ПО ЧЕРЕПАМ ВЕКОВ. «СЧАСТЛИВАЯ ОЛЬВИЯ»

(от специального корреспондента «Шквала»)

Дорогою сухою и пыльною вдоль по берегу, по над Бугом, на паре добрых крестьянских лошадей, глотаем версту за верстой. По затоптанным и накатанным тысячелетиям едем:

- В перепаханные века.

- к скифам.

- в Ольвию.

… И та же степь. И украинская деревушка, в мазанках и со скрипящими журавлями. И снова пустырь, - и весь в буграх.

Ольвия.  Это ее горбы, - и в каждом горбу, как в склепе – какой-нибудь истлевший век.

Академик, пришедший сюда много лет назад еще чернокудрявым студентом, сейчас уже поседевший, и молодой археолог, - бредем мы втроем от холма к холму, бредем тяжелым размеренным шагом.

- Вы хотите пройтись по античной улице?...

И по горе, кряжами, как ступенями, уходящей к Бугу, мы ныряем ниже и ниже. И вот она выдернутая из земли античная улица: - каменные стены поражающей кладки, вьющийся от комнаты к комнате коридор, и цистерны, и канал – прадед водопровода.

-  «Вам сейчас около двух с половиною тысяч лет» - сказал молодой археолог. «И вы хорошо для своих лет сохранились»…

… Две с лишним тысячи лет назад жила эта улица, и тогда в доме безвестного богача , дымил жертвенник во славу Апполона.

Побродили по улице, - слушали захватывающий рассказ о Счастливой Ольвии.

И потом лезли в гору и археолог говорил:

- Вы видите, как перепахана гора, она выслана древними слоями, - это фундамент Ольвии»…

И когда мы подымались вверх по горе - было похоже, что мы взбираемся по этажам веков, опрокинутых головою вниз.

Ходили по «Урочищу ста могил». Поднимались на вышку «Зевсова Кургана». На кургане утвержден стяг, - и на стяге развевается и высоко полощет флаг:

- У. С. С. Р.

Это новая судьба Ольвии.

Два столетия назад впервые заговорили о ней, тогда же стукнула лопата археолога о грунт этой исторической гробницы. И наскочила на камень: - графиня Мусин-Пушкина считала всю окрестность и все ее недра своею вотчиной. И копать не позволяла.

Приходили археологи и уходили. Царапали окаменевшие костяки веков, - ничего не добивались. А об Ольвии ходили, и до сих пор ходят, в народе легенды о сказочных кладах, - и парутинские крестьяне много лет промышляли  тем, что «копали на счастье».

От этих «счастливчиков», как их называют, пострадал не один исторический памятник. И это через их руки, и через закордонных агентов, изумительные ценности,  уплывали отсюда далеко за советские моря.

Только с тех пор как над «Зевсовым Курганом» развернулся красный флаг, страна еще не выдавившая всех вшей и обсеявшая только треть своих полей – бросила сюда сколько могла людей и средств.

С кургана Ольвия, как на ладони А Ольвии нет. Она под водой, в извилистых водах Буга. Она здесь под нашими ногами.

В трех или четырех местах на этом огромном историческом теле, лопатою и киркою рабочего сделано только несколько царапинок и надрезов. Там, где эти царапины – в потрохах веков копошатся и роются двести человек.

Этого очень мало. И Ольвии еще не видать. И все же:

- «Десятки музеев насыщаются сейчас отсюда».

Ходили по некрополю, по неизмеримому погосту, - считали могилы и склепы, сотнями, десятками, тысячами. И из могил обросшая тысячелетиями, вставала былая жизнь Ольвии, в ее непередаваемом стиле.

Под «Зевсовым курганом» - древнейший склеп. ОН поражает раскошной архитектурой и кованой «крепидой», кольцом окаймляющей его. По отсыревшим земляным шпалам ныряем вниз в темноту и могильный холод.

Сегодня в древней усыпальнице – ничего из старины, - в поисках лаборатории здесь примостился фотограф…  он производит съемки работ. И только вдоль стены шпалерами наставленные амфоры – говорят о прошлом.

Обходили еще и еще могилы. И в натуре и на мертвых снимках видели отображение религиозного культа, быта и орудий производства. А в тяжелых глинистых плитах – тома библиотек, - стихи и декреты повествовали «о несчастной судьбе царя Скила, погибшего от рук разъяренной толпы», и о диких полчищах готов, и о всем «зверином стиле» оскаленных веков.

Были сумерки.

От выстывших полей и от реки шел ветер, сухой и колючий. Ветер вздымал сухую пыль и свертывал ее в туманы. В дыму и тумане шли раскопки древнейшего храма Апполона – Покровителя, - его уже нащупали, и из земли вылупился огромный «барабан» колонны.

Ходили потом на стены старинной крепости, - у подножья стен найдены тяжелые каменные ядра, - они уходили и приходили из «Заячьей балки». Из «Заячьей балки» на Ольвию налетали дикие племена.

И опять спускались вниз, и уже в темноте вновь ходили по античной улице. Седой академик говорил:

- Весь город еще под землей. Вот здесь вправо и влево от нас, под нами – вьются улицы, тянется лобная площадь Агора, и лежат храмы – памятники  искусства, вросшие в вечность..

Нужно много средств и много любви к делу. Эта любовь есть. И это самое главное.

И снова – по горе вверх. В темноте под ногами скользят и с тихим шорохом падают в долину черепки древнейших амфор и ваз и тяжелые кирпичи.

Выше и выше. И, кажется мы идем по размозженным черепам веков…

 Александр Светлов. Ольвия 924 г. IX.

Источник: Иллюстрированный общественно-политический и литературный двухнедельник «Шквал» № 1, 1924 год.

Подготовил Марченко И.В.

В Начало.