Обычные будни

Дилан, сидя за своим компьютерным столом, что-то тихо печатал на ноутбуке и иногда поглядывал на Лололошку. Он часто вертелся и ёрзал на своей кровати. Порой даже мычал. Наверное, ему снился очередной кошмар.

Сон — это одна из хрупких частей Лололошки. Его сны почти всегда были беспокойными, не позволяющими нормально выспаться и отдохнуть. Дилан раньше этого не замечал, ему плевать было. Но сейчас, несмотря на то, что всё ещё всё равно, он видел многое. Оказалось, Лололошка и днём частенько спал. На часок-два он затихал в комнате, в гостиной, на кухне или там, где находился. Лололошка мог заснуть даже в самой неудобной позе. С ним охотно принимала марафоны дневного сна Абилка. Или, к примеру, ночью Лололошка не спал до самого рассвета. Дилан в это время уже спал глубоким сном, но когда вставал по нужде или за стаканом воды, замечал тусклое свечение телефона, исходящее от чужой кровати.

Лололошка никогда не жаловался. Ни на плохой сон, ни на что-то ещё. По нему никогда не было видно, что его что-то тревожило. Он практически никогда не говорил о своих проблемах. Лишь за бутылкой вина или намёком. Он будто боялся потревожить кого-то из членов новой семьи. И это понятно, ведь Дилан всячески показывал, что его проблемы ему не интересны. Ведь это же Дилан, ему ничьи проблемы не интересны, кроме своих собственных. Но...

Какого быть человеком, на которого всем плевать?

По рассказам Лололошки Дилан узнал, что в стационаре был его брат. Родной человек, который являлся настоящим козлом и предателем. Сложно представить, какого было Лололошке, узнав, что даже близкому родственнику он оказался ненужным. Лишь заменой для умершей сестры. Но чем Лололошка отличался от сестры? Чем он хуже? Чем он заслужил такого отношения к себе? Что он такого сделал, чтобы стать подопытной крысой в стационаре? По Лололошке не видно, что он мог бы кого-то ударить или сказать что-то плохое сторону в чью-то сторону. Так за что его так возненавидел даже собственный брат?

Какого быть Лололошкой, когда даже в приёмной семье ему не рады?

Дилан по документам его брат. Но становиться им для него он не собирался. Дилан не считал Лололошку семьёй или родственником. Он видел в нём только сожителя и знакомого. Но что, если у Лололошки всё иначе? Что он, наоборот, считал Дилана своим братом? И каждый раз, когда Дилан наезжал на него, в его голове запускался защитный механизм? Что, если Дилан был похож на его брата? Получается, Дилан своим поведением и существованием не только обижал его, но и заставлял ощутить на себе старые триггеры?

Не важно...

Единственное, в чём был Лололошка впереди Дилана — это внимание родителей.

Сняв свои наушники и положив на стол, Дилан встал со стула и тихо вышел из комнаты. На часах показывало два часа ночи, а на кухне всё ещё горел свет. Кого-то охватила бессонница или не спалось, как Дилану. Пройдя на кухню, он обнаружил свою мать, сидящую за столом и попивающую вино. Родители пьют крайне редко, но мать иногда давала себе расслабиться таким способом. Благо она не знала, как Лололошка недавно напился. Дилан догадывался о том, что родители не будут следить и за Лололошкой тоже. Так и оказалось. Мать года, не следит даже за приёмным сыном. Хотя нет, родители года, ведь отец тоже не знал о похождениях к Чеду. Дилан ничего им не рассказывал, в этом нет нужды. Он перестал это делать ещё в десять лет, поняв, что родителям неинтересно слушать его детские рассказы, как они с Брэндоном и Карлом хорошо погуляли. Или как он покормил на улице первого дворового кота. Дилан был сам по себе весь подростковый период, поэтому не понимал желания отца забрать Лололошку к ним.

Дилан, пройдя к раковине, достал из настенного кухонного шкафа свою кружку. Налил воды из-под крана и залпом выпил, после чего поставил на место. Он уже собирался обратно уходить в свою комнату, но тут голос подала мать:

— Ты даже не спросишь, почему твоя мама пьёт, сынок? — грустным и пьяным голосом спросила женщина, вертя в руках бокал с вином. Дилан, повернувшись к ней, пожал плечами.

— Не знаю. Наверное что-то на работе у тебя.

— Тебе даже неинтересно?

— Нет.

— Вот как... — истерично усмехнулась она, — Вырастила неблагодарного сына, которому плевать на свою собственную мать... Тебе и твоему отцу... Всем плевать на меня! Я ему говорила, брось ты эту работу, она рискованная, ведь к мироходцам в Иллии предвзято относятся, а он: "Не-ееет, что ты, как я могу!". Наверняка там любовницу себе завел, вот и не хочет! А наша жизнь как на иголках! У нас Лололошка! Никто не должен знать, что он наш сын! Родным плевать на меня, только приёмный сын волнуется, спрашивает, как дела!

Ну началось в колхозе утро, как бы сказал сейчас Дилан, но предпочёл промолчать.

Обычно в полных семьях для мальчиков ближе становилась мать. Она собой показывала, какими являлись женщины. Она — пример, на который в будущем будет ориентироваться сын. Если у него с матерью были замечательные отношения, то он будет открыт к будущим отношениям. Будет знать, как проявлять и получать заботу. А если отношения были не самыми хорошими, то у мальчика начнутся проблемы с доверием к противоположному полу. Также работало и с отцом. Он показывал сыну, какая может быть дружба между парнями.

А у Дилана отношения ужасные с обоими родителями. Особенно с матерью. В детстве они были самыми теплыми и любящими. Но после измены матери отцу, всё обрушилось. Дилан стал видеть в матери что-то мерзкое. Ужасное. Он осуждал её поступок. А мать видела, что даже родной сын был против неё, поэтому отыгрывалась на нём, вываливая на него всю свою обиду и злость на этот мир. Хотя, казалось, виновата была лишь она одна. Но никто, даже Дилан, не горел желанием копаться в причинах, почему мать совершила такой ужасный и грязный поступок. Измену не оправдать.

Миссис Линайви, облокотившись на спинку стула, прикрыла свободной рукой своё лицо и устало вздохнула. Дилан, подкатив глаза, начал выходить из кухни. Не собирается он слушать эти сопли.

— Кому кто изменял, так это ты отцу. А отец никогда не сделает таких мерзких поступков. Он любит свою работу, — холодно ответил Дилан, выходя в коридор.

— Ах ты злопамятный... Решил насолить, когда матери и так плохо! Это было семь лет назад! — повысила голос мать, недовольно взглянув на своего сына.

— Плохо от чего? Что у кого-то мысли из пустого места и низкая самооценка? — усмехнулся Дилан, взглянув через плечо на свою мать. Та резко поднялась и схватилась за бутылку, намереваясь кинуть её прямо в сына. Дилан, испугавшись, резко дернулся в её сторону и схватился за запястье матери, в которой она держала бутылку. Но он испугался не за себя.

— Только попробуй кинуть! Лололошка спит! — огрызнулся Дилан, отобрав резким движением бутылку, — Он плохо спит, а ты ещё со своим выпендрёжем!

— Лололошка плохо спит? — переменилась в лице миссис Линайви, словно позабыв все тревоги до этого. Она быстрыми шагами вышла из кухни. Дилан испугался, что она пошла в его комнату, поэтому пошёл за ней. Но, к счастью, она просто зашла в зал и рылась в корзине с редко используемыми медикаментами, которую достала из подвесной тумбы под телевизором.

— Дилан, подойди сюда! — громко шепнула Линайви.

— Чего тебе ещё... — недовольно произнёс Дилан, заходя в зал. Она убрала на место корзину, подошла к нему и дала упаковку с таблетками в руки.

— Вот, мне от бессонницы хорошо помогало! Вдруг и ему поможет. Почему ты не сказал, что у него проблемы со сном? Может, отцу сказать? Он же психиатр, наверняка знает, какие таблетки дать!

— А надо было? И не надо ничего говорить отцу, — насупился Дилан.

— Конечно надо!

От этого шума проснулся Лололошка. Он вышел из комнаты, протирая рукой сонные глаза. В пижаме голубого оттенка, с рисунком повторяющихся облаков. Дилан, услышав еле слышный скрип паркета, вышел в коридор и обнаружил его.

— Что за шум... — сонно спросил Лололошка. Он подошёл к Дилану и уткнулся своим лбом в его плечо. На такой жест глаза Дилана быстро округлились, и он отошёл от него на шаг назад. Лололошке пришлось пристроить голову на твёрдый дверной проём.

— Ну вот видишь, ты его разбудила! — недовольно произнёс Дилан, глянув на мать с презрением.

— Лололошка, милый, прости меня! Ты плохо спишь? — женщина подошла к своему второму сыну. Взяла в одну ладонь его голову, чтобы осмотреть лицо, а второй поглаживала по кудрявым волосам. Он проморгался, сквозь сон посмотрел на своего опекуна и сморщил нос. От неё несло алкоголем.

Дилан, смотря на то, как мать волнуется за Лололошку, почувствовал себя некомфортно. Даже за него она так не беспокоилась, как за Лололошку. То есть, её напугало, что он плохо спит, а то, что Дилан стоял на ногах в два часа ночи, не смутило?

— Ну... Кошмары снятся, но когда Дилан рядом, то мне спокойней, — улыбнулся Лололошка, а после повернулся к Дилану и взял его за рукав домашней футболки, — Пошли спать...

Спокойней? Рядом с Диланом? Ну уж нет, пусть таблетки пьёт, которые дала ему мать. Не собирается он убаюкивать Лололошку на ручках. Но обратно в комнату он с радостью пойдёт.

— Да, сейчас, — ответил Дилан.

Послышался звук открывания входной двери. Это был отец. Миссис Линайви, повернувшись на шум, вспомнила, из-за чего пила вино и горевала. Обида вновь обрушилась на её плечи. Она топнула ногой и направилась в сторону мужа, желая тут же накинуться на него и кричать о своих чувствах: о том, как ей больно и тоскливо. Дилан напрягся. Ему это не нравилось. Он всегда ненавидел ссоры родителей, ведь бывали моменты, когда ему приходилось разнимать их и объяснять очевидные вещи. Порой взрослым в этом доме были не они, а Дилан.

— Ах ты, сукин сын! Вернулся, наконец! Что, сколько девчонок уже за эту ночь вытрахал?! — гневно крикнула мать. Она подошла к мужу и дала ему сильную пощёчину. Лололошка от этого вздрогнул и скрылся за спиной Дилана.

— Ты что делаешь, ненормальная?! — недовольно произнёс отец, взявшись за свою щёку.

— Пойдем в комнату... — тихо произнёс Дилан. Лололошка кивнул, и они осторожно проскользнули в комнату, стараясь не попасть под горячую руку миссис Линайви.

Дилан сразу закрыл дверь на защёлку. Из коридора начали доноситься крики обоих родителей. Дилан подкатил глаза, а Лололошка взглянул на него. Это первый раз, когда он видел и слышал подобную сцену. Дилану было стыдно за них. Очень.

— Теперь я точно не усну... — тяжко вздохнул Лололошка. Он подошёл к своей кровати и сел на неё.

— Выпей таблетки, которые мать дала.

— Я не люблю глотать таблетки. Любые таблетки.

— Значит не спишь. Зато я пошёл спать. Покеда.

Дилан уже направился в сторону ступенек на второй ярус кровати, как Лололошка схватил его за локоть. Дилан обернулся и увидел его ладони. Он что, спит даже в этих перчатках без пальцев? Кто в здравом уме будет носить их дома, особенно спать в них?

— Ты чё, носишь перчатки даже дома? Ну и дикость, — изогнул бровь Дилан.

— Руки мерзнут, — ответил Лололошка, — Могу ли я тебя о кое-чём попросить?

Это что должно быть, что руки мёрзли, когда на улице летняя тёплая ночь? Из-за работающего кондиционера? Но он и так на минимум дует!

— Валяй.

— Посиди со мной немного, пожалуйста, пока я не усну.

— Ещё чего захотел. Я сам спать хочу.

— Хорошо. Тогда извини...

И всё. Лололошка отпустил Дилана и ушёл на свою кровать. Вот так порой просто отказать ему. Когда Лололошка просил помощи у Дилана, то понимал с первого раза слово "нет". Его никогда не обижал или не расстраивал ответ. Он молча шёл сам решать свои проблемы. А решал он их или нет — Дилан не знал. Именно сейчас он увидел, что Лололошка подал знак. Он всегда их подавал, но Дилан не замечал. Что ему тревожно, что он хочет, чтобы именно Дилан был рядом в данный момент. Или ему просто некого выбирать, поэтому обращался к единственному в этой комнате человеку?

Дилан постоял, подумал, наблюдая за тем, как Лололошка ложился в свою кровать. Из коридора вновь донеслись крики родителей.

Какого быть Лололошкой, когда даже в приёмной семье ему не рады?

Дилан тяжко вздохнул. Он кинул таблетки на свой компьютерный стол и сел на кровать рядом с Лололошкой. Тот очень удивился, что Дилан всё же решил посидеть с ним, и улыбнулся. К ним присоединилась сонная Абилка, которую тоже разбудили. Она клубочком уложилась на ногах Лололошки, что было редкостью.

— Даже Абилка пришла помогать тебе заснуть, — усмехнулся Дилан.

— Ага... — тихо произнёс Лололошка, а после улыбка пропала с его лица, — Давай о чём-нибудь поговорим.

— О чём? В моей голове только вопросы, которые явно не понравятся тебе. Так что засыпай.

— Есть ли среди них не самый страшный вопрос?

— Хм... — Дилан задумался, — Думаю, есть.

— И какой же?

— Я похож на твоего брата?

От таких слов Лололошка принял сидячее положение. Он неоднозначно посмотрел на Дилана. Несмотря на то, что первый был без очков, второй не смог прочитать его эмоцию.

— Откуда... такой вопрос? — осторожно спросил Лололошка.

— Мало ли я там внешне на него похож или характером. Или тебя беспокоит, что я твой сводный брат.

Дилан не понимал смысл своих же вопросов. Зачем он это задал? В этом квартире страдальцы были все, но беспокоились только об одном Лололошке. А о Дилане кто-нибудь подумает?

— Ты мне друг, Дилан. Я не считаю тебя братом или тем, кто похож на моих родных. Ты даже близко на него не смахиваешь.

Друг... какое громкое слово.

— Эй, я не давал добро называть меня другом, — насупился Дилан.

Лололошка тихо хихикнул. А после перевёл взгляд в сторону тёмной комнаты и задал неожиданный вопрос:

— Хочешь знать, как он выглядит?

Ого. Может, Лололошка ещё и имя его скажет? Или у них это семейное — быть загадочными?

— Ты мне чё, фотку покажешь? То есть, в интернете нет ни одной его фото, зато у тебя есть?

— У меня её нет. Но есть больше. Посмотри на меня.

Дилан поднял бровь и посмотрел на Лололошку. Лохматые кудрявые волосы, усталое выражение лица, темные глаза. Вновь эти темные глаза, где не было отблесков жизни. Однако, его усталый вид давал понять мозгу, что перед Диланом живой человек.

— Что ты видишь? — немного наклонил голову набок Лололошка.

— Тебя. Чё я ещё должен увидеть?

— Ты видишь не только меня, но и его тоже.

Дилан осмотрела Лололошку сверху вниз.

— Чё? Типа у тебя раздвоение личности?

— Боже, нет! — теперь уже Лололошку насупился, — Почему все вокруг пытаются что-то приписать мне? У меня нет раздвоения личности. Мой брат — близнец.

— Оу...

Действительно "оу". Потому что брат-близнец — это в разы хуже. Во-первых, потому что, как принято говорить, близнецы всегда тесно связаны между собой. Во-вторых, Лололошка буквально каждый день в зеркале видит не только себя, но и того, кто нанёс ему моральную боль. Это ужасно. Лололошке нигде не спрятаться от него. От того, кто теперь всю жизнь будет преследовать его.

Жалость. Так описывается Лололошка. Одним словом.

— Получается, ты... — но Дилан не успел задать вопрос. Лололошка приложил палец к своим губам и шикнул.

— На сегодня вопросов достаточно, — улыбнулся Лололошка.

Дилан на это фыркнул и подкатил глаза. На самом интересном месте прервали! Но разговор продолжился, только на другую тему.

— Скажи, как меня зовут? — спроси Лололошка. Дилан в недоумении нахмурился, а после приподнял бровь.

— Эээ... Зачем?

— Пожалуйста.

— Ладно, Лололошка.

— Ещё раз.

— Лололошка?

— А теперь кратко.

— Эм... Ло?

— Ещё.

— Ло.

— Ещё.

— Да блин, сколько ещё?! Ло! — возмутился Дилан.

Лололошка пододвинулся к нему и посмотрел в глаза. Абилке пришлось встать и лечь рядом, так как тот убрал свои ноги под себя. Дилан наклонился назад, пока к нему сокращал расстояние Лололошка. Второй пытался установить зрительный контакт, на что первый отворачивал голову и смотрел куда угодно, лишь бы не на него. Что на Лололошку нашло? Что ему нужно? Это очень напрягало Дилана, когда на него в наглую так пялились.

— Ложись спать, — тихо произнёс Дилан.

— Спасибо тебе.

— За что?

— Что я для тебя Лололошка, а не... Неважно.

Лололошка выпрямился, а после улёгся обратно в кровать. Он устроился поудобнее и обнял свою игрушку-курицу.

Дилан ещё долго смотрел на него. Может, не только жалость описывает Лололошку?