Одноногий реквизитор

Декоратор стала нам сватать в рабочие на должность реквизитора своего брата инвалида. Руки, говорит, золотые. А то, что печень ржавая, умолчала. Действительно, рукастый мужик с одной ногой сидел дома и побухивал, иногда сильно.

Ну, как я и говорил, поступило заманчивое предложение дополнить нашу «кунсткамеру» мужиком с одной ногой.  Так вот, не рассказал вам многого про одноногого. Чтобы не называть по имени, условно назовем его Пиратом.  

Брать работать в офис одноногого Пирата я не решился, итак наша компания внушала ужас всей улице. Хорошо, вокруг были одни арендные помещения. Если бы был жилой район, местные бабушки сошли бы с ума от вида всех наших сотрудников. Одноногому лучше не ездить к нам на работу, проще делать всё на дому, а мы будем забирать готовые изделия. Одного изделия с меня хватило… Попросили мы сделать пиратский сундук. Пират сундук сделал и подумал, что слишком хорош сундук, чтобы его отдавать. Самому сундук не нужен, а отдавать жалко. Сестра-дизайнер поехала на переговоры, вернулась ни с чем. Предложила поехать вместе, потому что Пират пьян, размахивает пилой и орёт матом, что сундук такой красивый, что у нас не хватит золота, чтобы расплатиться. Он его не отдаст, скорее всего разобьет, чтобы никому не достался. Я взял денег про запас и повёз выкуп Пирату. Один ехать не решился, поехали вместе с его сестрой.

Следующий час я хотел бы вычеркнуть из жизни. Слово СТРЕСС я неспроста написал тут большими буквами. Понятное дело, что квартира одинокого инвалида-алкаша неуютное местечко. Мы зашли и оказались заперты в маленькой комнате с пьяным неадекватным человеком. У него были личные проблемы, но ему было необходимо выговориться и выместить на ком-то злобу. Сундук был в заложниках, стоял по центру комнаты. Он был и правда хорош, получился отлично, но Пират не отдавал. Сперва он хотел пожаловаться на жизнь в целом, потом потребовать больше денег за свой шедевр. Если бы можно было просто заплатить и уйти- я был бы счастлив. Но поведение пьянющего Пирата было непредсказуемым и очень опасным. Он жаловался на маленькую пенсию, орал и матерился, размахивал руками, словно вот-вот накинется на нас. Страшнее всего, когда он стал рассказывать, как ему тяжело дался сундук. Описывая рабочий процесс, он стал хватать и размахивать в воздухе инструментами: над головой у меня просвистела пила, над ухом пролетел молоток. В порыве бешенства он кидал инструменты, снова хватался. Для максимального эффекта схватил болгарку, включил ее, стал размахивать и чуть не опилил себе вторую ногу. Часа полтора заняло всё представление. Он был одноногим, мы прикинулись немыми.  Он орал, мы молчали и понимающе кивали головами. Обменяли чудом «заложника» на нужную ему сумму, он выговорился, выплеснул негатив, подустал и стих. Всю обратную дорогу я молчал. Молчал очень долго. И сейчас эту главу молча пишу.