Одри и Давид

Мир… Вселенная… Планеты… Все это — огромное, величественное и необъятное — покорялось ей. Точнее, той силе, что таилась внутри.
Древняя мощь заставляла пространство вокруг сжиматься в тугой узел и замирать, оставляя лишь едва слышный шепот. Одри сделала шаг к воде, но гладь озера будто отшатнулась, едва не обнажив дно.
— Не удивляйся, Одри, — Малек подошел ближе и легким касанием коснулся ее плеча. — Эти земли — самое чистое творение Шепфа. Здесь впервые пролилась его кровь в битве с братом.
От его голоса исходила ощутимая вибрация: она отдавалась от священной земли и отзывалась в голове глухим, колокольным звоном. Одри поморщилась. Сила внутри нее негодовала, металась, словно взбешенный зверь в клетке.
— Но здесь же пал и Шепфамалум, — продолжил архангел. — Вся эта земля живая. Она — отдельное существо со своей собственной жизненной силой. Ходят легенды, будто остров обладает лоном и способен порождать тварей из той первозданной энергии, что заложил в него Шепфа.
Одри слушала его как ребенок, завороженный ночной сказкой. И отчего-то ей казалось, что легенды не врут. Остров действительно жил: он дышал, слышал и двигался.
— Почему же он…?
Закончить вопрос она не успела. В разговор вмешалась Фелония, которая всю дорогу провела в воздухе, так и не решившись ступить на твердь:
— Силы Шепфы и Шепфамалума противоположны. И хоть здесь пролилась кровь Творца, остров — кем бы или чем бы он ни был — слишком болезненно принял муку своего создателя и впитал его кровь глубоко в недра. Поэтому сила Темного бога пугает его.
— Словом, демонам тут приходится несладко, — с ухмылкой перебил Малек, покосившись на демоницу.
Та проигнорировала его взгляд и молча ушла выше, за облака.
— Любое творение, хоть раз пролившее чужую кровь — особенно ангельскую, — на этом острове сходит с ума. У каждого это происходит по-своему.
Одри скользнула взглядом по небу, где скрылась Фелония. В голове мелькнула жуткая догадка, но сорваться с губ не успела. Разрозненные детали наконец сложились в единую картину: стало понятно, почему Фел так отчаянно избегала этого задания, почему боялась ступить на землю и предпочитала держаться выше облаков.
— А что насчет ангелов? Каково им здесь? — Одри протянула руку к ветке, но та качнулась в сторону, избегая тонких девичьих пальцев.
— По-разному, — отозвался архангел. — Ангел, проливший кровь демона, почувствует невероятный прилив сил. Но эта сила отравляет разум, даруя иллюзию собственного всемогущества.
Малек тихо рассмеялся, чем вызвал лишь недоуменные взгляды спутников.
— Словом, этот остров не жалует ни тех, ни других. Чем-то напоминает своих создателей, правда, Одри?
Девушка замерла, осмысливая услышанное. Она не была демоном, но сила Шепфамалума текла в ее венах и даровала жизнь. И хотя она никого не убивала, ей приходилось калечить — проливать кровь демонов, нося в себе темную суть. Остров опасался ее, но не пытался лишить разума.
— Все дети похожи на своих родителей, — тихо произнесла она и сделала шаг к воде. — Значит, нам нужно найти центр жизненной силы острова и… уничтожить его?
— Не нам. Тебе, — поправил Малек, окинув взглядом пустынный пейзаж.
— Мне здесь неплохо. Думаю, я смогу найти его сама, — Одри осмотрелась. Вокруг не было ни души — лишь величественные горы и замершая вода. Пейзаж казался диким, но по-своему убаюкивающим и умиротворяющим. — Быть может, мне стоит пойти одной?
— В таком случае мы подождем наверху? — Касс расправил крылья, готовясь к взлету.
Одри кивнула. Сургучный шум заполнил воздух: несколько пар крыльев взмыли в небеса, оставляя девушку наедине с Малеком и…
— Давид? — она обернулась к демону. — Тебе разве здесь хорошо? Может, тебе лучше подняться со всеми?
Мужчина лишь смахнул с лба вьющуюся прядь и тепло улыбнулся:
— Пусть голоса возьмут этот удар на себя. Все в порядке, Одри.
Какое-то время они смотрели друг на друга, не отводя глаза, словно это их последняя встреча.
─ Ты веришь в то, что это место живое?
Неожиданно задала вопрос девушка, наконец отведя взгляд от демона. Взор устремился вдаль, где гордо стояли высокие горы, а подле них по воде гуляла рябь. Пейзаж привычный, но отчего-то совсем иной. Давид проследил за взглядом своей возлюбленной и принялся рассматривать земли, в которых они очутились. Те казались ничем более не отличающимся от других островов, а потому он затруднялся дать ответ.
─ Может, ─ мужчина пожал плечами. ─ но не все ли острова живые? Травы, деревья…у всего есть своеобразный разум. Особенно на небесах.
─ Но этот остров он…он ведь сам будто существо. Я впервые ощущаю, чтобы чувства исходили из земли и всего, что на ней растет. Но…все растения будто лишь органы чего-то большого и…
Мужчина перехватил руку девушки заставляя повернуться лицом к нему.
─ Это место и для бессмертных загадка. Не стоит слишком сильно углубляться в то, как остров живет.
Одри ухмыльнулась, положив ладонь не плечо Давида.
─ Боишься, что сойду с ума?
ꟷ Да. Мне бы не хотелось…не важно в общем.
Он запнулся, но в этой недосказанности было больше, чем в любых громких признаниях. Одри мягко провела пальцами по его ладони, чувствуя, как под упругой кожей частым, неровным ритмом бьется живое тепло. Каково ему было находить сил улыбаться и стоять на этой проклятой, чужой земле, когда сама ее суть пыталась разорвать его изнутри?
— «Не важно»? — тихо переспросила она. Голос прозвучал едва слышно, растворяясь в шуме острова. — Прекрати вспоминать об этом, Давид.
Она сделала шаг ближе, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Остров вокруг них продолжал дышать — трава замерла, вода в озере застыла стеклянной гладью, отталкивая их присутствие, но сейчас весь этот величественный и враждебный мир будто перестал существовать. Остался только он.
Давид не отстранился. Напротив, его пальцы сжались чуть сильнее, сплетаясь с ее пальцами в крепкий, надежный замок. Он наклонился ближе, и Одри ощутила его дыхание на своей щеке — теплое, немного рваное.
— Я сделаю все, чтобы не допустить ошибок прошлого, — прошептал он, накрыв ее тонкую ладонь на своем плече второй рукой. Глаза демона, обычно искрящиеся иронией, сейчас были темными, глубокими и беззащитно-откровенными. — а все вокруг будто так и жаждет вновь забрать тебя у меня.
Одри почувствовала, как к горлу подступает ком, а сила Шепфамалума внутри нее, еще мгновение назад бьющаяся взбешенным зверем, вдруг затихла, присмирев от этой странной, неверной, но такой спасительной нежности.
— Не заберет, — ответила она, приподнимаясь на цыпочки и касаясь губами его щеки, прямо у вьющейся пряди волос, которую он только что смахнул. — Я не отдам этому острову ни себя, ни тебя. Разве я смогу упустить тот второй шанс, что мне дали?
Давид тихо вздохнул, уткнувшись лбом в ее плечо буквально на пару секунд — словно черпал силы из этого прикосновения, чтобы противостоять давлению древней земли. А затем мягко, но уверенно привлек ее к себе, заключая в объятия, в которых не было места ни богам, ни древним тайнам. В этот миг живым на всем острове казалось только одно — стук двух сердец, бьющихся в едином такте.