Обычное утро
За окном медленно светлело небо, это было то самое раннее утро, когда солнце ещё не встало, но ночь уже отступила, оставив после себя серую дымку и росу на траве.
Эрвис стоял у плиты, помешивая овсянку в маленькой кастрюльке. Русые волосы были слегка растрёпаны после сна, дома он позволял себе не заморачиваться с причёской. На нём была старая, выцветшая футболка и домашние штаны.
— Папа, а можно мне много-много сахара? - раздалось откуда-то снизу.
Он опустил взгляд. Сын стоял рядом, вцепившись маленькими пальцами в его штанину, и смотрел вверх огромными голубыми глазами — точно такими же, как у его светловолосой матери. Русые волосы мальчика торчали в разные стороны после сна, и на лице застыло выражение абсолютной детской серьёзности.
— Если мама разрешит, - ответил Эрвис, пряча улыбку.
— Мама разрешит! - уверенно заявил мальчик и побежал в комнату. — Мама, папа сказал, что если ты разрешишь, то можно много сахара!
Из спальни донесся тихий смех.
Эрвис усмехнулся, снимая кастрюльку с плиты. Через минуту его жена вышла на кухню, сонная, в длинном халате, запахнутом наспех. Подошла сзади, нежно обняла его за талию и уткнулась носом в шею.
— Доброе утро, - пробормотала она.
— Доброе, - он повернулся и поцеловал её в макушку. — Выспалась?
— Ага. Этот маленький разбойник меня не будил сегодня. — Она кивнула на сына, который уже залез на стул и нетерпеливо болтал ногами.
— Я не разбойник, - важно поправил мальчик.
— Прости, разбойник, - с наигранной серьёзностью кивнула она.
Завтракали все вместе. Эрвис насыпал сыну совсем чуть-чуть сахара, но сделал вид, что положил целых три ложки. Мальчик довольно хрустел тостами, перепачкавшись вареньем до ушей. Жена пила кофе, листая какую-то книгу, и иногда поглядывала на них поверх страниц с выражением тихого счастья.
— Сегодня погода хорошая, - сказала она.
— Может, съездим куда-нибудь? В парк? Или на озеро?
— Я хочу на озеро! - заорал сын с набитым ртом.
— Жуй сначала, - Эрвис промокнул салфеткой его щёку. — Подавишься же.
— Не подавлюсь, я большой.
—А вот и нет.
— А вот и да! Я вчера померился с дядей Робертом, я ему до пояса!
— До пояса – это всё ещё маленький.
Мальчик нахмурился, но ненадолго, через секунду уже снова жевал, довольно жмурясь.
Эрвис смотрел на них со спокойной и тëплой улыбкой.
Парк, казалось, только проснулся. Туман низко стелется над травой, и мокрая листва блестит, будто ее покрыли лаком. Скамейки влажные от росы, фонари горят тускло и уже не нужны, а небо наливается нежным светом. Тишину парка нарушает только резвящийся Сын, носившийся по дорожкам, пугая голубей и собирая шишки, которые потом пытался засунуть Эрвису в карман. Жена шла рядом, иногда останавливаясь, чтобы сфотографировать то сына, то мужа, то просто облака.
Она любила фотографировать, даже когда куда-то опаздывала находила минуточку, чтобы сфотографировать прекрасный пейзаж.
— Эй, слезай с дерева, упадёшь же! – крикнул Эрвис через всю улицу видя как сын полез на дерево
— Не упаду! - крикнул сын, но слез. Подбежал к ним, запыхавшийся, с веточками в волосах.
— Пап, смотри, я почти залез на самый верх!
Вечером они жарили сосиски на маленьком мангале, который Эрвис притащил из багажника. Сын вертелся рядом, требуя, чтобы ему доверили "самое главное дело", переворачивать сосиски палкой. В итоге одна сосиска упала в угли, но мальчик так расстроился, что Эрвис отдал ему свою.
— Ты лучший папа на свете, - торжественно заявил сын, вгрызаясь в сосиску.
— Я знаю.
— Скромный, - расхохоталась жена.
— А зачем скромничать, если это правда?