Однажды в лесу

Джозефу было двенадцать и он боялся оставаться один.

Поэтому он пошёл в лес один — чтобы бросить вызов своему страху, панике и самому себе. Особенно последнему, ведь родители говорили, что он слабый, робкий и закрытый в себе, когда отправляли его в храм Калех.

Родители так и не увидели, каким он стал популярным, как заслужил уважение и доверие всех ребят на курсе. А если бы увидели, то непременно гордились бы им!

Теперь Джозефу предстояло сделать ещё одно усилие над собой — побыть в одиночестве. Вернуться к тому себе, каким он был, и навсегда потерять Джозефа-слабака в старом лесу. Пусть его заберут духи. Пусть станет кормом для мхов и песней в северных ветрах, а новый Джозеф, сильный и красивый, продолжит жить.

Лес не возражал. В нём жили разные насекомые, издававшие стрекотание и цокот, и было множество грибов, заманивавших неосторожных путников своим необычным сиянием, а, порой, и пением.

Не особо разбирая дороги Джозеф шёл вперёд, аж пока не перестал ощущать за спиной храм. Как-то странно это произошло, резко — будто мальчик вышел за некий невидимый барьер, и теперь он был действительно один на один с собой под необъятными кронами деревьев.

— И что теперь?

Джозеф обернулся на голос, но никого не увидел. Крутился на месте, вертел головой... совершенно один.

— Кто здесь? — крикнул, и сам чуть не испугался собственного голоса, прозвучавшего слишком уж громко, надрывно.

— Тут только ты, — прозвучало отовсюду: в колыхании травы, в шелесте листьев.

И Джозеф побежал. Страшно, страшно, что это было? Глубже, в лес, что это нахрен такое было? впрочем, и неважно — куда, главное — подальше от невидимой говорящей хрени, оттуда.

Споткнулся, шлёпнулся на землю, больно ударился лицом.

Наверняка кто-то над ним решил подшутить. Нечем дышать, ноги словно в огне. Не надо было так бежать. Завтра все будут смеяться. Но он что-нибудь придумает. Он поймает того умника, который такое учудил, и снимет с него штаны перед девочками. Будет знать! Будет бояться!

Кое-как собрав себя, Джозеф сел. Потирая ушибленный локоть, он скользил взглядом по неприветливому лесу. За каждый стволом, казалось, пряталась нечисть. В сумерках листва казалась масками монстров.

Шумно выдохнув, мальчик вдруг понял, что вокруг было тихо. Поэтому когда треснула ветка, он подпрыгнул и вжался в ближайшее дерево, вглядываясь в каждое пятно напротив, будто оттуда, из темноты, вот-вот начнёт проявляться какая-нибудь скалящаяся тварь.

Или толпа однокурсников, которым так весело пугать его.

— Но ты скучный, — мужской голос шепнул ему в ухо.

Джозеф округлил глаза и забыл как дышать. Ему стало очень холодно. Сглотнув ком, он медленно сполз вниз, упёрся руками в пронизанную осенними заморозками землю и пополз. Плевать, что мама в письме будет ругать его за порванные штаны, и что мастера тоже поругают за то, что он пропустил первый сбор в этом учебном году, да вообще — какая разница? Может, его сейчас сожрут!

Ему послышался недовольный вздох, и это стало последним испытанием мужества Джозефа. Провалив его, мальчик вскочил на ноги и кинулся обратно в лес, теперь уже намереваясь вернуться в храм как можно скорей. Только как он найдёт храм, если не чувствует его? Почему он не чувствует его? Где связь? Где она, та невидимая крепкая нить, что связывала его и храм? Где?!

На глаза наворачивались слёзы, но Джозеф продолжал бежать, игнорируя боль в боку, в ногах, и ещё что-то врезало ему по лицу. Ветку, должно быть, не заметил. Зато он замечал, где инея не было, где света было больше, и двигался туда, зная -- там, где тепло, там есть жизнь. А в этом лесу тепло исходило только от храма.

Джозеф выскочил между деревьев на склон. Едва не свалившись вниз, он так сильно махал руками, что завалился назад и больно упал на копчик.

Перед ним стоял храм Калех. Привычный, но неправильный. Мальчик рассмотрел внизу тела людей в белых доспехах. Таких больших мужчин он в жизни ещё не видел! Вот бы и ему стать таким же большим... Увидел он и дыру в стене.

— Оу, — всё тот же голос раздался за спиной Джозефа, — похоже, там тебе никто не поможет.

Мальчик запрокинул голову и увидел перед собой мужчину. Не такого, как те, что валялись внизу. Этот был похож на человека, но словно на него налегло много живых теней. Будто он сам был соткан из них.

— Кто вы?

Мужчина опустил взгляд белых, без зрачков, глаз вниз.

— Я — это ты. Кем бы ты мог стать.

— Это как? — Джозеф поднялся и смерил незнакомца недоверчивым взглядом. — Я — это я, и я не могу быть одновременно в двух разных местах. То, что вы взрослый, не даёт вам права мне врать!

— Омерзительно, — мужчина наклонился. Их глаза были на одном уровне, а его рука -- на плече мальчика. — Мне, правда, жаль, что ты так и не станешь мной.

Не успел Джозеф открыть рот, как его вопрос умер вместе с ним. Он стоял там, посреди леса, совсем один. Держался за грудь, но ему не хватало сил, чтобы стучать по ней. Чтобы сердце тоже стучало, повторяя ритм. Не мог дышать, не мог двигаться...

Джозеф провёл рукой по губам. На тыльной стороне осталась земля.

Ему так холодно.

— Ты вспомнил.

Смотря на него сверху, мужчина грустно улыбнулся. Его рука всё ещё сжимала плечо мальчика.

— Прощай, я. Желаю тебе обрести покой.