”Очаровательный щеночек”
Pachirisu
Возможно, не стоило Чонгуку соглашаться тренировать боксу своего друга. Тем более, когда он уже давно неровно дышит к нему, и уж точно испытывает не дружеское влечение. Но отказать ему он ни в чём никогда не мог. Таков уж был Чонгук: с виду грозная, неприступная скала из мышц, дерзкой ухмылки и острого взгляда, а на самом деле чувствительный, довольно сентиментальный человек, который просто тает перед одним только Пак Чимином, которому не может сказать «нет». Однажды, он даже согласился пойти с ним в гей-клуб в качестве подмоги и поддержки, ведь туда Чимина позвал на свидание какой-то подозрительный засранец, хотя самого прожигала жгучая ревность и нелепая обида от того, что его не воспринимают как «парня» в таком ключе. Потому что Чимин ни разу не намекал ни на что большее дружбы.
И в этот раз Пак загорелся желанием заниматься боксом и буквально умолял Чонгука позаниматься с ним хотя бы пару раз. И кто такой Чон, чтобы отказывать ему?
«Жалкий слабак во френдзоне» — отвечает сам себе на этот вопрос, нанося мощные удары по боксерской груше.
— Вау, офигеть, ты такой крутой! — вдруг чуть ли не присвистывает уже подошедший Чимин, который хоть и прежде уже видел украдкой тренирующегося парня, когда ждал его в тренажерном зале универа, но сейчас, увидев так близко в профессиональном боксерском зале, пребывает в полном восторге.
И то же самое можно сказать и про застывшего Чонгука. Почти то же самое. Он пребывает в смешанном состоянии шока, восторга, ужаса, удивления и… пока он жадным быстрым взглядом осматривает Чимина, а его взгляд дольше положенного задерживается на чужих оголенных ногах из-за коротких шортиков, в эту смесь состояния добавляется гребанное возбуждение. Потому что, чёрт возьми, у Чонгука во рту пересыхает, а тело твердеет не там, где надо, из-за этих безумно привлекательных ног в один миг. Таких утончённых, в меру рельефных, худых, но жилистых, с выделяющимися упругими мышцами и коленками, с такими маняще крупными бёдрами…
— Гук, что-то не так? — выводит из транса взволнованный голос, заставляя вздрогнуть и с ужасным стыдом оторвать глаза от его ног. — О чёрт, они слишком короткие? Я не буду позорить тебя?
— Да всё… всё в порядке, и шорты в порядке, — неловко прочищая горло, стряхивает головой Чонгук и хмурится больше сам себе, стягивая с себя боксерские чёрные перчатки. — Вообще-то, ты никогда бы меня не позорил, и мы сегодня будем одни в зале.
«Боже, дай мне сил» — молится Чонгук, делая глубокий вздох, а затем приступает к занятию.
При каждом движении мускулы на ногах Чимина сжимаются, выделяясь таким красивым рисунком, от которого сложно оторвать взгляд. Чон невольно представляет, как они напрягаются и крепко обхватывают его пояс.
При каждом шаге и прыжке бёдра раскачиваются из стороны в сторону, так сексуально трясутся. Чонгук думает о том, как бы сильно они тряслись при резких и частых толчках в его мягкое, изящное тело…
Чонгук делает судорожный вдох через ноздри и точно сжимается весь, ощущая позорный стояк в свободных спортивных штанах, случайно поймав себя за такими пошлыми мыслями при наглом разглядывании ног своего друга, отрабатывающего технику стоек и ударов.
— Продолжай минут десять, а затем отдохни немного, я в туалет, — низко хрипит ему Чон и буквально сбегает из зала, чтобы влететь в кабинку уборной и схватить себя за член.
Он издает приглушенный мучительный стон, прислоняется спиной к стенке и закрывает глаза. Вот только в сознании, как назло, всё та же картина трясущихся ляжек, напряженных мышц голени, и этот невероятно прекрасный парень в разных откровенных позах. Чонгук жмурится и невольно сдавливает выпуклый бугор через штаны. Сначала просто оттягивает, затем массирует. В голове мысли о том, как бы ему хотелось провести языком от самых лодыжек до внутренних сторон бёдер Чимина, выцеловывать его колени, прикусить мягкость бёдер, облизать их, сжать вместе плотно и просунуть между ними член. С губ слетает ещё один сдавленный стон, и Чонгук запускает руку себе в трусы, обхватывая болезненно возбужденный член.
Не то, чтобы Чонгук был фетишистом, но, как оказалось, оголенные ноги Чимина подтолкнули его на эту скользкую дорожку. Потому что прямо сейчас он мастурбирует с мыслями о них, о том, как хочет целовать их, лизать, кусать, поднимаясь выше к его упругой заднице. Этой самой заднице, которую плотно обтягивает ткань коротких шортиков при приседаниях и наклонах, которую так и хочется шлепнуть, раздвинуть половинки в стороны и вогнать член так глубоко…
— Агх, Чимин! — невольно срывается довольно громким стоном, когда он доводит себя до разрядки, быстро двигая рукой верх-вниз и ударяясь затылком о стенку туалетной кабинки.
Возможно, не стоило Чимину идти проверять, куда ушёл его друг. Тем более в уборную. Нужно было уйти сразу же, когда он услышал такие странные звуки оттуда, но они сразу заставляют его замереть. Ноги становятся ватными, прирастают к земле, дыхание перехватывает и сердце забивается в разы сильнее. Эти звуки… влажное хлюпанье плоти, сдавленные вздохи, быстрые движения руки. Во рту всё пересыхает, а в голове не укладывается, что Чон Чонгук, этот чертовски горячий парень, который ни разу не заикался об отношениях или просто о девушках, сейчас дрочит себе в туалете. От этой мысли становится жарко, предательское чувство желания скапливается внизу живота, затягиваясь тугим узлом и опускаясь к паху.
«Поверить не могу, что меня так возбудил мой гетеро друг» — почти что хнычет про себя Чимин, чувствуя дискомфорт в нижнем белье. И только он собирается было постыдно сбежать оттуда, как вдруг звуки становятся громче и чаще, а после раздается стон.
Такой сладкий стон с именем Чимина, от которого у самого парня сводит всё тело, пронзая его точно электрическим током.
Чёрт. Возьми.
Чимин просто сбегает оттуда с не укладывающейся в голове информацией, уже сомневаясь, не послышалось ли ему? Его хороший друг, что ни раз выручал и был рядом в нужный момент, его такой безумно красивый и в очень даже его вкусе друг, в которого он втрескался при первой же встрече, но которого безоговорочно считал гетеросексуалом, кончил с именем Чимина. Вряд ли ему это показалось. И сейчас до него постепенно доходит осознание, что ему и не казалось вовсе то, как порой Чонгук смотрел на него. Что подлавливал его за тем, как он пялится на него, подвиснув на время, оправдываясь тем, что просто задумался. И все те жесты, те невесомые прикосновения и предлагаемая помощь.
«Я самый слепой гей со сбитым гей-радаром» — шлепает себя по лбу Чимин и закусывает губу, не представляя, как не заметил этого раньше. И всё же сомнения ещё закрадываются, потому открыто действовать не нужно. Пока что.
— Всё в порядке? — как ни в чём не бывало спрашивает Пак, повторяя упражнения ударов, что показал ему перед уходом уже вернувшийся Чонгук.
— Да, кхм, извини, — прочищая горло, неловко отвечает тот, почёсывая заднюю часть шеи и отводя глаза. — Кажется, что-то не то съел, но мне уже лучше.
— Это хорошо, потому что я как раз хотел попросить тебя позаниматься со мной ещё дольше, раз в зале никого не будет, — другой чуть ли не мурчит, когда говорит это, смотрит на Чона из-за плеча томно, вызывающе и хитро с призакрытыми глазами, с удовольствием подмечая, как на такое реагирует парень.
И искренне не понимает, как раньше не видел этого. Или заставлял себя не видеть, будучи уверенным в его ориентации. Но зато понимает, как чертовски ему это нравится, и если Чонгук всегда напоминал ему очаровательного щеночка, несмотря на свой внешний вид, но в милом ключе, то сейчас же это кажется безумно сексуальным и заводящим.
— Так что?
— Да, конечно, — хмыкает Чон, что изо всех сил сдерживает бушующие эмоции внутри, ведь он одновременно и желает провести с ним как можно больше времени, но и поскорее сбежать, чтобы не чувствовать давления в штанах от этих коротеньких шортов и собственных мыслей.
Чонгук никогда в жизни не догадается, что Чимин специально попросил позаниматься с ним ещё. Что специально во время отдыха откидывает назад голову и жадно глотает воду, обхватив горлышко бутылки своими пухлыми губами, специально задом наклоняется перед ним за перчатками или полотенцем, или растягивает мышцы ног, «чтобы не забивались». Чонгуку стоит огромных усилий и всей, вообще-то, не такой уж и железной выдержки, чтобы не смотреть на него, чтобы не думать об этих гребанных сексуальных голых ногах и поднимающейся вверх ткани шорт, не представлять себе собственный ноющий член в этом невозможном парне.
Чонгук помогает ему надеть свои огромные перчатки на его прекрасные, утончённые, но при этом сильные руки, и выставляет свои ладони в качестве блоков, ещё раз объясняя ему технику ударов и движений в защите.
— Отлично, ты быстро схватываешь всё, Чим, — одобрительно хвалит его Чонгук.
— Всё из-за моего лучшего тренера, — усмехается тот, легонько ударяя того перчаткой в плечо.
А затем, когда он вновь отходит за водой, вдруг оступается с нижней ступени тренировочного ринга, больно подворачивая праву ногу и падая на пол. Чонгук же встревоженно подбегает к нему, за один широкий шаг оказываясь рядом и помогая ему подняться, крепко придерживая за талию.
— Чёрт, извини.
— Ты-то чего извиняешься? — хихикает Чимин, пока его усаживают на скамейку. — Это ведь я оступился.
— Сильно болит? Дай посмотрю, — с переживанием спрашивает тот, присев на корточки напротив него и аккуратно взяв его ногу.
Лодыжка слегка припухла, и при касании Пак дергается, скривившись в лице.
— Не так уж и больно, просто неприятно, — отмахивается он, но Чонгук уже спешит в отдельное помещение для тренеров, откуда возвращается со льдом, мазью и эластичным бинтом.
— Всё равно лучше оказать помощь, — хмурится тот и усаживается перед ним на колени, разувая его и снимая носок.
И тут к нему приходит осознание.
«О мой бог» — Чонгука накрывает жаркой волной, ударяя в под дых, заставляя во рту пересохнуть и скопиться слюну, а всё тело задеревенеть. Потому что сидит перед этими прекрасными оголенными ногами Чимина, держа одну в своих руках, опирая ступню о своё бедро. Он робеет весь, вспыхивает красным, надеясь, что не слишком заметно в полутьме тусклых ламп, и опускает голову, пытаясь сосредоточиться только на том, чтобы прижимать охлаждающий компресс к пострадавшему месту.
Чимин же безумно наслаждается такой реакцией, на этот раз слишком внимательно наблюдая за ним, понимая, как же сильно ему это нравится. Как и нравится картина сидящего перед ним на коленях этого парня. Пока что он просто выжидает, наблюдает, как Чонгук с очевидной неловкостью принимается растирать мазь на его ноге, как массирует её сперва там, внизу, у лодыжки, затем поднимается выше своими длинными, эстетичными пальцами сминая выступающие мышцы голени. И Чимин думает о том, что наверняка даже этих пальцев было бы достаточно, чтобы довести его до оргазма. Он смотрит пристально, не двигаясь, как Чонгук, точно в трансе, благоговейно массирует его ногу, не понимая даже, что невольно поднимается выше, что уже обхватывает заднюю часть колена и тянется к бёдрам, как вздрагивает и стыдливо опускает руки вниз, точно провинившийся.
— И? — неожиданно требовательно спрашивает Чимин, разрезав тишину, выразительно изгибая бровь.
От этого его вида, его тона и взгляда сверху вниз, Чону становится не по себе.
— Чонгук, Чонгук, Чонгук, — цокает с лёгким укором тот, — я-то думал, ты решителен и настойчив. Но, знаешь, так даже лучше.
А в следующее мгновение он внезапно хватает руки Чонгука и опускает их на свои ляжки, заставляя того давится воздухом.
— Такой весь из себя крутой, девушки вешаются на тебя, а ты ни на кого из них и внимания не обращаешь, — продолжает Чимин, склоняясь ближе к нему, всё ещё удерживая его руки на себе. — Я полагал, что это было потому, что ты знаешь себе цену, что ни одну из них не считал достойной себя, что ты не бабник, а высокомерный смазливый качок-боксёр. Но сейчас…
Он вдруг опускает свою ногу на его пах и надавливает, вызывая дрожь по сжавшемуся телу округлившего глаза Чонгука, выдавливая из него судорожный вздох.
— Да, — довольно усмехается Чимин, похабно скалясь и сужая хитрые глаза, чувствуя твёрдость пальцами ног. — Сейчас я понимаю, что это потому, что твой член встаёт на мужские задницы и на своего друга.
Чон жалостливо и безысходно стонет, начиная дышать чаще, когда ступня то надавливает, то натирает его пах, а его руки сильнее сжимают желанные сочные бёдра. Он жмурится, пытается оставить Чимина и отстраниться, как вдруг его хватают за подбородок и поднимают на себя его лицо, склоняясь ещё ближе, выдыхая с блаженной усмешкой почти ему в губы:
— Что? Разве тебе не нравится? Ты как щеночек, который одним взглядом молит о ласке.
— Чимин… — с хриплым полустоном выдыхает Чонгук, дрожащими глазами в мольбе глядя на него.
— Хочу, чтобы ты кончил при мне, громко простонав моё имя, — шепчет Пак, возбуждаясь сам ещё больше и чувствуя, как под стопой дергается чужой член.
Крупный. Твёрдый. Наверняка уже истекающий. Чимин шумно выдыхает в приоткрытые губы Чонгука и резко отпускает его подбородок, откидываясь назад и расставляя шире ноги.
— Ну давай, делай, что хотел сделать последние два часа, — с вызовом бросает ему Пак с горящими глазами, пока сам продолжает с напором давить, массировать его член через спортивные штаны своей ногой.
Чон никогда не мог ему отказать.
У него срывает крышу от происходящего, что кажется просто самой тайной грязной фантазией, и его безумно ведёт от такого Чимина. Он готов повиноваться ему, слушаться, делать всё, что он скажет. И делает: тут же впивается губами и зубами, как вампир, в его мягкое бедро, руками принимаясь блуждать вдоль его ног. Он сосет нежную кожу, кусает и лижет, как сумасшедший, опускается ниже, проведя языком вдоль икры, а затем вновь возвращается к распластавшейся по скамейке ляжке, покрывая её поцелуями. При этом всём из горла то и дело вырываются глухие стоны от манипуляций внизу. Так хочется быстрее получить разрядку, что рука невольно тянется к своим штанам, как вдруг по ней шлепают, а Чонгука властно хватают за волосы, отводя его голову назад.
— Нет уж, Гук, ты ведь сам с собой уже поиграл, да? — ехидно улыбается Чимин, видя, как на миг пугается другой, а после ему становится всё равно, ведь в глазах его покорных расплывается только желание и возбуждение. — Не смей к себе прикасаться, ты кончишь так. А теперь будь хорошим мальчиком и займись лучше тем, что перед тобой.
Он буквально прижимает его лицо к своему паху, где давно уже затвердевшим камнем ожидает своей очереди член. По нему проходится вибрация от гортанного стона Чонгука, который дрожит от нетерпения. Его руки хаотично стягивают с парня эти проклятые короткие шортики, почти что разрывая их вместе с нижним бельем, и о его щеку бьется вставшая плоть. Прекрасная, аккуратная, как и сам Чимин. И Чон с вожделением поглощает её. Он тут же отправляет в рот головку, помогая придерживать у основания одной рукой, другой жадно обвив его ногу, и принимается сосать.
— Аккуратнее с зубами, Чонгук~а, расслабь глотку, — тихо простанывает Пак, закатывая глаза от удовольствия его горячего и влажного рта, крепко впиваясь в его широкие плечи, при это продолжая двигать ногой.
Чонгук что-то одобрительно мычит, прислушиваясь к нему. Он впервые кому-то отсасывает, потому действует инстинктивно, вспоминая, как это делали ему. Но он нетерпелив, несдержан, хочет поглотить этого парня всего без остатка, быстро, резко, грубо. Чонгук опускает другую руку на его талию, вжимаясь между его ног, хаотично двигая головой. Он слышит громкие, столь звонкие, сладостные стоны сверху, самые красивые и сексуальные, от которых он готов кончить уже сейчас, как вдруг его вновь хватают за волосы, на этот раз сжимая куда сильнее, начиная двигать бёдрами. И в следующее мгновение Чон понимает: это его трахают в рот.
Чонгук не выдерживает такого, и тело прошибает тряской накрывающего сильного оргазма. На глазах предательски и стыдливо выступают слёзы, когда он в разрядке обильно изливается себе в трусы, сидя на коленях перед объектом своего вожделения с его членом в глотке, давясь им, своим заглушенным стоном, слезами и ощущениями. Он почти что обмякает от столь яркого окрыляющего, приятно болезненного оргазма, но чувствует, как приближается к конечной точке и Чимин, намереваясь было вытащить свою плоть. Вот только Чонгук обхватывает его задницу, сжимая сильно, и берёт контроль в свои руки, не позволяя ему отстраниться, буквально усаживая вскрикнувшего парня на своё лицо. Чимин трясётся и громко стонет, кончая прямо в рот Чона, который с особой жадностью сглатывает всё, высасывая до последней капли.
— Г-господи, ты чего?.. — в смущении краснеет Пак, тяжело дыша и с теплотой отвечая на его покорный взгляд, полный восхищения и голода. — Правда как щеночек.
— Я так долго этого ждал, — хрипит тот, опять возвращаясь к его ногам, ласкаясь лицом о его бёдра. — Я боялся, что ты не видишь во мне парня…
— Ты болван, — с утверждением фырчит Чимин, принимаясь гладить его по голове. — Ты выглядишь как типичный гетеросексуальный мужик, откуда я мог знать, что ты втайне дрочишь на меня?!
— Я не…! — теряется в оправданиях Чонгук, не зная, что и ответить, только сильнее обнимая его ногу.
— А я не хотел разрушать нашу дружбу своим флиртом, тем более подкатами, а ты и не заикнулся ни разу о своей ориентации.
— Мне казалось, ты понял, когда я согласился пойти с тобой в гей-клуб, — слегка надувшись, бурчит тот.
— Настоящие друзья представителей ЛГБТ тоже ходят в гей-клубы для поддержки и защиты. А ты постоянно был с таким недовольным, угрюмым лицом, что мне даже немного стало стыдно, что я затащил тебя туда, где тебе не нравится.
— У меня было недовольное и угрюмое лицо, потому что ты весь вечер обжимался и танцевал с тем ублюдком, которому всё же пришлось надрать зад — эта часть того похода была самой приятной.
Они оба смеются, вспоминая то время, а после Чонгук слегка выпрямляется, посмотрев на своего, видимо, бывшего друга. И все недосказанные друг другу слова, что были больше неуместны, растворяются в их поцелуе, когда Чон с надрывом поднимается выше на коленях, впившись в эти сводящие его с ума губы своими. В таком чувственном, мягком поцелуе, медленно переходящем в глубокий и жаркий, вновь распаляющий их с новой силой.
— Ты ещё не кончил, громко простонав моё имя, Чон Чонгук, — деловито ухмыляется Чимин, пальцами властно взявшись за снова твёрдую чужую плоть. — Трахни меня на этом чёртовом ринге.
С губ Чонгука срывается одобрительный рык, когда он подхватывает парня на руки, тут же обвившего ногами его пояс, и вгрызается страстным поцелуем, унося в указанное место. Он не будет лгать, говоря, что ещё ранее, занимаясь здесь боксом, не представлял, как берёт прямо здесь этого парня. И никогда не мог бы знать, что такое случится на самом деле. Что он разложит Чимина на полу ринга, находу избавляясь от испачканных штанов и нижнего белья, что будет вылизывать и смоктать соски Чимина, приподняв вверх его тонкую майку. Что он только слюной будет растягивать пальцами его дырочку, раздвигая мягкие стенки мышц.
— Как хорошо, что я вчера тоже немного поиграл с собой, — дерзко ухмыляется Пак на вопрос в глазах Чонгука, который чувствует, как без тугости входят его длинные пальцы, уже доставляя удивительное наслаждение.
— Чёрт, теперь я хочу увидеть это, — со стоном выдыхает тот, решая ещё немного всё же подготовить его.
— Не переживай, малыш, я ещё привяжу тебя к кровати и буду иметь себя игрушками на твоих глазах, и ты ничего не сможешь сделать, только смотреть.
Чон на это почти что отчаянно рычит, а член болезненно дергается от прилива сильного возбуждения, и Чимин хватает его за всю длину, подставляя ко входу. Лишних слов больше не требуется: Чонгук проталкивается с животной страстью почти что полностью, сливаясь своим стоном в унисон со стоном задрожавшего Чимина. А затем делает толчок. Проверяет, всё ли в порядке, не больно ли Паку, и снова толкается.
— Е-ещё, Гук, всё прекрасно, — шепчет тот, в блаженстве прикрывая глаза, цепляясь руками за его мощную спину и шею.
Чонгук начинает двигаться смелее, глубже, ударяясь бёдрами о его бедра и зад, придерживая за тонкую талию и натягивая на себя. Это самое восхитительное зрелище и самое великолепное чувство, что он когда-либо испытывал — ему кажется, что он точно не в своём уме, что это настолько хорошо, что не может быть правдой. Но вот она, сладкая реальность: он толкается внутрь Чимина, так идеально принимающего его член, так безумно красиво стонущего. И вновь припадает к его пухлым губам с глубоким поцелуем, сплетаясь ногами, руками и языками.
Когда дыхания становится не хватать и они задыхаются, то они отстраняются друг от друга с громким причмоком, и Чимин вдруг меняет положения их тел. Он перекатывает Чонгука на спину и ловко седлает его, слегка приподнявшись, опираясь на колени, чтобы взять его член и снова вставить в себя, опускаясь обратно на него.
— Ох, черт, Чимин, — с низким, хриплым стоном голова Чона опускается на поверхность ринга, потому что этот парень выше его сил.
— Да, молодчинка, Гук, хороший мальчик, стони громко моё имя, и я позволю тебе кончить на мои ноги, — с игривой хитрецой проговаривает Чимин, заставляя парня сильнее сжать его сочные бёдра, от которых не отлипают его руки.
И теперь Чимин начинает двигаться. Он раскачивается на его члене, двигает вперёд-назад, вверх-вниз, петляет задом, вырисовывая восьмерки. Да практически скачет на нём, трахая себя и его, опираясь дрожащими руками о его сильный пресс и накаченную грудь. Собственный член раз за разом ударяется о рельефные кубики, и Чонгук обхватывает его, начиная надрачивать в такт быстрых толчков.
— Ч-Чонгук…
— Чимин…
Они выстанывают имена друг друга, глядя прямо в глаза без стыда, без сожалений, чувствуя взаимность пылающей страсти и искренность вспыхнувших чувств. И Чимин рвано хватает свёрнутый воздух, пропитанный запахом секса, властно прохрипев:
— Я хочу, чтобы ты сильнее отымел меня, покажи, как ты жаждешь кончить.
— Чимин, проклятье! — с очередным громким стоном чуть ли не рявкает Чонгук, точно теряя рассудок под его приказами.
Он впивается до синяков в его задницу, раздвигает её половинки, и, слегка приподняв таз, начинает долбиться в него грубо и быстро. В глазах темнеет что у одного, что у другого, голоса срываются в стонах, даже криках, пока каждую клеточку тела не прошибает разрядом.
— Агх, Чимин~а!
Последний громкий стон, ещё отдающий эхом, ласкает уши Пака, который ловко соскакивает с чужого члена как раз в нужный момент, чтобы его сперма покрыла сексуальные, дрожащие ноги парня, как он и обещал. Они оба восстанавливают дыхание и унимают бешенные сердцебиения, приходя в себя и глядя друг на друга с глупыми улыбками экстаза.
— Знаешь, это даже получше тренировок боксом, — усмехается Чимин, на что другой охотно соглашается.
А после тот быстро поднимается, пошатнувшись, и приносит для него бутылку воды.
— Если у нас часто будут такие «тренировки», то можно бросать любой спорт, — хмыкает Чонгук, с обожанием глядя на то, как другой выпивает воду, а после с восторгом на его ноги, по которым стекает собственное семя.
— Я не против, — кокетливо мурчит Чимин, не упуская из виду этот взгляд: больше никакой его взгляд никогда не пропустит.
— Чим, послушай… — вдруг встрепенувшись, как-то опасливо и неуверенно начинает тот, заставляя Пака на мгновение испугаться. — А мы… мы же не будем просто друзьями с привилегиями? Ты мне нравишься. Правда нравишься, очень, и уже давно.
— Ты очаровательный щеночек, Гук, — мягко улыбается Чимин, подползая ближе к нему, чтобы взять его лицо в свои ладони. — Ты тоже мне всегда нравился, ещё с самого знакомства, только я подавлял эти чувства, будучи уверенный, что ты непреклонный гетеро.
— Боже, Чимин, — через нос шумно выдыхает тот, а затем сгребает его в охапку объятий, прижимая к себе. — Да если бы я даже был гетеро, то после встречи с тобой точно перестал бы — перед тобой никто не сможет устоять.
— Ой, да ладно… — смущенно краснеет тот, ощущая приятное тепло внутри и сжимающееся сердце. — Только ты не думай, что после того, как мы потрахались, мы сразу будем встречаться: я жду хотя бы одно свидание, подарки, цветы и…
Чонгук прерывает его нежным поцелуем в губы, затем в нос и в щеки, приговаривая при этом:
— Всё будет, обещаю, и я официально предложу тебе встречаться. Ты можешь даже отказать ради драматичности, чтобы мы потрахались где-нибудь у стенки, а затем я снова добивался тебя.
— Дурачок, — хихикает Чимин, чувствуя себя счастливым, готовый уже сейчас сдастся и согласиться быть его парнем, но его вариант тоже вполне себе устраивает. — Договорились.
— Договорились.
— Тогда как насчёт ещё одного раунда перед свиданием? — заманчиво ведёт бровью Чимин, стукая пальчиком по моментальному среагировавшему члену парня.
— Чёрт, я надеюсь ты не про бокс.
— Я не про бокс. Оттрахай меня на этих канатах, малыш.
И кто такой Чонгук, чтобы отказать ему, чтобы не нагнуть его над канатами по периметру ринга и не брать сзади до очередного крышесносного оргазма?