СТОСЕМИЛЕТНИЙ СТАРЕЦ В ПЕТЕРБУРГЕ.

В январь месяце 1843 года прибыл в Петербург из Иркутска слишком столетний старец, благодарить Государя Императора за Всемилостивейшее внимание к его участи. Жизнь этого старца занимательна, как роман; мы проследим ее, стараясь извлекать только главнейшие события.

За 82 года пред сим, Щегловский был уже рядовым в Кексгольмском пехотном полку, и через три месяца пожалован в капралы. Василий Романович Щегловский, так называют почтенного старца, любя вспоминать старину, часто говорит о себе; «при матушке Императрице Елисавете Петровне я начал службу — солдатом, и теперь еще молод! — всего только седьмой годок наступил!»

В семилетнюю войну, при походе графа Бутурлина в Пруссию, Щегловский был в 1761 г. рядовым; при взятии Колберга штурмом, тяжело ранен пулею в правую ногу ниже колена, и взят в плен, в котором пробыл несколько месяцев до взятия Русскими Берлина; но и по восшествии на престол Императора Петра III, оставался еще несколько времени за болезнью в Пруссии. — В 1763 г., он отправлен в Елисаветград, где поступил во 2-й гренадерский полк и произведен в унтер-офицеры.— При штурме и взятии Бендер находился в армии графа Панина, а в 1769 г., поступил сержантом под начальство князя Василия Михайловича Долгорукова (в последствии Крымского).

В крымском походе он был во второй армии, переправлялся через залив Сиваш, и находился при взятии Перекопа, Керчи, Ени-Кале и Севастополя. – В 1771 г., был в походе в Судакских горах, где русский отряд 18 дней подвергался беспрерывной атаке. Здесь Щегловский ранен в шею, и затронут в голову стрелою, в левую руку ранен кинжалом, и захвачен в плен с полковником Василицким и майором Зоричем. – Пленники препровождались Турками в Константинополь, а оттуда Щегловский отправлен в Архипелаг, где и находился на островах в работе, четыре года, до самого замирения с Турками.

Говоря о бытности своей в Турции, Щегловский отзывается с чрезвычайной похвалою о правдолюбии, честности, гостеприимстве и добродушии Турок. В 1776 году, он был освобожден из турецкого плена, а возвратясь в Россию, произведен в корнеты, в Ахтырский гусарский полк, и через три года повышен в поручики.

В 1781 году, он переведен в Полтавский пикинерный полк, и, по переименовании сего полка легкоконным, в 1787 году, был избран для сопровождения Государыни Императрицы Екатерины Второй из Киева в Херсон. Здесь, танцуя на бале у Императрицы, он переменил в малороссийской мазурке четырех дам; Государыня в знак удовольствия рукоплескала; после бала он пожалован золотою табакеркою.

В Таврической области, при переезде Императрицы из Кинбурна, на обратном пути в Россию, снесло бурею мост через проток Сиваша: - необходимо было установить новый. Императрица спешила выехать, а еще неизвестно было, поспел ли мост. Щегловский отправлен князем Потемкиным для осведомления за 27 верст до того места, где устраивался мост. Часа через три, когда Государыня села за обеденный стол, он возвратился, загнав нескольких лошадей, и проскакал всего 54 версты, не более как в три часа. Войдя в столовую Императрицы, где находился князь Потемкин, Щегловский, с трудом переводя дыхание, едва мог промолвить: «ваша светлость! Мост поспел! – Как? сказала Государыня, он уже и съездил?» И столько была довольна поспешным исполнением, что сняла с руки своей богатый бриллиантовый перстень и подарила Щегловскому. Перстень сей был оценяем в несколько тысяч рублей, но в глазах Щегловского не было цены ему, как памятнику благоволения Монархини.

В следующем голу при переправе через Буг, Щегловский был отряжен со вверенным ему эскадроном для преследования Турок, и во время сражения взял в плен двух Турок, которых и представил князю Потемкину; за храбрость пожалован саблею и капитанским чином. – В то же время, когда посланы были черноморские казаки на гребном флоте, для взятия острова Березани, Щегловский был откомандирован для прикрытия их; при этом случае он спас жизнь турецкого коменданта, трехбунчужного паши, которого и представил пленным к князю Потемкину, за что пожалован орденом святого Георгия – в петлице.

В том же году, Щегловский отправился в турецкий поход, под Очаков. Очаков отчаянно и упорно сопротивлялся, но взят Потемкиным, и, как известно, был предан на три дня в добычу победителям. 18 солдат из отряда капитана Щегловского возвратились к нему с мешками золота, и поощренные удачею отправились снова на поиск. Тогда была жестокая зима: лиман замерз; войско в лагере укрывалось в землянках. Телеги, кровати, все было пожжено; нечем было и топить, ни сварить похлебки. Несколько раз возвращались, с мешками серебра и золота, разгоряченные вином солдаты Щегловского; пошли еще однажды и не возвратились. Жажда корысти сгубила их. Все были изрублены Турками. Щегловский вскорости должен был выступить в лагерь; взять натасканные сокровища – не было возможности, и даже чрезвычайно опасно; завалив землянку чтобы не было признака, Щегловский спешил в город, заметив для себя, что место сокрытого им клада – находится в 15 шагах от колодезя, из которого очаковские жители брали воду для города. С тех пор ему не удалось уже быть в тех местах, и неизвестно, сохранилось ли в целости его сокровище, что, впрочем, весьма сомнительно; тогда прятали добычи во многих землянках, и жители очаковские, после удаления войска, откапывали сокрытые драгоценности, вероятно не оставили и этого места без поисков.

За Очаков Щегловский пожалован очаковским золотым крестом. В 1789 году он был в сражении при Фокшанах, где захвачена турецкая главная квартира и взяты в плен один двух бунчужный, а другой трех бунчужный паши, и 960 нижних чинов.

Пленники отданы были под присмотр Щегловского. По предписанию светлейшего, прибыв с ними в Ольвиополь, он в 1790 году, через месяц, получил от князя из Молдавии ордер сдать турецких пленных поручику Никорице, а самому следовать в Яссы.

По прибытии в Яссы, Щегловский получил рапорт поручика Никорицы, что, из числа пленных, 9 турецких офицеров бежали.

В тот же день Щегловский донес об этом главному дежурству я Яссах; не прошло и пяти дней, как в квартиру его прибыл прапорщик Апшеронского полка, с командою. Щегловский, под предлогом упущения пленных, без всякого допроса и суда, был отправлен под конвоем в Сибирь, не успев взять с собою своего алмазного перстня и золотой табакерки, и только что захватил свой дорожный погребец, в котором оставалось еще довольно денег на его обеспечение. В Воронеже сняли с него оковы. Оттуда он продолжал путь в Тобольск; вскоре перевели его в Иркутск. И вот каким образом поприще его службы прекратилось в 1790 году.

Не будем останавливаться на пятидесяти двух летнем пребывании Щегловского в Иркутске и перейдем прямо к тому времени, когда судьба умилостивилась над старым воином и послала ему утешение и свободу.

В мае 1838 года, иркутское общество дало Щегловскому от себя, за подписанием всех значительных лиц, свидетельство, что он, с 1790 года проживая в Иркутске, вел себя честно, благородно, ни в каких предосудительных поступках не замечен, и содержал себя и семейство свое приличным трудолюбием.

22 – марта 1839 года, Государь Император, по докладу графа А.Х. Бенкендорфа, повелел: сосланного в Сибирь и лишенного чина, бывшего капитана Щегловского, оставить свободным, и во внимание к нынешнему похвальному его поведению, по бедности его пожаловать ему тысячу рублей ассигнациями.

Можно представить, с каким радостным чувством было принято это известие. Сколько новых надежд соединилось с ним! Щегловский желал лично упасть к ногам Монарха, но для этого надобно было сто четырех летнему старцу проехать несколько тысяч верст. С первого разу это желание его показалось семейству его несбыточным и невозможным… но в последствии времени, когда достиг в Иркутск слух, с какой Монаршею милостию принят был казак Назимов, пришедши из Сибири видеть Государя Императора, Щегловский считал нареканием для себя не изъявить усердия своему Освободителю, но только не знал, с чем оставить свое семейство и что взять в дорогу. Деньги полученные им были обращены на домашние необходимости: почти ничего из них не осталось а торговля, бывшая до тех пор источником доходов Щегловского, прекратилась, но в январе 1841 года он получил в пособие от Государя Наследника Цесаревича 300 рублей ассигнациями. Эта помощь доставила ему способ выполнить свое намерение. Он решился отправиться в Петербург, не смотря ни на какие препятствия. 

30 января 1843 года, в семь часов утра, путники прибыли благополучно в Петербург, а 5-го февраля, Щегловский имел счастье представляться в первый раз, Государю Императору, в Зимнем дворце.

У подъезда дворца уже стоял экипаж для Его Величества, почему старец и остановился ожидать Государя в дворцовых стенах. Многие генералы подходили к нему и разговаривали с ним; между тем предварили его, что Государь скоро выйдет. По слабости зрения, не в силах рассмотреть лиц, он ожидал минуты преклонить колени пред великодушным Монархом, предполагая, что узнает приближение Его Величества по множеству его сопровождающих. Между тем, кто-то в шляпе с пером и военной шинели подошел к Щегловскому с вопросом: не из Сибири ли он? Старец отвечал: из Сибири, и услышал: «хорошо, Я тебе помогу». Сказавши это, пошел к дверям; с каким же удивлением узнал Щегловский, что говоривший с ним – был Сам Государь Император! Как же? Спросил он одного из высших сановников, – «это Государь? За чем же вы мне не сказали о том?» - и вопрос этот был произнесен с таким чистосердечием, что все окружающие рассмеялись, но старец жалел, что не повергся к ногам Монарха Благотворителя, и не успел высказать Ему в простых словах благодарности сердца, к чему готовился давно, со слезами, и для чего переехал столько тысяч верст!

На другой день Щегловский имел счастье получить Всемилостивейше пожалованные ему единовременно триста рублей серебром.

Вскоре после того он был у Великого Князя Михаила Павловича, угощен обедом в дворце его и получил в пособие сто рублей ассигнациями.

На другой день Пасхи, апреля 12 –го 1843 года, наш старец был обрадован присылкой для него от Государя Императора полной формы майорской одежды, сшитой по образцу екатерининских времен, доставленной известным знатоком русской старины А.В. Висковатовым. С чувством неизъяснимого удовольствия осматривал Щегловский и примеривал светло зеленый мундир с красными отворотами и с золотым эполетом и красный камзол с широким золотым галуном. Треугольная шляпа с коротким белым султаном, полусабля, шпоры… майорская трость…белый суконный плащ…и даже напудренный парик с пуклями… все это как будто возвратило ему пятьдесят лет жизни, и Екатерининской век живо предстал перед его воображением. Старец подобрел, помолодел душою, и со слезами радости благословлял Государя.

На третий день светлого праздника Щегловский, в полной форме, был представлен вторично Государю Императору графом П.А. Клеймихелем, а 17 апреля, в день рождения Его Императорского Высочества, Государя Наследника Цесаревича, имел счастье представляться Государыне Императрице и удостоился быть допущенным к руке Ея Величества. Государыня милостиво сказала ему о своем желании и удовольствии видеть его, поздравила его с праздником, и пожаловала ему фарфоровое яйцо с живописным изображением Спасителя.

Прожив 52 года в Сибири, сто шестилетний старец сохранил бодрость заслуженного воина, – и в мундире Екатерининских времен, по всей форме, 18 мая 1843 года, был в числе зрителей парада на Суворовской площади; по милостивому вниманию Государыни Императрицы к его старости ему предложены были кресла, и зрители с удивлением смотрели на него, указывали друг другу – представителя прошедшего века. Как Елизаветинских столетий рядовой, он получил в сравнении с другими, бывшими на параде – в сто раз более: тысячу семьсот пятьдесят рублей ассигнациями.

Таковы главные события жизни этого замечательного старца, которому, вероятно, не много ровесников отыщется в целом мире. 

В Начало

Источник: Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений том пятьдесят первый № 201. Санкт-Петербург 1844 год.

Подготовил Марченко И. В.