Общага

Прошёл месяц. Может, чуть больше. Время шло слишком быстро.

Руслан привык к скрипу второй кровати, к вечному бардаку на половине соседа, к тому, что Даня то пропадает на сутки, то торчит в комнате, не выходя никуда. Привык даже к подколам — «профессор», «шатенчик», «зануда». Он перестал обижаться и иногда даже отвечал.

Они не стали друзьями. Но что-то изменилось. Нил больше не пил, не курил в комнате. Руслан иногда покупал два кофе. Рыжий иногда мыл посуду — свою, по крайней мере. Могло быть и хуже.

В тот вечер Руслан возвращался поздно. Смена в кафе затянулась, автобус опоздал, на улице лил дождь. Он промок, замёрз и мечтал только об одном — сходить в душ и лечь в кровать.

Ключ повернулся в замке. Он толкнул дверь.

И замер.

Свет был включён. На кровати Нила сидело сразу двое. Рыжий полулежал, откинувшись на стену, с бутылкой в руке. Рядом сидела девушка. Блондинка, короткая юбка, смех — слишком громкий и звонкий. На столе куча бутылок. Пустых и не только.

Руслан стоял в дверях. Мокрый. С сумкой на плече. И смотрел на них.

Даня поднял на него глаза. Мутные и пьяные. Он усмехнулся.

— О, профессор. А мы тебя не ждали.

Девушка обернулась. Посмотрела на Руслана, потом на Даню и хихикнула.

— Это твой сосед?

— Ага. Самый правильный человек на свете. Руслан Сергеевич, можно просто — зануда.

Руслан не двинулся с места. Смотрел на стол. На разбросанные вещи, на девушку, на Даню.

Что-то внутри сжалось. Он сам не понял что.

— Убери это, — сказал он тихо.

— Что?

— Всё это. Убери.

Нил засмеялся. Но как-то невесело. Слишком громко и мерзко.

— Ты не в настроении, да? Работа, дождь, всё дела. Расслабься, профессор. Присоединяйся.

Он протянул ему бутылку.

Руслан не взял.

— Я сказал — убери.

Голос был ровный. Но в нём было что-то такое, от чего даже девушка перестала смеяться. Даня смотрел на него слишком долго, и шатен выдержал этот взгляд.

— Ладно, ладно. — Он встал и пошатнулся. Девушка придержала его за руку.

— Может, нам уйти? — спросила она тихо.

— Нет, — сказал Руслан. — Тебе не надо уходить. Ему надо уйти.

Он кивнул на Даню.

Нил замер. Потом посмотрел на него. И в этот раз в глазах не было насмешки. Было что-то другое. Что-то, что Руслан уже видел — месяц назад. Когда Данила его услышал и сделал так, как Тушенцов попросил.

— Ты меня выгоняешь? — спросил он тихо.

— Я тебя прошу уйти. Разница есть.

Девушка встала, поправила юбку и взяла сумку.

— Я, наверное, пойду. — Она посмотрела на рыжего. — Позвони.

И выскользнула за дверь.

В комнате стало тихо. Только дождь стучал по подоконнику. Даня стоял посреди комнаты с бутылкой в руках.

— Знаешь, что? — сказал он вдруг. — Ты правда думаешь, что ты лучше меня?

Руслан молчал.

— Думаешь, если ты не пьёшь, не куришь, учишься, работаешь — ты лучше? — Нил поднял на него глаза. — Ты просто боишься. Всё время боишься. Я вижу.

— Чего я боюсь?

— Что тоже сорвёшься. Что тоже станешь как я или хуже. — Нил усмехнулся. — Ты поэтому за мной следишь. Заботишься. Поэтому не жалуешься. Тебе интересно, что будет, если я упаду совсем.

Руслан смотрел на него спокойно.

— Ты пьян.

— Я пьян, — согласился Нил. — Но я прав.

Он поставил бутылку на стол. Слишком громко. Потом взял куртку.

— Я уйду. Как ты просил.

Он пошёл к двери. Руслан не двинулся с места. Уже у выхода Кашин обернулся.

— Только знаешь что, Рус… если я упаду — ты первый, кто придёт меня поднимать.

Дверь закрылась.

Руслан стоял один. Мокрый. Уставший. В комнате пахло алкоголем и чужими духами. Он подошёл к столу, собрал бутылки и кинул пакет у выхода.

Потом сел на кровать и долго смотрел в стену.

Шатен не знал, сколько прошло времени. Час. Два. Нил не вернулся.

Руслан лёг. Не раздеваясь. Закрыл глаза. Но сон не шёл.

Он думал о том, что Даня прав. И о том, что он, Руслан, действительно боится. Только не того, что сорвётся, а того, что уже не может перестать думать об этом рыжем идиоте.

Утром Даня не вернулся. Ни в обед. Ни вечером.

На следующий день — тоже.

Руслан сказал себе, что ему всё равно. Но телефон держал в руке, постоянно порываясь набрать номер.