Очерк III

Я вспоминаю...

Середина осени. Я в легкой курточке, в штанах на голую ногу, кажется, даже без шапки. Мне лет 5, вышла погулять во двор без родителей. Наш двор выглядел сверху как заключенный между буквой Г (домом напротив) и буквой I (моим домом). В моём доме подъездов было три, мой был как бы с краю сверху этой буквы.

Детская площадка старая, советская уже частично заржавевшая. Качели протяжно скрипучие, после них руки пахли металлом, горка стоящая чуть подальше была с уклоном градусов под семьдесят пять и под ней и резко обрывалась внизу, уходя в грунт. Съезжать с нее летом было больно — железная пластина была ужасно горячая, страшно прогибалась под весом тела, если проехаться голой кожей – оставишь ссадину. А внизу непременно ударишься о землю.

Посередине площадки росло абрикосовое дерево – у нас говорили просто "абрикоса". Как существительное, как "яблоня". Оно было толстое и старое, "абрикосу" в нем выдавала только форма листьев и ветвей, потому что оно не плодоносило. Думаю, тогда понадобилось бы три-четыре таких как я, чтоб обхватить ее руками. Летом я силилась покорить это дерево, залезть на него как остальные дети во дворе. Но смелости пока не хватало.

Сейчас во дворе никого не было, ни взрослых, ни детей, и я слонялась по осеннему двору одна.

Там, где между двумя домами было пустое пространство шел тротуар и был забор моего детского сада. Я шла вдоль забора, дул ветер и шуршали палые листья. За забором виднелись садские детские площадки, яркие, красивые, но тоже пустые, тихие, одинокие.

В тот момент я уже была как бы на противоположной стороне диагонали двора. В 5 лет отойти на такое расстояние от дома кажется уходом в новые неизведанные земли. Я была полна первооткрывательского интереса, тяги задержаться тут на подольше, но в то же время побежать скорее домой, будто испугавшись этого, на деле, совсем небольшого расстояния.

И то, что было дальше, врезалось мне в память так глубоко и сильно, что я вспоминаю это всю дальнейшую жизнь, хотя, казалось бы, это сущий пустяк. Сухие листья закружились в ветре. Ничего необычного, так много деревьев и дом рядом, воздух закручивался воронкой.

Но я и не заметила, как оказалась в середине этой воронки ветра. И листья сухими крыльями слабеющих мотыльков летели вокруг меня, у меня над головой.

Ветер на секунду обнял меня, утопил в себе, но очень быстро унесся с листьями в сторону. Затих. Листья протяжно заскрипели по асфальту. Ветер взвил их снова. Они вспорхнули чуть дальше и очень быстро упали вниз. Будто взлететь им становилось с каждой секундой всё тяжелее и тяжелее.

Я не чувствовала ни холода ветра, ни холода одиночества. Я смотрела на листья и почти видела очертания самого ветра. Будто его длинная струящаяся одежда пробивалась сквозь эфир и очерчивалась контуром в пространстве.

Когда ветер совсем стих, я поспешила домой. Прогулка была не дольше минут двадцати. Но было в ней что-то совершенно особенное.