Обжигающие тело мысли

Через двадцать минут вышел Ло в белом халате. Он молча прошёл к своей кровати, даже не посмотрев в сторону Дилана. Последний на этой тяжко вздохнул.

— Ло-о-о-о... — уныло протянул Дилан, пересев со своей кровати на чужую. Лололошка хмыкнул и отсел от него подальше. Ей богу, вёл себя как обиженная девочка! — Ну хватит дуться. Нам вместе тут ночевать, так что это плохой вариант проводить время вместе в молчании.

— А я, может, и не собираюсь с тобой проводить время. Ты иди, проводи его с кем-то более особенным, чем я.

Ну кто ж знал, что он так обидится на сказанное Диланом и будет ещё несколько дней вспоминать это? И показывать всем своим видом, что ему очень обидно?

Дилан вновь издал безысходных вздох и пододвинулся к Лололошке. От его чистых и кудрявых волос исходил приятные запах шампуня, отдаленно похожий на ананас. Хотелось сию же секунду уткнуться носом в его капну волос и вдохнуть этот вкусный аромат. А какие они могут быть мягкие на ощупь... Наверное, приятно касаться их руками, нежно поглаживать или...

Что?..

Дилан сразу же отодвинулся от Лололошки, а после отвернулся. Его щёки залились пунцовым оттенком, а в воздухе вновь нависли надоедливые сердцечки.

— Ло, то, что я сказал, было на эмоциях, — тихо произнёс Дилан, — Особеннее тебя у меня никого нет. И никогда не будет.

Чёртовы родители. Зачем ему мать намекнула на то, чем занимаются взрослые люди в подобных отелях? То Жаклин, то мать. Они постоянно что-то пытаются донести до Дилана.

— Я обещаю, что больше не скажу чего-то подобного в твой адрес. Клянусь, ты особенный. Преимущественно для меня.

Но Дилан имел в виду совсем не ту уникальность, о которой говорил Лололошка. Он был уникален не тем, что был мироходцем с красивыми глазами и необычной внешностью. Да, Лололошке хотелось быть обычным подростком, но он так привык быть "особенным" для всех, что пугался, когда для кого-то он таковым не являлся. Ведь как же так? Ему всегда твердили, сколько себя помнил, что он уникальный и один такой на всём белом свете. Но он был особенным из-за того, что запал в душу Дилана. Не тем, что был совсем другим. А тем, что именно такого, настоящего, Дилан принимал в своё сердце.

Ло начал накручивать на свой палец волос, обдумывая так чужие слова.

— Я ещё подумаю, — ответил он. В его голосе читалась улыбка, а значит, он уже давным-давно простил Дилана.

Дилан улыбнулся. В номер постучались, поэтому он поспешил встать с кровати и открыть дверь. Там оказался сотрудник с двумя подносами: один с фруктами, другой с коктейлями. Приняв и оплатив заказ, Дилан вернулся обратно к Ло и поставил вкусности на тумбу у телевизора.

— Без меня только ничего не ешь, понял? Даже если фрукты тебе, не ешь! Я в душ быстро, — и после сказанного Дилан убежал в ванную комнату. Лололошка, естественно, не послушался и пошёл воровать виноград с подноса.

Оказавшись в совмещенном санузле, Дилан начал раздеваться. Перед дверью стояла раковина с зеркалом, справа туалет, а слева душевая. Рядом с раковиной виднелся фен, которым минутами ранее сушил свои пушистые волосы Лололошка. В комнате всё ещё витал этот вкусный запах отельного шампуня. Скинув с себя одежду, Дилан взглянул на себя в зеркало. Отощалое тело с узкими плечами и тонкой талией. Грудная клетка была плоской, а конечности будто палочки. На руках были видны вены, а в районе груди — рёбра. Зрелище жуткое. Но Дилан не считал себя жутким. Из красивого можно было даже отметить раскиданные по всему телу родинки. Но был ли того же мнения Лололошка? Считал ли он его красивым?

Встав в душевую, Дилан включил воду и начал водные процедуры. Вместе с кипятком его накрыли и мысли. Его голову не покидали слова Жаклин. Нужно достойно выглядеть. И он действительно старался выглядеть лучше после того момента. Причёсывался, брился практически везде, даже пользовался вкусными мужскими духами. Но Лололошка не замечал этих изменений. Конечно, куда ему их замечать, если подобной ерундой занимался лишь один Дилан? Это расстраивало. Это обижало.

Приняв быстрее душ, чтобы мысли не начали сверлить дыру в черепной коробке, Дилан накинул на себя точно такой же махровый халат и вышел. В комнате Лололошка смиренно ждал Дилана и смотрел какую-то комедию по телевизору. Когда второй вышел из совмещенного санузла, первый улыбнулся ему. Ранее сказанное о "подумать" уже были забыты где-то в воздухе номера отеля.

— Пойдём? — спросил Дилан, после чего кивнул в сторону бассейна.

Лололошка соскочил с кровати, крикнул: «Сейчас!» и скрылся за дверьми санузла. Дилан заметил полупустой огромный бокал с мохито и понял. Ло же вездессущий.

Дилан отворил стеклянные двери и оказался на улице. Было холодно, поэтому он поспешил скинуть с себя халат и постепенно погрузиться в термальную воду. Она тут же начала приятно обжигать тело, и Дилан расплылся в улыбке. Оказывается, идея поехать сюда была не такой уж и плохой. Найдя ягодицами выступ, предназначенный для сидения, он раскинул руки на бортики и расслабленно прикрыл глаза. Так хорошо ему не было давно. Все мысли будто вытекли из его головы в бассейн и растворились в горячей воде.

— Офигеть, какой пар!

Дилан на голос открыл глаза и поднял голову. Увидев Лололошку, он вскрикнул и сразу отвернулся от него.

— Лололошка, бляха муха, надень трусы!

— Я их дома забыл.

— Надень тогда обычные!

— Ещё чего! Да и какая разница, мы тут одни?

— Огромная разница!

Лололошка не понял, какая разница, поэтому нагим начал спускаться в бассейне. Он же чистый, пахнет ананасом, так в чём проблема? А проблема была огромной! Естественно, чужие ягодицы не смогли пройти мимо глаз Дилана, и он с трудом пялился на них, пока Лололошка передвигался в противоположную сторону от Дилана. Удивительно, но они были чистыми, шрамов практически не видать. Дилан подметил в голове, что ягодицы не плоские, какую-никакую форму имели. Далее он начал в целом осматривать его тело, будто впервые. Ло был худым, но не тоньше Дилана. Его шрамы, раскиданные по всему телу, не уродовали его, а наоборот украшали. Его форма тела напоминала песочные часы, делая акцент на плечах и бёдрах. А какая была спина...

Но это не то, о чём он должен был думать, ведь дальше было интереснее. Лололошка дошёл до назначенного места, развернулся, и Дилан был ослеплён. Казалось, он потерял последние частички гетеросексуальности, которые утонули в этом самом котле. Второй раз за всю свою жизнь он увидел достоинство Лололошки. К огромному счастью (или нет?) оно было в спокойном состоянии. Но сам факт увиденного очень смутил Дилана. Он почувствовал, как внизу живота плавно начал тянуться узелок, а в голове нарастать паника.

— Как хорошо-о-о-о, — протянул Ло, как только оказался в воде, — Вот это я понимаю, релакс...

А Дилан был в напряжении. Он вновь начал жалеть, что оказался здесь.

— А можно уже фрукты? Они такие сочные на вид! — обрадовался Ло, вспомнив про угощения.

— Д-да... — тупо улыбнулся Дилан. Из-за нервозности аж заикаться начал.

Лололошка быстро переметнулся на сторону Дилана и пододвинулся к себе поднос. Он начал звучно поедать виноград и кусочки апельсина, пока Дилан сидел, не двигался и не дышал.

— Я забыл про коктейли! Сейчас вернусь! — Лололошка резко встал. Дилан окончательно потерял своё зрение. И чтобы не утерять ещё и рассудок, он старался не смотреть в сторону Ло. Но один глаз был в воде, а другой вновь на ягодицах Лололошки.

Дилан резко нырнул в горячую воду с головой. Он не позволит себе пялиться на своего лучшего друга. На парня! Это отвратительно! Не хватало ещё после этого видеть в своей голове похабные мысли! Боже, какой же позор...

— Дилан, ты чего? — крикнул Ло, держа в руках два коктейля. Он вновь зашёл в бассейн и уселся рядом.

Дилан вынырнул и начал хватать ртом воздух. Руками убрал мокрые волосы назад и остатки воды с глаз. После взглянул на Лололошку. А тот улыбался и протягивал ему мохито.

«Какой же он всё же красивый...» — пронеслось у Дилана в голове. Он молча принял коктейль.

— Здесь так красиво, — начал Лололошка, отпивая мохито. На улице уже темнело, поэтому становилось и вправду красивее. И романтичнее, — У родителей хороший вкус! Никогда бы не подумал, что окажусь в подобном месте.

Дилан лишь кивал и молча пил. Лололошка пододвинулся к нему в плотную, ведь фрукты стояли рядом с ним. Так дотягиваться было легче. Но не легче сидеть самому Дилану, который левым плечом чувствовал чужую грудь, а ногой коленку.

Тянуть внизу живота стало сильнее.

— Дилан, я не могу дотянуться до фруктов. Поможешь? — Ло отставил свои попытки позади. Тот кивнул, развернулся и пододвинул поднос ближе к Лололошке.

Говорят, поворачиваться спиной к врагу — ужасная идея. Все об этом знали, но Дилан в этот момент совсем позабыл. Он не думал, что его может ждать подстава. Как только Дилан почувствовал чужие пальцы на своей спине, узелок внизу развязался. Конечная. То, что могло было произойти только в самом страшном кошмаре, оказалось наяву. Точка невозврата. Кровь начала приливаться к его щекам и области паха.

— Зачем ты трогаешь мою спину?.. — тихо спросил Дилан, медленно повернувшись к Лололошке.

— Я только сейчас заметил, что у тебя родинок много. Это красиво, — улыбнулся тот.

В обычной обстановке Дилану было бы приятно это слышать. Но сейчас была экстренная ситуация, которую нужно как-то избежать. Он не мог этого так оставить. Особенно когда вода была прозрачной, несмотря на огромное количество пара. Дилан должен убедиться, что то, что произошло — лишь очередная шутка от тела. Что на самом деле ему показалась и ничего внизу нет.

Нужно сбежать. Хотя бы в туалет.

— Смотри, белка! — резко крикнул Дилан и указал пальцем куда-то в лес.

— Где?! — удивился Ло. Но его обманули. Вместо обещанной белки Дилан встал, схватился за первый попавшийся халат и убежал внутрь. Лололошка, не обнаружив друга на месте, повернулся в сторону отеля, — Ты куда?!

— Меня чёт прихватило! Скоро вернусь! — крикнул Дилан и скрылся за дверью совмещенного санузла.

Лололошка пожал плечами и начал дальше есть фрукты. В этот раз ему попался сочный кусочек яблока. Он поглядывал на пихты в надежде увидеть белку, но её там не было.

***

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Дилан в панике включил воду в душевой кабинке, но не для принятия душа. Он закрыл дверь изнутри, чтобы любопытные глаза не проникли в комнату. Чтобы никто не увидел позора, с которым Дилану пришлось столкнуться. Он упёрся спиной в дверь и плавно опустился вниз. Сев на кафель с подогревом, Дилан схватился за свою голову. Он начал тянуть волосы и быстро дышать, не веря в реальность происходящего. Возможно, ему просто почудилось? Точно! Это лишь обманка тела, только и всего! Сейчас он развяжет халат и убедится в этом. Но рука застыла на ремне, боясь увидеть правду. Уже само тело начало кричать о том, что происходило с Диланом. Он до последнего не верил, отрицал и врал самому себе, что всё в порядке. Когда это началось? После того как они съездили к дедушке? Или когда вместе кривлялись в фотобудке? Или когда Лололошка шептал ему на ушко приятные слова в бане? Дилан точно не знал, в какой момент случился сдвиг. Но факт того, что он произошёл, уже невозможно было отрицать.

Дилан развязал халат, и одежда немного опустилась с плеч. Несильно раскрыв его, истина дала ему смачную пощёчину. Дилан готов был закричать, но быстро среагировал и закрыл свой рот.

— Опять ты за своё. Жак, у меня даже не стоит на него, о какой влюблённости может идти речь?

— Не знала, что ты определяешь влюблённость по стояку.

Перед глазами он видел себя. Всё, как обычно: живот, ноги, промежность. Но в этот раз обычное выглядело совсем иным. Он не отрицал, что видел себя таким, когда оставался один в квартире, а под рукой салфетки и мобильник с видео интересного характера. Но даже сейчас то, что он замечал ранее — своё тело — было другим. Факт того, что он сексуально возбудился от вида оголённого Лололошки и его случайных прикосновений, сильно бил по психике Дилана.

— И что мне с этим делать?.. — обречённо вздохнул Дилан, со стыдом смотря на свой стоящий половой член.

Принять? Он не мог! Только не в этой жизни! Это отвратительно, мерзко, унизительно! Это точно должно быть ошибкой! Не могло тело подкинуть ему такую пакость! Такое предательство! Может, он нафантазировал себе что-то, вот результат? Но ничего такого не было! Он лишь смотрел на Лололошку...

Дилан ещё сильнее запаниковал. Он закрыл этот позор халатом и зажмурил глаза. Начал думать, что нужно сделать, чтобы это исчезло. Не будет же он здесь мастурбировать, когда за дверью мог быть Лололошка! Да и делать это на него?! Он так не мог! Это значило бы конец его личности и подтверждение слухам бывшей. Во всём были виноваты Жаклин и сам Ло! Последний нагло вторгался в его личное пространство и осквернил Дилана! Из-за него он стал таким, он его испортил! Дилан ни в коем случае не будет даже думать о нём в романтическом или сексуальном смысле!

Ни-ко-гда!

В нос ударил запах шампуня, которым пользовался Ло. Дилан не понял, откуда он, но быстро нашёл источник. Оказалось, он взял не свой халат. Перепутать было легко, ведь одежда была одного размера и цвета. Дабы убедиться в своих мыслях, Дилан взял воротник халата, приподнял его и уткнулся носом в ткань. Вдохнув запах ананаса, он предательски разлился по всему телу. Дилан почувствовал, как его тело приятно вздрогнуло, как только аромат достиг точки возбуждения. Сердечки вновь появились в комнате и начали постепенно заполнять её.

Он осознал, что если успокоится и вернётся, то вновь может вернуться сюда. Поэтому выдоха и выбора не было. Нужно освободить себя от постыдных цепей животных инстинктов и забыть как кошмар. Главное, что об этом никто не знал, кроме самого Дилана. Так ведь? Дверь была закрыта, в комнате шумела вода, а Лололошка был занят бассейном и закусками. Дилан обещает, что это будет его секретом. Который он унесёт с собой в могилу.

Нет! Никаких секретов! Особенно таких!

Дилан ударил себя по лицу. Вода заглушила звук шлепка, но не боль. Он приложил ладонь к щеке и тихо прошипел. Как всё докатилось до того, что он уговаривал себя не мастурбировать, хотя всегда делал это с радостью, как и все нормальные люди? С каких пор он стал ненавидеть себя и своё тело за то, что они тянулись к Лололошке? К такому светлому и красивому человеку...

Запах ананаса успокаивал и пьянил Дилана. Он вновь вдохнул его, спрятав своё лицо в мягкую и пушистую ткань. Пушистая, прямо как волосы Лололошки.

Как только он коснулся себя, комната переполнилась сердечками, а мысли, наконец, не были такими страшными. Наоборот, они будто встали в правильное русло, что не могло не радовать тело. Это сразу подняло настроение, а от привычных отказов от истинного не осталось ни следа.

Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится. Нравится.

Он не заметил, в какой момент влюбился в Лололошку. В этого светлого и милого парня. Дилана ничуть не пугало, что он был мироходцем и имел проблемы с ментальным здоровьем. Наоборот, он принимал его с ног до головы. Принимал его красивые шрамы, разбросанные по всему телу, напоминающие созвездия. Его уникальные глаза, которые являлись самыми очаровательными во всей вселенной. Особенно, когда в них была черная искра. Пугающая, но такая завораживающая. А его кудри? Они на свету приобретали красивый рыжеватый оттенок. Раньше они не имели запаха, но сейчас отдавали ананасом.

Вспомнив об этом, Дилан уже не отстранялся от халата. Он вдыхал и вдыхал в него. Тело будто ударило током. Оно вздрогнуло в приятном возбуждении. Из уст вышел томный вздох.

А веснушки? Боже, Дилан обожал их! Он хотел бы взять Лололошку за щёки и расцеловать это творение солнца. Ло был безумно красивым, милым и очаровательным. Его улыбка заставляла и самого Дилана приподнять уголки губ. Он был лучиком света в его жизни. Самым тёплым и нежным лучиком, который только мог существовать.

Дыхание участилось. Дилан вынул пояс из халата и взял его в рот. От приливов любви он мог издать постыдные звуки, чего ой как не хотелось. Лололошка не должен знать, что происходило на данный момент в этой комнате. Не должен знать, как Дилану приятно думать о нём под быстрые движения одной руки. Порой они резко становились медленными, что сносило ему крышу.

Запретный плод сладок. Он считал запретным любить Лололошку. Но если на секунду представить? В этом ведь нет ничего плохого, так ведь? Если бы Лололошку можно было любить. Или Лололошка любил бы его в ответ. Так хотелось обнять его, взять за руку. Расцеловать его личико: носик, лобик, щёчки, губы. Мысли о поцелуе приятно будоражили разум Дилана. Интересно, а какой Лололошка в отношениях? Он тактилен, нежен? Как часто бы говорил Дилану, что любит его?

Сердечки уже начали выходить из щелей двери. Дилан испускал столько любви, сколько копил её неделями. Ему было так приятно. Так хотелось стонать, извиваться под напором чувств и говорить много-много раз имя возлюбленного. Хотелось сейчас выйти, одарить Лололошку любовью, заласкать его тело и показать, что Дилан не такой уж и плохой. Что он может быть нежным и хорошим, может любить и показывать свои чувства. Что он надежный человек, ему можно доверить всего себя, свои мысли и шрамы: душевные и телесные.

Дилан утонул в любви. Он не знал, что если сдерживать её, то в какой-то момент она выйдет из него так резко, в таком большом количестве. И она вышла. Она оказалась на руках, как только Дилан смог прочувствовал весь спектр эмоций, особенно её конец. Он не знал, что любить Лололошку было так приятно. Дилан почувствовал самый настоящий экстаз, который плавно начал отпускал его. Десятиминутное удовольствие оказалась для него долгим и одновременно быстрым. Сердечки постепенно пропали, осознание пришло. А вместе с ним и ужас. Приятный момент с самим собой резко приобрёл черные краски.

В ресторане стоял живой звук. Небольшая музыкальная группа исполняла на маленькой сцене джаз, заставляя посетителей влюбиться в данный жанр музыки. Официанты ходили с подносами среди множества столиков, обслуживая проголодавшихся гостей отеля. Пространство оформлено в теплых тонах с мягким освещением, которое добавляло уюта и интимности. В воздухе витал вкусный запах вина, но никто из посетителей не был в сильном алкогольном опьянении. Казалось, все стали одной огромной семьёй и желали друг другу хорошего времяпрепровождения за вкусной едой и бутылочкой вина.

За одним из столиков сидела миссис Линайви и её давняя подруга. Вторая, по чистой случайности тоже оказавшаяся здесь, бурно делилась новостями за последние месяца.

— У меня появился новый возлюбленный! И скоро меня замуж позовёт! С ним вот приехали сюда, обязательно познакомлю вас после ужина, — громко заявила женщина. Её внешность была самой обычной: уложенные в кудри волосы, шатенка, карие глаза и стандартный, но красивый макияж. Она выглядела строго и недоступно из-за четких черт лица: сильно выраженные скулы и прямой нос. Но несмотря на свою внешность, она громко смеялась рядом со старой подругой и ни капли не соответствовала своему грозному образу.

— Вау! Поздравляю! — обрадовалась миссис Линайви, — А я думала ты с дочкой приехала.

— Какой! Она всё на своих танцах. С утра до вечера в балетном училище. Поражаюсь ей! Активная растёт, умница! Горжусь ей, но хоть бы с матерью провела выходные! После развода с тем козлом она только ночевать приходит. А если ей выпадала свободная минутка, то со своим мальчиком возилась. Он мне так не нравится! Вот чувствую своим материнским сердцем, что он тоже козёл! А она в него по уши втрескалась, не слушается меня!

Она любила говорить только о своей дочке. Та была у неё единственной, других детей нет. Поэтому вкладывала в неё всю себя: поддерживала её увлечения, оплачивала костюмы на заказ для выступлений, старалась сильно не тревожить. Только вот на её выступлениях ни разу не была. Также, как и её бывший супруг. Он никогда не поддерживал танцы дочери и пытался делать всё, чтобы она забросила их. Ведь танцы, по его мнению, это несерьезно.

— Какая она у вас умничка! Она хоть чем-то увлекается, а мой целыми днями дома сидит! — возмутилась Линайви, отпив бокал с вином, — Бедная девочка. Наверное, боль так пытается пережить. Развод это дело действительно страшно для детей.

Разговор прервался. К ним подсел Лололошка — единственный, кто внешне был ярче всех остальных.

— Привет, мам! — улыбнулся Ло, а после взглянул на неизвестную женщину, — Здравствуйте!

— Так вот о каком приёмном ребенке ты говорила, Бетти? Какой он душка! — умилилась женщина. Она потянулась к щеке Ло и осторожно потискала его, — Каков красавец! Совсем на вас, на темненьких (Имелось ввиду цветом волос), не похож! Я мисс Картс. Дружу с твоим опекуном со средней школы! А где Дилан? Я его так давно не видела! Наверное, на отца стал похож, да?

— А как же! Сделать ему прилизанные волосы и надеть очки, так будет вылитый Виктор в молодости!

— Кстати, а где он? Чего-то не видать твоего мужа. Небось?.. — охнула мисс Картс, ведь подумала сразу о разводе.

— Нет, что ты! Он уже поужинал и убежал в номер.

Дилан появился, как гром средь ясного дня. Женщины взвизгнули, увидев угрюмый и недовольный вид парня. Он явно был не в настроении и вот-вот готов пустить огонь по всем посетителям ресторана. Дилан молча сел рядом с Ло, взял ложку и начал поедать то, что попадётся под руку. Он заедал таким образом стресс.

— Господи, Дилан! — громко удивилась миссис Линайви, — Что с твоим лицом?

— У него живот крутило. Он почти час просидел в туалете, — пожал плечами Лололошка. У него во рту уже был кусочек креветки.

— Какой ужас! Дилюш, нужна таблетка? У меня с собой целая аптечка, только скажи, — ужаснулась Линайви. Но Дилан лишь отрицательно помахал головой.

— Дилан, как ты вырос! — улыбнулась мисс Картс, — Помнишь меня? Крестная твоя!

— Меня крестили? — хмуро удивился Дилан.

— Нет, но мы привыкли называть её твоей крёстной, — отмахнулась Линайви, — Помнишь мисс Картс? Ты с её дочкой в садик ходил.

— Мам, я был в садике с детьми всех твоих знакомых.

— Дилан, ты дружил с девочками? — удивился Ло.

— Ни с какими девочками я не дружил! Я в садике по всей территории прятался от воспитателей. Ещё ел зубную пасту тех, кто не закрывал тюбик.

— Так это ты съедал их! — возмутилась мать, — Вот на кого жаловалась воспитательница и не могла поймать этого вора! И обвинили в этом совершенно невинного мальчика!

— Вечно голодный Дилан. Даже в садике, — посмеялся Лололошка.

— Дети действительно уникальны! — улыбнулась мисс Картс, — Ну да ладно, не помнит, так не помнит. Ничего страшного. Я пожалуй пойду, а то мой уже заждался. Ждите приглашения на мою свадьбу! Надеюсь, Бетти, ты приведёшь своих красавцев-сыновей!

— Несомненно, подруга!

Мисс Картс попрощалась и убежала за другой столик. Миссис Линайви посмеялась с голодных глаз своих сыновей и заказала им поесть.

Пока заказ делался, Линайви вышла подышать свежим воздухом. Дилан не мог оставаться наедине с Ло, поэтому пошёл за ней. Лололошка остался вынужден принимать поднос с едой у официанта и одному кушать, пока горячее. Не пропадать же добру. Что-то в последнее время все его оставляли наедине с едой.

Пока мать была в хорошем расположении духа, нужно поговорить. Дилану сильно не хотелось этого, но понимал, что деваться некуда. Тот позор, который он нёс на своих плечах, был слишком тяжелым, чтобы спокойно жить и дальше. Но если вдруг родители окажутся лояльными по отношению к группам людей с нетрадиционной ориентацией, то, может, они смогут принять сына таким, какой он есть? Он не скажет напрямую, кто он, лишь намекнёт. Ведь если самые близкие ему люди будут против подобного, то и Дилан подавно. Иначе эта борьба с чувствами будет продолжаться вечность.

Миссис Линайви стояла в коридоре подле открытого окна. Дилан, борясь с внутренним с собой, подошёл к ней и встал рядом. Мать что-то смотрела в телефоне и не сразу заметила сына. Но как только это произошло, она приятно удивилась.

— Что такое, Дилюш? — такой мягкий тон редко услышишь у неё.

Несмотря на обиду, которую держал её сын на неё, он не собирался показывать ей надутые гуды. Сейчас важнее его внутренняя борьба с установками в голове, приносящие дикий дискомфорт.

— У меня есть вопрос. Он очень странный. Но как бы ты среагировала, будь у тебя друзья геями или лесбиянками? — начал издалека Дилан. Он старался держать голос прямым, будто это не касалось его.

— Сынуль, вот это ты вопросы мне задаёшь. У тебя из друзей кто-то? Ну и наплюнь на это. Это ведь их дело.

— А будь ты матерью кого-то из них? Как бы ты среагировала, узнав, что у тебя такой сын или дочь?

— Дилан? — удивилась Линайви, — Ты по мальчикам? Или Лололошка?

— Нет! — сразу начал протестовать Дилан, — И не Ло! Никто из нас! У меня подруга такая, вот и не знаю, какой совет ей дать! — про подругу он не соврал. Такая действительно имелась.

— Знаешь, Дилан, — грустно вздохнула мать. Она быстро потеряла позитивный настрой, — Если бы ты спросил у меня об этом раньше, к примеру, год назад, я среагировала бы бурно. Ведь как же так? Как мой сын может быть кем-то из этих? Общество будет тыкать на всю семью пальцами! Но сейчас я понимаю... Лучше пусть на семью будут тыкать пальцами, но она внутри будет счастлива. Хотя бы один из её членов. У нас с твоим отцом всё очень туго... — её голос понизился и показалось, что начал дрожать, — Дилюш, вот мой тебе совет, как от женщины, которая прожила намного дольше тебя.

Линайви повернулась к своему сыну и осторожно взяла за плечи. Она была ростом ниже его, но Дилану казалось, что наоборот. Он чувствовал себя в данный момент ребёнком.

— Кто бы то ни был, мальчик или девочка. Пожалуйста, никогда не изменяй любимому человеку, даже для достижения какой-либо цели. Особенно, если ты видишь, что это прям твой человек. Не смей делать ему и себе больно. Лучше поговори с ним, поищите решение проблем, сделайте всё, чтобы не пришлось идти на унизительные и разрушительные меры, — Линайви под действием алкоголя совсем расплылась. На её глазах появились слёзы, а голос стал тоньше, — Не повторяй моих ошибок, прошу. Если тебя не примет общество, это лучше, чем если сделает это любимый человек...

Она уткнулась в плечо своего сына и разрыдалась. Дилан забегал глазами и не знал, что делать. Он сразу почувствовал себя неловко. Дилан впервые был в ситуации, когда родная мать, которую он привык видеть сильной и злобной, пускала перед ним слёзы. Даже когда она пьяна, держалась своего строгого образа. Но сейчас мать будто уменьшилась в размерах. Стала маленькой, хрупкой и беззащитной девушкой. Он видел её такой только на страницах альбома для фотографий. Такие же густые, длинные и черные волосы, завитые в кудри; ясное и чистое лицо с розовыми щечками. Медицинский халат, ведь в то время она училась в институте, а под ним розовый свитер с различными завитушками и узорчиками. Точно, её ведь любимый цвет — розовый. Нежный и милый цвет. Но всегда видел на ней только бордовые оттенки. Отец раньше дарил ей букеты розовых роз, и она становилась такой яркой и счастливой от полученного подарка. Когда это было в последний раз? Лет пять-семь назад? Дилан не мог вспомнить. Как и розовый цвет на ней.

— Прости меня за всё, Дилюш, — уменьшенная версия Бетти плакала и прижималась к сыну, будто к стене, которая спрячет её от тех грехов, что она совершила в юности, — Я всеми силами пыталась всё сохранить... Но в итоге начала терять и тебя...

Эта поездка была не просто так. Мать собиралась вернуть ту семейную атмосферу, которая не ощущалась уже несколько лет. Отдельный номер с отцом, чтобы поговорить с ним и вновь совершить попытку примирения. Но боль была сильнее. Отец даже не стал слушать её и вероятнее всего сейчас покуривал рядом с бассейном в номере. Он не верил в то, что та сожалела о случившимся. Измена действительно штука непростительная и очень сложная. И все это прекрасно понимали. Но Дилан видел, как она страдала из-за своей ошибки.

— Всё хорошо, мам... — Дилан осторожно обнял её. Впервые он осознал, насколько она маленькая в его объятиях, хотя всегда чувствовал себя таким рядом с ней, — Я не держу на тебя зла.

Дилан заметил чужой взгляд со спины. Он повернулся и увидел Лололошку. Ло тихо стоял и с волнением в глазах посматривал на родных. Возможно, ему было неуютно и даже стыдно здесь стоять, ведь он будто незаконно подсматривал за ними. Но это было не так. Он просто волновался.

— Ой, Ло, ты тут? — Линайви резко выросла и вернулась в свой прежний образ. Она принялась вытирать слезы с лица, тем самым растирая ещё сильнее потёкшую тушь, — Боже, прости, что видишь меня в таком виде. Ты не должен этого видеть.

— Всё в порядке, миссис Линайви, — грустно улыбнулся Лололошка, — Все люди, и даже мироходцы, имеют права на слёзы.

— Ох, Ло... — она отстранилась от Дилана и обняла уже Лололошку, — Солнце ты наше. Я же говорила тебе, что ты можешь не называть меня по фамилии.

— Я помню. Но миссис Линайви. Я хочу сказать вам, что вы очень-очень сильная женщина. Потому что родили и воспитываете такого прекрасного человека, как Дилан.

Ло посмотрел на него и тепло улыбнулся. Дилан сразу отвернул голову, почувствовав, что его щёки начали приятно гореть. Миссис Линайви хихикнула и притянула второго своего сына в объятия.

— Вы у меня такие хорошие! Очень рада, что у меня такие замечательные мальчики, — мать крепко прижала их к себе, и им ничего не оставалось, как обнять её в ответ.

Часть семьи была восстановлена. Миссис Линайви вновь засияла и пошла с испорченным макияжем обратно в ресторан; Лололошка начал хвастаться ей, как хорошо он играл в волейбол в школе; а Дилан шёл рядом и думал о своём. Он посматривал на Ло и наконец осознал. Он влюбился. Но борьба с чувствами ещё была незакончена. Ведь внутренние установки было не так просто изменить в нужное русло. Соответственно, его ждала огромная работа с мыслями и принятием чувств. А после и с пониманием...

Что это безответная любовь.