Одеяло воспоминаний
Эти тихие слова схожие с лёгким дуновением ветра скрежетом отзываются где-то глубоко, там, где так трепетно хранил свою любовь Романов. В это мгновение этот светлый клубок нитей был сожжён дотла также, как когда-то горел и сам Москва. Но он горел за чувства, а воспоминания - от горечи и тоски.
Саша судорожно вздыхает, сползая на стул. Ручка двери продолжала нервно дёргаться, но это было где-то далеко, вне его мыслей, там, куда возвращаться не хотелось, с тем, кому открывать больше не хочется. Это не Мишенька, это монстр. Мысль расползается горящими нитями клубка, окутывая сосуды, органы, кости, связывая Петербург в одеяло, сотканное из него же, пытаясь утешить: «Саша, всё в порядке, Мишенька придёт, обязательно придёт, потерпи немного, а это чудовище не впускай, ни за что, Сашенька, слышишь?» Это шептал его внутренний голос, смешиваясь с чужими, отцовским, родным, любимым, Московским, нежным, Анастасиеным таким невинным и звонким. Романов слушает их, устало опираясь головой о дверь, он дышит спокойно, чувствуя, как горячие слёзы стекают по щекам, как тяжкий груз отпускает его, а тёплое горящее одеяло обнимает нежнее и голоса звучат ласковее, утешающе.
За окном выла сирена, смешиваясь с криками напуганных людей и плачем маленьких детей. Но Саша не слышит, Саша ждёт Мишеньку.
А Мишенька глубоко внутри своей физической оболочки мечется и рвётся, продолжая дёргать за ручку, отчаянно стуча в дверь. Мишенька не хочет, чтобы всё закончилось вот так. Здесь, в душной кухне, оглушённой звоном, так и не добравшись до него, образа чистейшей печали, утаённой в ослабевшей душе, без шанса на покой.
Но Петербург не чувствует, как чужая душа тянется к нему, он слышит другого любимого, слышит Москву из воспоминаний, тёплых, нежных, светлых.
***
Спальня всегда так аккуратно и чисто убранная выражала хаос. Мятая постель, раскрытые шкафы, разбросанные там и сям книги, безделушки, кожаный чемодан, раскрытый на пыльном ковре.
Миша стоит в проёме, скрестив руки. Когда ему открыли дверь, там стоял не Петербург, там был Ленинград, окончательно потерявший веру в воспоминания и утерявший те пушистые и тёплые нити.
— что ты делаешь? - голос серьёзный. Мишенька больше не бился в усердии, он спрятался ещё глубже, зажав уши ладошками, точно маленький.
— ухожу отсюда, подальше от этой квартиры... подальше от тебя, - на последнем голос срывается. Оболочка ещё недавно любимого ломается, на глазах разрываясь на части, а из хлынувшей крови выползает жуткое существо с щупальцами, длинными когтями и изуродованной мордой. Романов замирает, с ужасом глядя на это нечто, голова раскалывается, он отступает назад, спотыкается об одну из книг и падает на пол.
Москва с долей паники ступает к нему, наклоняясь, чтобы помочь. В туманных глазах Саши чудовище открывает пасть, тянется к нему червями-щупальцами. Он вскрикивает, отползая назад.
— не подходи! монстр! - его крик ударяется о стены. Глубоко в душе Мишенька сжимается в комок в испуге, вокруг вертятся большие буквы «М-О-Н-С-Т-Р», давят, угнетают, душат.
***
На станции толпилось множество испуганных горожан, все толкались, кричали, бились, точно озверевшие, готовые вырвать шанс на жизнь зубами и когтями. Романов стоит среди них, поникший, сжимая в руках тот самый чемодан. За спиной - он, монстр.
Миша мнётся, тянется рукой, но не решается, лишь напуганная частичка вылетает, больше не прячась, желая вырваться последними словами.
— мы всё равно обречены, почему ты не останешься здесь? Саша...
— встреча с тобой кошмар моей жизни, - лишь срывается с чужих губ. Он даже не смотрит на него, а оборачивается лишь, когда садится у окна. Их взгляды сталкиваются и тогда всего на миг красные глаза чудовища сменяются таким знакомым и родным ясным голубым взглядом. И лишь на миг Петербург жалеет о своём решении возвращения в город. Лишь на миг..
***
Ленинград встретил его низким пасмурным небом и оповещениями об опасности. Привычный медленный ритм ускорился, ударяя в лицо правдой. Он приехал сюда попрощаться. Он не хотел умирать Ленинградом, он приехал сюда умирать Петербургом, славным, красивым и благородным городом, чтобы когда-нибудь люди снова вспомнили его таким, каким он продолжал быть и сейчас, пускай где-то глубоко в душе, кутаясь в одеяло.
***
С того дня, просыпаясь каждое утро в холодном поту, Саша подрывался с кровати, подбегал к зеркалу и замечал, как новый участок его тела растворялся, смешиваясь в чёрную дымку. Каждый раз он касался её пальцами, ощущал, как рука проходит насквозь и только щекочащий туман обволакивал конечности.
Из Москвы весточки не было и он может быть и не узнал бы, если бы не радио.
«Столица утонула в развалинах, люди гибнут тысячами под обломками или...», - голос звучал будто под водой, едва ощутимо, почти недосягаемо. Романов не слушал дальше, этого было достаточно, чтобы понять. Его больше нет. Мишенька убит своей же рукой, так глупо, безрассудно.. одиноко.
Ему остаётся лишь сходить с ума в тихой тёмной комнате, глядя на своё искажённое отражение и касаться ледяной морозной дымки.
Когда он окончательно потеряет рассудок, голоса вернутся, Анастасия ему лукаво подмигнёт, отец потрепает ободряюще по волосам, а Мишенька.. Мишенька обнимет крепко-крепко и их слова, жесты, взгляды сольются в один сплошной шёпот: «Сашенька, всё хорошо, мы рядом, теперь не больно».
Ему будет не больно, ведь от прежнего Романова останется лишь тихая квартирка с высокими потолками, в городе, окутанным туманом. Тем самым ледяным чёрным и жутким туманом, в который рассыпался Петербург одним пасмурным утром.