Обещай мне вырастить лес

В тёплую июльскую ночь, когда асфальт ещё не успел остыть, на тротуаре сидели двое. Будда был в сланцах и с наушниками на плечах, держал в руке пластиковый стаканчик и улыбался. Иисус, побитый и потрёпанный, подливал товарищу воду, которая тут же превращалась в вино. Иногда капли приземлялись на расшнурованные кеды, рядом с брызгами носовой крови. Будда говорил на хинди, Иисус говорил на иврите, но друг друга они прекрасно понимали.

– Так и давно ты здесь ходишь? – спрашивал Будда.

– Ну... Сюда пришёл месяц назад, – отвечал Иисус.

– И в первый раз тебя так?

– Не. Раз... В пятый, что-ли. Я не запоминаю.

– Подставлять вторую щёку неприятно, знаю.

– Все рано или поздно сожалеют о своих грехах. Эти... Просто ещё не готовы. Твоё здоровье, – Иисус поднял стаканчик.

– Давай лучше за твоё. Тебе нужнее.

Жёлтые фонари бликовали на поверхности вина. Они отражались от ран и целой кожи. Желтели волосы, желтели сланцы, желтели шнурки кед. На улице почти никого не было. Редкие машины не обращали внимания на двух товарищей на дороге – типичная посиделка в Питере.

– А разве ты не должен прийти ближе к Страшному Суду? – спросил Будда.

– Должен. Но просто погулять мне никто не запрещает.

– Отец не против?

– Мы с ним... – Иисус тяжело вздохнул, – Не в самых лучших отношениях. Я, знаешь, не большой любитель массовых истреблений, наказаний и людского страдания. Но разве ж он будет слушать мою критику?

Будда молча кивнул. Халат слегка спал с его плеч, даря чудесную ночную прохладу. Мимо прошли два подростка, коротко глянули на парочку и пошли дальше. "На каком языке они говорят? – Наверное, на таджикском, – Знаешь, они похожи на таджиков".

– А может, Страшный суд уже скоро, – добавил Иисус, – Вон, евреи уже вернулись на историческую родину...

– А ты не хочешь? Ну, Страшного суда.

– Да конечно нет. Кто ж хочет?

– Я попробую ещё раз поговорить с Отцом. Может, он наконец послушает.

– Надеюсь.

В кустах послышалось шевеление. Иисус поднял голову и прищурился:

– Эй, ты, нечистая сила!

В ответ раздалось дьявольское шипение. Два жёлтых глаза блеснули в темноте.

– Да не злись ты. Поди сюда, мы тебе тоже нальём, – Иисус достал из-за пазухи ещё один стаканчик.

– А я от этого не буду пениться? – спросили из кустов

– Оно ж не освещённое. Не будешь, конечно.

На дорогу выполз Чёрт. Длинные рога задевали ветки, хвост торчал из прорези джинс, а клыки были жёлтые, как у курильщика.

И вот уже компания из трёх отдыхающих сидела на бордюре. Чёрт много ругался, курил косяк и передавал его Будде. Иисус оставался при вине.

– ... Встать на путь истинный можно в любой момент, даже если ты чёрт, – говорил Иисус.

– И за что мне молиться? За мою бессмертную душу? – спрашивал Чёрт.

– Ну, у тебя её нет... Молись за своих друзей-чертей.

– Они не оценят.

Потом трое шли по району. Чёрт говорил о тяжести варения грешников, Иисус говорил о том, что у них всё ещё есть шанс покаяться, а Будда говорил, что в следующей жизни им будет полегче.

– Лучше всего, как по мне, – говорил Будда, – Переродиться деревом. Например клёном или елью. Сидишь себе на одном месте, ветер тебя качает, спешить никуда не надо. Есть время на размышления.

– Думаешь? – усмехнулся Чёрт.

– Знаю. Я был деревом очень-очень давно.

– Ну, вот ты глянь, – Чёрт покрутился на месте показывая ладонями на окна домов и бетон тротуаров, – Ни одного дерева! Зато людей хоть отбавляй. А это самые грешные существа! Вот ты знаешь хоть одного чёрта-тополя? Нет? Именно! Они все люди!

Чёрт оторвался чуть вперёд, отстукивая ритм каблуками берцев. В это время Иисус наклонился к Будде и шепнул:

– Слушай, старик. Если всё-таки не удастся отговорить Отца, пообещай мне вырастить на это Земле лес. Еловый или дубовый. И насели его душами всех несправедливо убитых.

– Обещаю, – кивнул Будда, крутя в руках косяк, – Ты, я вижу, тоже немного вдыхал?

– Са-амую малость.

Утром разбежались. Чёрт вернулся в Ад, жарить грешников. Иисус в райский сад, Будда – в вечность. Работяги проснулись и отправились на кто куда. "Совсем не выспался, – Опять какие-то алкаши орали под окнами! – Вот же ж сволочи!".