Очаровательное утро

Какое же сегодня очаровательное утро!

Ведь каждый день на поцелованной Богом земле до краев наполнен восхищенной песнью жизни. Жить прекрасно. Нет ничего лучше ощущения солнца на щеках, играющего волосах ветра и бегающего мига дыхания. Восхищение возможностью ходить и мыслить, осязать и обонять. Симфония человека, дирижируемая Господом.

И в такой хороший день стоит тихо сходить в церковь, помолиться и молиться, пока молитва не превратится в кашу звуков, которую он, конечно, может разгадать, но не станет. Сложенные ладони, перевернутый крест, рябь слов успокаивают. Чудесно!

Восхитительно, стоит ли отказываться? Сегодня нет дождя, можно погулять после работы. Здороваться с прохожими, вежливо кивать. Будьте здоровы, Бог с вами. Где-то сытно поесть. Молитва перед едой – мимолетный шепот персонально для ушей небес (раздражающий шум для земли). Аппетитная еда – удовольствие тела. Откажешься от нее и почувствуешь себя мучеником. Прекрасное наслаждение бездействием.

Не поддавайся искушению. Дряхлая одежонка, не заслуживающая уважения цепочка. Оскорбленный божественный символ висит на шее, душит до медленной потери сознания. Никак не может впасть в беспамятство вот уже восемь лет. Сжимает – еще не мёртвой – хваткой когтистая ладонь. Не замечай, не говори, подожди, остановись. У Вас порвались перчатки, купите новые, вдруг кто-то заметит? Пожалей, я умоляю! Перед Вами червяк. Я не причиню вреда. Только пощадите.

А ведь это очень удачный день, чтобы со всем покончить. Мир стрекочет о том, что всё возможно. Каждая душа может быть спасена. Цветы цветут даже мертвые, если им помочь. Никогда не поздно протянуть руку. Неужели они не боятся, что сгорят на солнце? Сухое хорошо горит. Языки пламени вальсируют в воздушных залах. Касаются партнёра, и партнёра нет. А если разрыдается небо и затопит дом? Сухое промокнет, от излишков сгниет. Гибель неизбежна. Стоит ли пытаться? Пачкать чарующее время, омрачать голову солнца?

Бесслёзное небо улыбается: “Сделай шаг и увидишь. Не бойся”. Смех порхающих крыльев ярких бабочек. Они вторят: “Бог мил, он поймет запутавшегося”. Но ведь!.. Бог справедлив, он накажет неугодного. На все Его воля. Течёт река, как течёт жизнь. Верно, верно, нет причины мешать. Нет причины мешать нет причины мешать нет причины мешать нет причины говорить. Почему он должен платить за чужое? Зачем ему мучиться за грехи несовершенные? Адский котёл предназначен не ему. Пленительно тикают часы, щебеча о времени. Пусть щебечут, он только рад.

"Не участвуй в ничтожных делах зла и тьмы, но обличай их", – хрипит повешенное тело. Ты же обо всем знаешь, в твоих силах возглавлять праведность. Сделать утро еще милее, отхаркнуть гниль. Песни станут мелодичнее, свет теплее, еда вкуснее. Когда ты чист, душа мурлычет. Укрой сухое от посягательств огня и воды, дай ему шанс на жизнь. Даруй освобождение. Луч пробегает по лицу, мажет щеку. Становится тепло.

Как же, должно быть, приятно шагать по улице, зная, что на плечах ничего нет. Ни мучений прошлого, ни страха перед будущим, ни восхищения настоящим. Таким пленительным настоящим: сладко пахнущими цветами, только-только родившимися, сверкающими лужами первого тёплого дождя, бегущим южным ветерком, смехом новорожденного в ближайшем окне. “Сделай это!”, – смеются они. Погодите, я не могу. Мне очень страшно. “Но ведь ты страдаешь?”, – щекочет глаза свет. Мне ужасно плохо. “Так освободись! Смотри, мы прекрасны. Будь с нами! Освободись и освободи другого!”. Неужели это возможно?.. “Всё, всё возможно”, – обнимает день.

Да, да. Я попытаюсь, на миг стану могучим героем истории, отворю дверь в Ад, спущусь и выйду, не оглянувшись. Молюсь Тебе помилуй меня прости прегрешения словом или действием вольными и невольными ведомые и неведомые. Никогда не повторю более молчание и бездействие восьмилетние как Ад почти круги я не хочу туда, молюсь Тебе. Вот Ваши порванные перчатки! Погодите, я хочу кое-что сказать…

Он идет в место, где в кубках нет и капли святого, где женщины давятся бесчестием и оправданиями, а мужчины насыщены злобой и гордыней. Где отчитывается перед прекрасным Богом самый последний трус – он сам. А птицы играются голосом и крыльями, бабочки рождаются и отражают краски, деревья меняют одежду, и зима отступает в это утро.

Как же она любит весну! Рождение, питающее и подпитывающее. Выливающаяся из-под крышки холодов жизнь. Начало начал, трель трезвонит, звон любви, ода миру. Пробуждение всех спящих совершается, вот оно – таинство воскрешения.

Любить значит жить, спасать жизнь значит любовь, значение спасения это любовь к жизни. Дарить сердце страдающим есть её мечта, её цель, её хлеб. Я всех спасу! Я помогу! Я пронесу ваши жизни на своих руках с нежностью и благоговением, вылечив недуги и отпустив в плаванье. Нет ничего лучше улыбки выздоровления.

Солнце играет на струнах лучей, и под этим светом хочется лишь танцевать, танцевать, танцевать. Танцевать счастье, танцевать одной и в дуэте. Петь и учить петь других, даже тех, кто ядовит и непонятен, кто прекрасен и потому страшен, кто есть где-то далеко, но воспоминаниями греет. О, любовь! 

Как здорово любить. Она видит цветы и думает о них в его руках, слышит воркование птиц и вспоминает о разговорах с ним, шагает и думает “здесь был он”. Он, он, он и она, мы вместе, вдвоём, а мир перед нами, огромный и вдохновляющий. И если случится нечто ужасное, мы справимся, потому что два голоса всегда сильнее одного, даже самого талантливого.  

Когда мы встретимся, я улыбнусь. Привет, как ты? Я гуляла и вдруг увидела тебя. Может, вместе? В парк? Ты сегодня очень мил! Но печален. Почему ты печален, что случилось? От чего ты так устал? Отчего, почему, от чего, кто обидел. Давай любить, прощать и дарить. Забудем обо всем и будем молоды в нашу первую и единственную жизнь.

Смерть не разлучит нас. Страх и отчаяние, два друга, бушуют вокруг, но они слабы перед нами. Мы лучшие, самые сильные, и мы живы. Весна поёт по заснувшим кошмарах, а я ей подпеваю. Иногда не попадаю в ноты, но это не смертельно. Оговорка в песне жизни не лезвие у связок.

Сохранить человека и его голос, ноты, музыку – мой долг. Мое существование – сохранение. Она поправляет юбочку и приглаживает волосы. Как я выгляжу? По призванию солдат больниц, а в свободное время милая леди. Красивая жизнь вступает в свой пик. Цветок наполняется красками, и серость сдается перед командованием пробуждения. Маршировка счастьем, твое-мое, ты-я. А если строй собьется, если изможденный раненый оступится и рухнет, поверженный женской шпилькой, в отчаянии хватающийся за глазницы окровавленные необработанные раны нанесенные чудовищем бродящим по углам мрака лживым и таинственным послушай милая война это опасно свет мой я запрещаю а она поднимет умирающего и ласково унесет, поцелуем в лоб разгоняя кровь, мечтой бурля, а умениями направляя.

Тени грызутся под ногами, влеченные теплом живого тела, грязь отходов человеческих поганит Париж Нового Света, жадность обгладывает кости тел, святые уродуются пальцами гордецов, лживые тайны вязнут в грудных клетках, но ей не страшно, потому что любовь любит любящего, а в ее сердце нет ничего, кроме восторженного, смеющегося, резонирующего со всем и всеми, ликующего обожания.

Наконец свершилось, наступило то самое, что он ждал так долго, трепетно и предвкушающе, пришло время вкусить и почувствовать на языке триумф справедливости, заставить всех жителей этого городка слушать лишь его, его не очень красивый, тягучий, мелодичный, певучий, волшебный– нет, неважно, сейчас не имеет значения, как он говорит, потому что его выбрали, наконец-то одобрили! Восемь лет боли предъявят чек посетителю заведения под названием убийство. Он видит мёртвое тело крысы, и смеется, так просто и легко, что какая-то женщина отшатывается от него. Ну и пусть, ему даровано право всех спасти. Крыса мертва, а значит смерть уже вышла на охоту. И в этот раз она настигнет самопровозглашенного охотника. А эфир немножко в этом поможет.

Быть может, ее переехало, когда она пыталась перебежать улицу? Вполне возможно, что он сам это сделал. Крыса шлепала пальцами по камням, торопясь спрятаться в нору. Скольких ей удалось заразить сегодня? Она не знала и знать не хотела, но в счёте пометку уже сделали, зафиксировали, так сказать. Должник на виду, ему не скрыться. Дорожка, Каином пропитанная, укажет на тебя. Всем воздастся по заслугам, добро воскреснет и крест с кровью распятого сгинет во тьме, а тебя сошлют в пучину, страданий полную. Справе-ха-ха-ливость. Диво. В животе от смеха-ха колит, пожалуй, стоит остановиться.

Так прекрасно зрелище мёртвого зла. Вот хлопок, он же выстрел ладонью, указавший комару его место – могилу. И не высасывать ему более кровь из невинных, не насытится брюхо чужой жизнью. Великолепное милосердие мгновенного конца. Пуля влетела со всей силы и застряла, заблокировала пути для существования тела. Или нет, его расплющило, все-таки неправильная метафора, но ведь согласитесь, звук очень похож, в темноте даже не различишь. Сколько таких “хлопков” прозевал Новый Орлеан?

Пришло время проснуться и сбросить одеяло неведения. Радио послужит вам будильником! Вон какая-то леди пережевывает разговор вчера я выводила клопов туча целая но слава богу вывела теперь можно спать спокойно. Всех на чистую воду выведем, от справедливости не скрыться. Он оглядывается на говорящую и ему кажется, что позади неё ужасная тень: неестественно вывернутые конечности раскинулись над бедной домохозяйкой. По сердцу пробегает холодок, но затем снова поднимается смех. Да это же дерево наложилось на его тень. Нет никакого монстра.

И не будет впредь, уж он-то позаботится в новом выпуске. Об истребление крыс, комаров, клопов, чертей, демонов, дьяволов, монстров с человеческими лицами, крадущих чужие дни, истребляющих будущие года, будет этот выпуск, самый великолепный выпуск за последнее время. Палящее солнце наконец успокоится. Пусть отдохнёт от славы (“незаслуженной”, – шепчет сознание). Да нагрянет тень на идеальный небесный шар, так горячо любимый крохотными людьми на маленьком шарике в звездном океане, и обратятся света лучи в тьмы посланников, и всякое отражение станет кровью. Мы будем пить эту кровь, а над нашими головами станут сиять звезды в последнем путешествии – от неба до земли. Или же падение. Земля пойдет трещинами, раскроет нам зияющие дыры, но не переживайте, люди! Чистые сердца не упадут, бездна ждет только виновных. 

Твоя кровь станет едой для всех: она впитается в умирающую почву и поможет вырастить цветы, станет спасением от жажды на время кары, подарит долгожданное удовлетворение девочке, похороненной заживо, растопит то, что за года успело покрыться коркой льда. Дни до казни сочтены, великий гнев уже урчит в горле Его. Покайся! Сгинь!

Слёзы утрет эфир, словом, не станет больше боли. Потечет новый мир рекой в сиянии молитвы, ветром перемен погоняя, раскрывая дверь в будущее. Он перепрыгивает через ступень, едва не поскальзывается, но удерживается. Потому что всё правильно! Только плохие получают плохое, а его уж никак нельзя назвать плохим. Скрипит пол радиостанции, приветствуя своего ведущего. Мир начнется здесь: в колыбели голосов. Роковой миг был назначен на вечер. Меч для казни уже начищен, камни подготовлены. Крыса умерла в это пророческое утро, а значит и ты, Орлеанский убийца, умрёшь.

Нежный садик радует глаз. Любимые цветы, за которыми он бережно ухаживает, купаются в человеческом восхищении. Идеальный сад для идеального человека на фоне идеальной, непорочной жизни. Взгляд плавно скользит от одного цветка к другому, лаская каждый лепесток. Все как на подбор– Ах, вот и пустое место. Конечно, даже у кумиров бывают небольшие осечки. Болезнь ухитряется влезть туда, куда ее не звали. Что ж, ничего не поделаешь, иногда надо чистить скверну. Зато какая красота потом! Все как на подбор безгрешные. Ничего лишнего, только незапятнанная жизнь. Так, как и должно быть. В конечном счёте, те розы все равно бы умерли, то был лишь вопрос времени. А он не любит соринки в глазах, такой уж уродился. Терпеть не может уродов.

Снова обводит взглядом свое творение, в этот раз с легкостью проскальзывая участок пустоты, и улыбается.

Поистине, очаровательное утро!