Один-ноль
— Это была дурацкая идея.
— А у нас, по-твоему, был выбор?
— Ну, вообще-то…
— Так, только не начинай-ай-яй!
Третья с вскриком отпрянула в сторону. Характерный «крученый», свистящий звук — и вот из груди ее напарника торчит небольшой топорик. Мародер — или, как их называли остальные полубоги, «башибузук двадцать первого века» — разразился победным кличем. Восьмой, озадаченно хмыкнув, почесал грудину в паре сантиметров от раны.
— Вот те… — Начал было говорить парень, но не успел. Грохнула молния, оставив от воинственно настроенного хомо сапиенса лишь кучку дымящегося пепла. — Эй, ну зачем?! Я, может, поговорить с ним хотел, спросить что-нибудь!
— Замогильным голосом, ага, — хмыкнула Третья, без зазрений совести вытирая руки о джинсы, как будто только что не убила человека, а помыла посуду или скушала булочку. — Вот это твое коронное «Зачеееем ты это сделал, смертный?», утробный смех, больше напоминающий дятла Вуди с ангиной и нелепые жесты руками.
— Так ведь весело же, — смущенно пробурчал полубог, хватаясь за рукоять топорика и под неприятные звуки разрубленных мышц, мяса и кожи вытаскивая его из тела. — Этого всегда хватало с лихвой: сразу от страха мочились…
— Нет уж, — Третья бесцеремонно отобрала орудие несостоявшегося убийства и вышвырнула его в сторону. — Либо по всей строгости, как с этим, либо никак. Ладно, хватит препираться. Мы не просто так сюда явились, забыл? — Крикнула девушка уже на ходу, решительно направляясь вглубь города.
— Слушай, а что мы сделаем, когда найдем этого… Избранного? — поинтересовался Восьмой, нагоняя коллегу и с неподдельным интересом и даже азартом оглядывая творящуюся вокруг разруху. Посмотреть было на что: некогда один из крупнейших мегаполисов мира, в котором круглосуточно кипела жизнь, ныне напоминал типичный «город после войны». Заваленные самодельными баррикадами, обломками всего и вся и мертвыми телами улицы, высотные здания, от которых в лучшем случае остались выгоревшие дотла «скелеты», многие из которых покосились или обрушились и образовывали жуткий урбанистический лабиринт — и удивительная тишина.
Действительно, в тех районах, где даже мародерам и стервятникам не осталось почти ничего, чем можно поживиться, не раздавалось ни единого звука. Лишь изредка громогласно рушились останки очередной многоэтажки, вздымая в небо столбы пыли, грязи и копоти и еще долго гуляя эхом по пустым закоулкам.
В этот раз, к счастью двух полубогов, ничего не грозило упасть на них («Хотя нам-то что, мы ж бессмертные! Ну разве что неприятно будет, да потом еще выбираться из этих обломков, а там то одежду порвешь, то ногу сломаешь, пока заживет, это ж лишние драгоценные минуты тратить…»), поэтому они бесстрашно двигали вперед, эхом запуская свои голоса по подворотням и пустым улицам.
— Ну как «что»? — Третья картинно закатила глаза, за что чуть было не поплатилась, споткнувшись о плачевного вида автомат и едва не упав. Восьмой хрюкнул от смеха, попытавшись скрыть это за кашлем, но получилось не очень правдоподобно, поэтому он удостоился прожигающего взгляда от девушки. — Конечно же, дадим ему в руки ствол и скажем «Иди воевать», а если запутается, пнем под жопу с криком «Не в ту сторону, дебил!»
— Да ладно тебе ерничать, — полубог стушевался, резко тормозя и обходя преграду из рекламного щита, обугленных останков покрышек и кузова машины. — Просто, ну, надо же будет как-то представиться ему, объяснить ситуацию, обстановку, что к чему…
— Печенье к чаю, — рыкнула Третья, останавливаясь на перекрестке и прищуриваясь. — Если я ничего не путаю… А, вот, направо. Естественно, надо будет этому Избранному рассказать вкратце ситуацию. Кто он такой на самом деле, чем знаменит, кому и зачем нужен и почему ему надо перестать орать и мочиться в штаны от страха.
Девушка замолкла, замедляя шаг и жестом показывая Восьмому остановиться. Тихий район окончился и где-то вдалеке слышались тихие, но отчетливые звуки побоища: нечленораздельные крики, стрекот автоматов и редкие, но регулярные взрывы.
— И что, нам теперь через это побоище пробираться надо? — полубог понизил голос, делая пару шагов вперед и прислушиваясь.
— А выбора нет. Мы здесь без маскировки, без ничего. Набор демиурга-туриста: бессмертие да кеды, — пожала Третья плечами, после чего резко повернулась к напарнику и отчеканила: — Только никакого картинного похода грудью вперед, с впитыванием в себя пуль, гранат, колюще-режущих предметов и ненависти окружающих! Ты понял?
— Да ну чего ты. Весело же было! — попытался оправдаться Восьмой, но резко стушевался под очередным выжигающим нутро взглядом.
Прошлый их «забег» за Избранным в другом мире окончился тем, что принято называть «И смех, и грех»: Восьмой выскочил на поле боя, разорвав на себе футболку и привлекая внимание всех воюющих сторон, после чего его за несколько секунд изрешетили из всего доступного оружия — а потом линия фронта схлопнулась, превратившись в массовое дезертирство: больше никому не хотелось тратить патроны и силы на неубиваемого чудака, который в это время прыгал на одной ноге, отчаянно пытаясь вытряхнуть из уха попавшую туда пулю.
— Сказано — нет, значит, нет, — не терпящим возражения тоном вынесла вердикт девушка и направилась было дальше, на звуки боя, но тут в ближайшей подворотне что-то звонко сбряцало, разбилось и с высоты второго этажа на очередную груду покрышек в паре метров от Третьей шлепнулся тщедушный парень, прижимающий к груди винтовку так, словно это самая драгоценная вещь в его жизни. Вскочив на ноги он ошалело огляделся, вскинув ствол — и наткнулся взглядом на пару полубогов.
— Парень, давай без глупостей, — протянул Восьмой, замерев на месте.
— Да. Мы не причиним тебе вреда, мы просто ищем кое-кого… — Третья сделала шаг вперед — и это стало ошибкой.
Парень, судя по ходящей ходуном в руках винтовке, и так не отличался храбростью, а «агрессия» от девушки заставила его нервы сдать окончательно. Заорав что-то нечленораздельное, он наудачу дал очередь по полубогам, попав куда-то в стену здания за их спиной и на три метра выше и, развернувшись, скрылся в подворотне.
Пострадавшее здание внезапно угрожающе заскрежетало, накренившись вперед. Третья, оценив степень угрозы, рванула в подворотню следом за парнем, моментально забыв про коллегу.
— Ну еп… — начал было возмущаться Восьмой, задрав голову вверх, но завершить фразу не успел.
***
— Фух… Что ж они тут жестокие такие… Боезапаса на меня потратили, как на целую армию, футболку сожгли, так еще и какой-то острой хренью штаны продырявили прямо на…
— Хватит ныть, — буркнула Третья, критическим взглядом окидывая коллегу, который только спустя пару часов добрался до нее и выглядел не самым лучшим образом. Судя по выражению лица, она собралась было отвесить едкий комментарий, но прошедшаяся по окнам и стене пулеметная очередь заставила ее сменить приоритеты. — Пошли, проведем молодому ликбез.
— А может… Стоп, что?! Ты его нашла? — Восьмой настроился было поныть, но встрепенулся от слов девушки. Та вместо ответа лишь кивнула на дверь, ведущую в небольшой полуподвал. — И чего ж ты тогда молчишь? Веди!
«Минус первый этаж» был на удивление ярко освещен и шумен. Источником всех звуков служил сидящий в дальнем углу между стеллажей и связанный по рукам и ногам парень с кляпом во рту. Прищурившись, Восьмой опознал в нем того самого шкета, что свалился буквально к ним под ноги парой часов ранее.
— А зачем ты его...
— Угадай с трех раз, — закатила глаза девушка-полубог, опускаясь на корточки и выдергивая кляп на свой страх и риск.
— Отпустите! За меня товарищи впрягутся! Они узнают, кто вы и где и вам крышка! Вы же из красных, да?!
— Из серо-буро-малиновых! — внезапно рявкнул Восьмой, от чего парнишка икнул и поперхнулся продолжением тирады. — Спасибо, я познакомился со всеми уже. Спешу заверить, что не нравлюсь я никому. Ни красным, ни синим, ни какие у вас там еще воюют. А…
— Давай без лирических отступлений, — поморщилась Третья, переводя взгляд на «военнопленного». — В общем, парень, слушай сюда. Ты — Избранный.
Повисла неловкая пауза.
— Чего?
— Избранный. Ну, тот самый, который своим существованием дарует людям надежду на спасение.
— Если вы пытаетесь меня вербовать, — парень заерзал в попытках подняться на ноги. — То хрена с два! Но пасара…
Окончание фразы потонуло в грохоте снаружи здания, от которого земля заходила ходуном.
— Нет, ты не понял, — взял слово Восьмой после того, как наступила относительная тишина. — В мире творится полный пиз…
— Хаос, — оборвала коллегу девушка, — и вот эта война, которая сейчас накрыла весь континент, одно из его последствий. А ты можешь остановить все это раз и навсегда.
— И каким же образом? — недоверчиво прищурился пленник. — Вы проведете меня к лидеру и я его типа убью?
— А… — Третья запнулась, так и не сказав ничего. Растерянный взгляд опустился на Восьмого, который лишь пожал плечами:
— А мы не знаем. Наше дело маленькое — доставить тебя куда следует, в целости и сохранности. Остальное уже не наша забота.
— Куда следует — это куда?
— Это куда следует.
В подвале воцарилась тишина.
— Я ничего не понимаю, — наконец, сознался «военнопленный». — Вы меня то ли допрашивать хотите, то ли вербовать, то ли еще что… Но при этом несете полную околесицу. Избранный, Хаос, кого-то там остановить… Это все замечательно, но при чем тут я? Вы либо по порядку давайте, либо пулю в лоб, чтоб не мучался.
Полубоги синхронно закатили глаза. Первой взяла себя в руки Третья:
— Хорошо, по порядку так по порядку. Мы — полубоги.
— А, вы сектанты! — прозрел парень, удостоившись фейспалма от Восьмого:
— Какие, к черту сектанты? Просил рассказать — слушай и не… Слушай, короче.
— Спасибо, что решаешь вопросы гуманно, — язвительно кивнула девушка коллеге и продолжила. — Так вот. Мы — полубоги. Ни рыба, ни мясо, грубо говоря. От людей у нас внешний облик, а от богов… Ну, бессмертие. И редкий доступ к всяким могущественным штукам вроде молнии, левитации и всего такого. Это понятно?
— Агам, — кивнул пленник. — А зачем вы такие нужны? Ну, раз «ни то, ни се»...
— Понимаешь, — Восьмой перебил едва открывшую рот девушку. — Богам, собственно, лень вмешиваться в дела людские. И мы у них служим на побегушках. И в зависимости от того, как долго служим, нам выдают вместо имен номера. Я вот Восьмой, например. А она Третья.
— И собираюсь стать Второй! — гордо добавила та, но тут же посерьезнела. — Вот как ты думаешь, почему началась война эта?
— Да какая разница?.. — начал было парень и тут же осекся, задумавшись. — Не знаю, если честно. Что-то там где-то случилось, люди взбунтовались, потом погромы, потом вооруженные стычки. Так, слово за слово и переросло вот… Ну, в войну эту всю. Никто как-то и не пытался разобраться, что, где как и зачем. Тут бы выжить, а остальное потом.
— Ну, тоже верно. А сам-то узнать не хотел никогда?
— Поначалу разве что, — пожал пленник плечами. — Не до этого было во всей суматохе.
— Вот, сейчас у тебя время есть, — Восьмой, не найдя табуретки для себя, уселся прямо на пол, по-турецки. — Поэтому слушай. Вот есть Боги хорошие, у них мы на побегушках. А есть Боги плохие. Хотя они на самом деле тоже хорошие, просто методы у них… Несколько странные. Вот один из них решил недавно устроить мир во всем мире. Согласись же, благая цель? — дождавшись кивка от собеседника, полубог продолжил. — Вот. Но добиться он этого решил истреблением человечества на вашей планете. Логика, казалось бы, простая: нет человека — нет проблемы. Но только неправильно это. С точки зрения гуманизма. Да и с…
— Короче говоря, — прервала Третья попытку коллеги удариться в философию. — Сам он марать руки не захотел, поэтому и устроил Хаос. Из-за этого люди начали воевать друг с другом из-за, по сути, несуществующих причин, просто чтобы друг друга перебить и все. Как-то так.
— Вы понимаете, — осторожно начал парень после минуты раздумий и переваривания информации. — Что все это звучит по-идиотски? Да, складная легенда у вас и все такое… Но нет. — он потряс головой, словно отгоняя назойливую муху. — Чепуха. Либо давайте доказательства, либо…
— Доказательства так доказательства, — Восьмой, усмехнувшись, поднялся на ноги и под неодобрительный взгляд девушки вышел из подвала. К шуму снаружи добавился невнятный, приглушенный крик, очередь не то из автомата, не то из пулемета — и через несколько секунд Восьмой, слегка дымясь, кубарем вкатился обратно. Резво поднявшись, полубог картинно сплюнул на пол пулю и сорвал и без того изрешеченную футболку, явив взору парня истыканное теми же пулями тело.
— Теперь веришь? Как видишь, я жив, цел, говорю, функционирую и даже могу… — Под «Фу, ну и мерзость» Третьей парень выковырял из плеча пулю и кинул ее под ноги уронившего челюсть пленника. — … Сделать вот так. Теперь веришь?
— А-а-ага… — только и промолвил тот, с трудом вернувшись в реальность. — Т-теперь да…
Снаружи что-то просвистело, бухнуло и дверь в подвал выбило взрывной волной.
— Тогда давай поторопимся с лекцией, пока нас тут не похоронили заживо, — протараторила Третья, опасливо оглядываясь на открытый дверной проем. — Как это обычно и бывает, для победы над Хаосом в мире появляется Избранный. В этот раз такая участь уготована тебе, хочешь ты этого или нет. Как ты будешь со своей задачей справляться — уж извини, не знаю. Там, наверху, объяснят. Понял?
— Понял, что ничерта не понял. Полубоги, Избранные, бессмертие, Хаос какой-то… Ладно, разберусь, — неопределенно мотнул головой Избранный. — Только это, развяжите, а? Если умру, так хоть не столь унизительным образом.
Восьмой, хмыкнув, принялся распутывать узлы из веревок, а девушка тем временем осторожно высунулась из подвала.
— В нашу сторону никто не стреляет… Вроде… Да, чисто. Давайте, живо-живо!
Второй полубог выскочил на поверхность, Избранный — следом. Не дожидаясь никаких команд, сигналов и прочего, парень перелез через окно и встал посреди улицы, расставив руки в стороны.
— Прекратить войну, люди! Аз есмь Избранный! Только я смогу остановить это бессмысленное и беспощадное кровопролитие, поэтому слушайте и внима…
Тирада новоявленного спасителя мира от Хаоса была прервана самым грубым образом: пулей в лоб. Отлетев к стене, парень дернулся и затих.
— Оп-па… — резко севшим голосом произнес Восьмой.
***
— У тебя карта этого города есть?
— Да зачем? Двинем на звуки перестрелки, там где-нибудь и отыщем.
— Логично. А что будем делать с ними, когда найдем?
— За шкирку — и обратно. Без церемоний. Там такая горячая точка, что мама не горюй, замешкаешься — пристрелят. Нам-то ладно, а эти двое больше не бессмертны, им в руку выстрели — от потери крови скончаются. Приведем наверх, там их уже накажут по всей строгости.
— Ну, ладно. А за что их вообще разжаловали так моментально-то?
— За что, за что… Избранного их отправили искать. Ну, они нашли, но на кой-то черт решили ему порассказывать все. Про Богов, про Хаос, все это вот. Про то, что он Избранный и роль у него несусветно важная.
— Всего лишь? За лекцию об устройстве Вселенной?
— Так в том-то и дело, что парень не справился с таким ушатом информации и решил, что раз он Избранный — то бессмертный. Ну и выскочил на улицу.
— И что в итоге?
— Автомат — один, Избранный — ноль.