ВОЛОШСКАЯ КОСА И ПАРУТИНО.

В то время, когда я проживал на берегах Черного моря, я кроме многих других мест, сделавшимися в нынешнее время театром военных действий, посетил два пункта, о которых не раз упоминалось в телеграфических депешах из Николаева – Волошскую косу и Парутино. Надеюсь, что некоторые замечания относительно этих мест, в нынешнее время, когда всякий следит со сосредоточенным вниманием за ходом военных действий в том краю, не будут лишены интереса.

Путь в Николаев из Очакова лежит через Днепровский лиман, который надо проплыть несколько верст по прямой линии к востоку, до этого пункта, откуда виден мыс Св. Станислава. Здесь в древности был храм Цереры, а теперь построена ветряная мельница и поставлена веха. Затем, изменив направление, вы идете на север и входите в Буг. Река эта, в этом месте, где она пересекает Днепр, имеет до десяти верст ширины, тогда как у Николаева, лежащего тридцатью верстами выше, и где, для тех, которые сухим путем едут в Одессу, есть паром, ширина ея не более версты. Берега обоих рек у их устья не обработаны и пустынны и до сих пор напоминают еще название Диких полей, данное им во времена владычества Татар в этой стране. Только около семи верст выше, где река уже не шире пяти верст, берега ея теряют немного свою дикость и принимают вид более обработанный. На этом то именно месте и находятся, на низменной стороне реки, оба выше упомянутые пункта.

Сперва открывается Парутино, называемое также Ильинским, село, принадлежащее графу Кушелеву- Безбородько. Ни один любознательный путешественник, хотя сколько-нибудь интересующийся древностями, не может путешествуя по этому краю, проехать, не осмотрев этого, в былое время столь славного места. Близ самого Парутино, на месте, называемом Сто Могил, находилась в древности греческая колония Ольбия, или Ольвия, столь знаменитая своим богатством и торговлею; - теперь, от прежнего ея величия, мы встречаем едва заметные следы, тлеющие кости ея жителей, да могилы, часто украшенные самыми изящными произведениями искусства. Так как Ольвия находилась вблизи большой судоходной реки Борисфена (ныне Днепр), то ее называли так же Борисфеном, и это название до сих пор сохранилось в Парутино.

Немного дальше оттуда, на север, находится Волошская Коса – приобретшая известность в позднейшее время, в период, славный для истории севера, именно в век Петра I и Карла XII. Когда после несчастной для Швеции битвы под Полтавой, герой севера, Карл XII, решился искать себе убежища в Турции (в Бендерах), то он, претерпевая самые ужасные бедствия, перешел через Дикие Поля, чтобы достигнуть Буга, который в то время был границей между русскими владениями и Портою.

Прибыв наконец туда, он однако, за неимением лодок, не мог тотчас переправится, ибо очаковский паша, не получивший из Константинополя совершенно положительных приказаний принять опасного гостя, решительно отказывался снабдить его судами для переправы.  Целых двое суток несчастный король был вынужден с войском своим, состоявшим из трех или четырех тысяч человек, считая в том числе и шайки перешедшие к нему вместе с Мазепою, ждать под открытым небом перемены решения со стороны упрямого паши. Зная, что преследующие его русские войска недалеко, он велел устроить у реки укрепленный лагерь, место которого еще и до сих пор не трудно отыскать по остаткам, сохранившимся от вала, которым он был обнесен и вокруг которого часто и теперь находят шведские монеты; а также по находящемуся вблизи высокому земляному кургану, называемому Гетманским, и в котором народное предание (впрочем совершенно ошибочное), видит могилу Мазепы.   Место это теперь принадлежит к селу Свято-Троицкому. Лагерь был расположен на верхнем берегу и пред ним находился длинный песчаный мыс, далеко выдающийся в реку против самой Волошской косы. Это песчаный мыс – какие очень часто встречаются на Буге, особенно ближе к Николаеву – еще во время турецкого господства назывался Rus Getschtdi, то есть «Русским», и вот что, как я думаю, послужило поводом к этому названию.

Едва бегущие Шведы начали садиться на суда, и едва Король их достиг противоположного берега, как русское оружие заблистало в степи. Беспорядок, прежде всего, возник между теми,  которым надо было еще ожидать судов для переправы; шайки Мазепы проворно ускакали в хорошо известные им убежища в Крыму, бросив, в виду сильной русской армии, Шведов и союзных с ними Валахов на произвол судьбы. Те однако же не отдались без боя; ибо хотя показание Турок, уверяющее, что они храбро сражались с утра вплоть до поздней ночи, и преувеличено, но из русских источников все же видно, что они мужественно защищались. В этом деле Шведы потеряли до 200 человек убитыми; в плен было взято примерно столько же. Другая часть войска, отступившая во время сражения к Русской Косе, откуда расстояние до Волошской очень невелико, всего с небольшим четыре версты, бросилась там вплавь через реку, стараясь таким образом спастись от плена или поражения. Попытка эта, если верить рассказу очевидца, королевского тафельдекера(1)  Хульмана, окончилась очень неудачно до трех сот человек погибло в волнах. Валахи были счастливее. Привыкшие переправляться через реки, они бросились на конях своих в Буг и держась за них, счастливо достигли противоположного берега на том месте, которое нынче называется Волошскою Косою и которое, по всей вероятности, получило тогда это имя.

(Hels. Tidn.)

1.      Тафельдекер (нем. Tafeldecker, от нем. Tafel — стол, и нем. decken — покрывать, у Даля также «скатертник») — придворный служитель, в обязанности которого входили сервировка царского стола и заведывание всеми принадлежностями столового убранства. Должность тафельдекера присутствовала в придворных штатах большинства европейских монархий.

В начало.

Источник: Sankt-Peterburgskie vedomosti (Санкт-Петербургские ведомости) 1 Декабря Четверг №264 1855 года.

Подготовил Марченко И.В.