Одиночество в тесноте.

Ох, любезный центр, готовьте маркер! – Собираюсь исполнить «опасный» номер лингво–экспрессионистского цирка! – Отчаянный прыжок, не задевая рамки эпистолярно-дозволенного нашем – вышеследящем – всем. Или же просто – прыжок в отчаяние, так как именно о нём хочу написать, а натолкнула меня Марина Ивановна и многочисленный опыт политзаключённых, показавший, что тема актуальная, почему бы свои пять копеек не добавить.

Одно из невольностей, которые так остро ощущают себя, – невозможность выбора сокамерников, не только как людей со схожими взглядами, но и хотя бы иногда, а иногда и главным образом, в бытовом плане. Это обстоятельство – один из компонентов довольно «взрывоопасного» коктейля вместе с тем, что многие, особенно на уровне следствия и осознания случившегося, не спешат найти психологическую помощь, а варят из себя страшное зелье самокопания, плавая в кипящем чане чувства вины и депрессивной философии, нарезая и бросая в это варево всю попавшуюся под руку метафизику. И такие нестабильные образования могут содействовать друг с другом, превращая камеры в чашки Петри психических заболеваний. А ещё очень хорошо на такой питательной среде разрастается мистицизм, деструктивизм и фатализм, скрещиваясь между собой и создавая невиданные доселе существа с неоткрытыми ещё девиациями.

Не будем думать, что тут прям роль сугубо пенитенциарной системы, – большинство просто не понимает, куда деваться и где искать помощи: попробуйте к какому-нибудь приверженцу тракторно-самогонных, военно-уставных, пацанско-дворовых или иных могучих-отоических дисциплин объяснить необходимость психологической терапии, борьбы со стрессами; а ведь часто именно такие суровые мужи населяют тюрьмы. Вы даже не представляете, насколько человек может быть одинок в своём горе во всей этой тесноте и как деформируется его личность: ранее ни разу не набожный мусульманин делает намаз и рыдает – за пару минут до обряда ему сообщили о смерти матери; с глубокой медитации начиналось утро одного «старика», сменившего акустическую инженерию на «более важные» изыскания Ницше; ночами астральное тело автослесаря ходит на свидание с такой же астральной женой; в это же время, в тиши, прерываемой всхлипами и стонами, во снах службы безопасности арестовывают родных, близких и самих инженеров, строителей, барменов, фермеров и прочих. – Примеров до ужаса множество. Много где ПЗК как одностатейники сидят совместно, но до этого – долгое следствие, перемена статьи и мотание из камеры в камеру, из СИЗО в СИЗО – долгое плавание во всех морях слёз – омовение всеми водами апатии, перед тем как придёт подобие ментальной стабильности. И это всё отнюдь не в компании единомышленников, заботы и понимания.

Про самих же политических заключённых можно говорить долго – тема отдельная. Главное, на что сделать акцент, – люди невероятно разных, порой противоположных взглядов, зачастую любящих «большого брата» и готовых конфликтно отстаивать свою точку зрения.

И так получается, что именно в этот момент, когда стоит стереть налёт офисного единства: все разных взглядов, сидят порознь и «сходят с ума» отдельно и по-своему, – кругом недоверие, опасения и неприязнь, замечаю за собой, что сам непостижимым образом нахожу добрых, отзывчивых «коллег», и более того – притягиваю таких же (уж и для меня загадка, как любят и терпят мою ядовитость). Всё же нужно было немного приоткрыть дверь камеры душевных переживаний, но и хотелось встряхнуть нафталиновый диссидентский романтизм с тех, кому повезло в компании, и кто наивно полагает, что все турбулентности позади. Увы, впереди грозовые тучи с молниями. Прогулка обещает быть жестокой!

Находит подтверждение и бытующая мысль о том, что чувство вины у политзаключённых иного характера (критично отношу его иногда к фанатизму, но то – случаи частные), и горе мы видим чем-то преодолимым, временным в своей тлетворности.

Тяжело – да, невыносимо – может так показаться, но груз разделён – каждому по посильной ноше.

Наверное, дурной тон делать ремарки в конце, но стоит сказать, что всё содержимое – сугубо мой взгляд и мнения, которые можно не разделять, – опыт у всех разный.