Обет на костях

 Он выполнил уговор. Перед генералом раскинулось поле костей.

Достойная жертва? Генерал задавался этим вопросом, пока готовил убийственный марш-бросок своим войскам. Утопить солдат в реке смерти в обмен на безукоризненную преданность тех, кто придёт на смену. Не давление, не хитроумный манёвр – настоящая сила, обещанная свыше. Больше никто не посмеет ослушаться его приказов. Буквально не посмеет, не сможет.

Если бы генерал не потерял сына, он не доверился бы худющей девочке в балахоне, говорящей о каком-то равновесии сил, о смерти и власти. Но генерал видел таких, как она, когда пытался вернуть Никки из лап смерти. Тогда они смеялись над его отчаянной попыткой. Смерть невозможно отозвать, как лохматого сторожевого пса.

Зато уже тогда генерал понял, что смерть была среди высших сил разменной монетой. Чтобы безвозвратная потеря не была напрасной, энергию от выхода души направляли на силы жизненные, создавая могущественных людей. Девочки в балахонах были этакими менялами: договаривались с высшими силами о награде и принимали души. Чаще такой обмен происходил без ведома человека, его совершившего, но знающие могли и устроить полноценную сделку.

Генерал не относился ни к тем, ни к другим. Проводница-девочка пришла к нему сама и передала предложение одного из своих покровителей. Власть. Кто бы мог подумать, что и это была жидкость, перетекающая по сосудам-людям, а не нечто, созданное самим человеком.

Со слов девочки выходило, хранитель Власти будет крайне огорчён, если талантливый полководец потопит себя в горе по погибшему сыну. Давно же этот хранитель не заглядывал к смертным – они лгали гораздо лучше. Генерал не был глуп. Очевидно, хранитель искал себе марионетку, исполнителя во плоти.

Хранитель Власти ошибся: генерал не был талантливым полководцем, потому что такой отказался бы от нечистой сделки. Генерал согласился. Ради обещанной силы: отдавать такие приказы, которых невозможно ослушаться.

Чтобы ни один сын не сбегал, когда ему говорят остаться! Чтобы ничьё тело больше не привозили в пропитанном кровью мешке. Чтобы не видеть фуражку со сломанным козырьком и не вспоминать, как ещё день назад она слегка спадала с узкой макушки.

Никки это не вернёт, но может спасти остальных.

Какой ценой, генерал? – уже нашёптывал голос девочки-проводницы рядом. А этих спасло?

Да, эгоистично, наивно и недальновидно. Даже жестоко. Целое поле, усеянное трупами в форме – для людей непомерная жертва, но для высших созданий – цена самая подходящая. От рукопожатия с проводницей закололо в пальцах – это перетекала Власть. Договор выполнен, и это всё, что имело значение.