бельём.

— Встань на колени на край. Грудью вниз. Руки за головой, насколько позволит цепь.

Арвид выполнил. Матрас прогнулся под ним, мягкий и прохладный. Он уткнулся лицом в простыню, почувствовав запах чистого белья и лёгкий аромат Лиама — тот же, что на его коже, древесный и горьковатый.

Лиам начал развязывать и перевязывать. На этот раз верёвка пошла вокруг груди, под мышками, крест-накрест на спине, вниз к бёдрам. Каждый узел был тугим, точным, как хирургический шов. Арвид чувствовал, как верёвка впивается в кожу — не больно, но ощутимо, оставляя следы, которые будут видны завтра. Светлые волосы Лиама щекотали его спину, когда тот наклонялся. Он уже не мог свободно двигаться. Грудь была стянута так, что глубокий вдох давался с усилием, каждое дыхание было контролируемым, дозированным. Бёдра зафиксированы. Лодыжки тоже — широко разведены и привязаны к резным ножкам кровати.

Когда Лиам закончил, Арвид лежал полностью связанный, грудью вниз, ноги широко разведены, руки за головой, запястья в манжетах. Он был открыт. Полностью. Беззащитен. И это было самым пьянящим чувством.

Лиам провёл ладонью по его спине — от шеи до ягодиц. Медленно. Изучая. Наслаждаясь.

— Красиво, — сказал он тихо, почти задумчиво. — Ты всегда такой красивый, когда не можешь двигаться.

Арвид сглотнул. Слова Лиама всегда били точнее любых ударов, проникая туда, куда не доставали верёвки.

Лиам отошёл. Арвид услышал звук расстёгиваемой молнии, шорох ткани — Лиам снимал пиджак, рубашку. Потом — шаги. Лиам вернулся. Холодный металл прикоснулся к лопатке. Нож. Арвид замер, каждое нервное окончание заострилось до предела.

Лезвие скользнуло вниз по позвоночнику — медленно, дразняще, царапая кожу слегка, не разрезая, оставляя тонкую белую линию, которая тут же наливалась розовым. Потом Лиам отложил нож. Вместо него пришёл ремень. Кожаный, тяжёлый, со следами использования. Арвид узнал звук — короткий свист воздуха, прежде чем ремень опустился на ягодицы.

Удар был резким, звонким, хлёстким. Жжение разлилось по коже горячей волной. Арвид вздрогнул, но не издал ни звука — только сжал челюсти. Второй удар. Третий. Лиам не торопился. Он давал время почувствовать каждый, давал жжению распространиться, осесть, прежде чем нанести следующий. Четвёртый. Пятый. К десятому ягодицы уже горели, кожа была горячей, красной, и Арвид кусал простыню, чтобы не застонать, чувствуя, как слёзы выступают на глазах под повязкой.

Лиам остановился. Провёл ладонью по горячей, пульсирующей коже, сжал, массируя, смешивая боль и ласку. Его серо-зелёные глаза были прищурены, на светлых ресницах блестели капли пота.

— Хорошо держишься, — сказал он, и в голосе послышалась довольная нотка. — Но я знаю, что ты можешь больше.

Он наклонился, прижался грудью к связанной спине Арвида, горячий, влажный от пота. Горячее дыхание на шее, на плече, на ухе.

— Сегодня я возьму тебя медленно. Пока ты не начнёшь просить. А ты будешь просить. Даже если рот будет занят.

Арвид почувствовал, как твёрдый член Лиама прижался к его ягодицам через тонкую ткань брюк — Лиам уже был полностью возбуждён, напряжён. Арвид тоже — несмотря на боль, или благодаря ей, он не мог уже разобрать, где заканчивалось одно и начиналось другое. Член болезненно упирался в матрас, пульсируя в такт сердцу.

Лиам выпрямился. Арвид услышал, как он достаёт что-то из ящика прикроватной тумбочки. Потом — холод. Скользкий, прохладный гель капнул между ягодиц, стекая по коже. Пальцы Лиама размазали его, надавили и вошли. Один. Потом два. Арвид выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как мышцы напрягаются. Пальцы двигались уверенно, растягивая, подготавливая, находя нужный угол. Третий. Арвид прогнулся, насколько позволяли верёвки, выгнул спину, подставляясь.

— Расслабься, — приказал Лиам. — Или будет больнее.

Арвид попытался. Тело сопротивлялось, мышцы сжимались вокруг пальцев. Лиам не торопился. Он работал пальцами долго, методично, пока мышцы не начали поддаваться, пока сопротивление не сменилось податливостью. Потом пальцы исчезли. Арвид услышал звук упаковки, шорох фольги. Презерватив. Потом — давление. Головка члена прижалась к входу, влажная и твёрдая.

Лиам вошёл медленно. Сантиметр за сантиметром, давая телу привыкать, давая Арвиду чувствовать каждое движение. Арвид дышал часто, поверхностно, грудь, стянутая верёвками, поднималась с трудом. Боль была острой, жгучей, но знакомой. Он знал, как её принимать, как дышать через неё, как позволить ей стать частью ощущения. Лиам остановился, когда вошёл полностью, и замер. Дал привыкнуть. Дал почувствовать полноту.

— Дыши, — снова сказал он. — Глубоко. Насколько можешь.

Арвид попытался — вдох, прерывистый, сквозь стянутую грудь. Лиам начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждый толчок выбивал воздух из лёгких, разгонял кровь по венам. Верёвки впивались в кожу сильнее с каждым движением, оставляя красные полосы. Цепь на запястьях звякала, отбивая ритм.

Лиам держал его за бёдра, пальцы впивались в мякоть, наверняка оставляя синяки. Он не ускорялся. Просто трахал его размеренно, глубоко, заставляя чувствовать каждый сантиметр, каждое движение внутри. Арвид кусал простыню. Звуки, которые вырывались у него, были глухими, сдавленными, полустонами-полувсхлипами.

— Ты такой тугой, — прошептал Лиам, и голос его был хриплым от возбуждения. — Даже сейчас. Даже когда я уже внутри.

Он наклонился, прижался грудью к спине, одна рука проскользнула под Арвида и обхватила его член — твёрдый, пульсирующий, влажный от смазки. Сжал. Арвид дёрнулся, застонав громче.

— Не кончай, — приказал Лиам, и в голосе была сталь. — Пока я не разрешу.

Арвид кивнул, насколько мог, сжимая зубы. Лиам начал двигать рукой в том же ритме, что и бёдрами. Медленно. Мучительно. Арвид чувствовал, как напряжение нарастает, как оно скручивается внутри тугой пружиной. Он был уже на грани, но держался. Потому что Лиам сказал.

Прошло несколько минут. Или больше. Время растянулось, потеряло смысл. Лиам не ускорялся. Он просто продолжал — глубоко, мерно, неумолимо. Иногда останавливался полностью, оставаясь глубоко внутри, и просто дышал Арвиду в шею, чувствуя, как тот дрожит под ним. Иногда делал короткие, резкие толчки, заставляя Арвида вскрикивать. Арвид уже не мог думать. Только чувствовать. Верёвки. Жжение на ягодицах. Давление внутри. Руку на члене.

Вдруг Лиам вышел полностью. Арвид застонал от потери, от пустоты, которая показалась невыносимой. Лиам развязал ему лодыжки — быстро, умело, — перевернул на спину. Верёвки на груди и руках остались. Теперь Арвид лежал лицом вверх, ноги свободно разведены, но руки всё ещё зафиксированы за головой. Повязка на глазах не давала видеть, и темнота усилила каждое ощущение.

Лиам забрался сверху, развёл его ноги шире и снова вошёл — на этот раз резче, глубже, без предупреждения. Арвид выгнулся, вскрикнув, чувствуя, как член пронзает его до основания. Лиам начал трахать его сильнее. Удары бёдер о ягодицы были громкими, влажными. Кровать скрипела, дерево стонало. Арвид уже не мог молчать — стоны вырывались сами, гортанные, низкие, почти крики.

Лиам наклонился, сорвал повязку одним движением. Арвид заморгал, привыкая к свету — мягкому, тёплому, размытому через дождь. Лиам смотрел на него сверху — серо-зелёные глаза, почти серые сейчас, зрачки расширены, светлые волосы влажные, прилипли ко лбу, губы слегка приоткрыты, пот блестел на висках, капли скатывались по скулам.

— Смотри на меня, — приказал он, и голос был низким, властным. — Не закрывай глаза.

Арвид смотрел. В эти серо-зелёные глаза, в которых отражался его собственный, разбитый, мокрый от пота и слёз образ. Лиам ускорился. Одна рука снова обхватила член Арвида, сжала ритмично. Другая легла ему на горло — на этот раз сжимая сильнее, но не перекрывая дыхание полностью, лишь ограничивая, давая чувствовать границу. Арвид почувствовал, как мир сужается до одной точки. Только глаза Лиама. Только ощущение внутри. Только рука на шее, пульс под пальцами.

— Кончай, — сказал Лиам. — Сейчас.

Арвид кончил с громким, сорванным стоном, выгибаясь дугой, насколько позволяли верёвки. Сперма ударила на живот, на грудь, на пальцы Лиама, горячая и густая. Оргазм был долгим, выматывающим, он выкручивал его наизнанку, заставляя тело дрожать крупной дрожью. Лиам продолжал двигаться, используя сокращения мышц Арвида, чувствуя, как тот сжимается вокруг него, и через несколько секунд тоже кончил — с низким, глухим стоном, вжимаясь глубже, до самого основания, замирая на мгновение.

Он остался внутри ещё несколько мгновений, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Потом медленно вышел, аккуратно, давая телу отвыкнуть. Арвид лежал, дрожа крупной дрожью, простыня под ним была мокрой от пота. Лиам осторожно, почти нежно, развязал верёвки. Сначала грудь — узлы поддались, и Арвид смог вдохнуть полной грудью, жадно глотая воздух. Потом руки — запястья, красные, со следами верёвок. Кожа под ними была горячей, с чёткими рельефными полосами. Лиам провёл пальцами по отметинам, будто запоминая, изучая каждую линию.

Он лёг рядом, притянул Арвида к себе — крепко, собственнически, укрывая своим телом. Арвид уткнулся лицом в его шею, чувствуя запах пота, одеколона и секса, который смешался в один пьянящий коктейль. Светлые волосы Лиама щекотали его лоб. Они лежали молча, слушая, как дождь всё ещё барабанит по стеклу. Город за окном жил своей жизнью, но здесь, в этой комнате, было только двое.

— Ты в порядке? — тихо спросил Лиам. Голос был мягким, без намёка на ту жёсткость, что была минуту назад.

Арвид кивнул, не поднимая головы.

— Словами.

— Да. В порядке.

Лиам поцеловал его в висок. Нежно. Совсем не так, как минуту назад. Губы были тёплыми, сухими.

— Хорошо. Потому что я ещё не закончил с тобой сегодня.

Арвид поднял голову, посмотрел в его глаза. В них уже снова горел тот самый огонь — тёмный, голодный, ненасытный. Лиам улыбнулся — на этот раз настоящей, тёплой улыбкой, которая делала его почти нежным.

— Сейчас?

— Нет. Через час. Сначала вода. И еда. Потом… я хочу увидеть, как ты выглядишь в полном бондаже. С кляпом. И подвешенным.

Арвид сглотнул. Сердце снова заколотилось, быстрее, горячее, разгоняя кровь по жилам.

— Да, — сказал он, и голос был хриплым, но твёрдым.

Лиам улыбнулся шире, провёл пальцами по его щеке, стирая влагу. Серо-зелёные глаза блеснули в полумраке.

— Хороший мальчик.