Обеденный перерыв

Предупреждение: АУ аврор Малфой
Драксис Малфой опустила поднос на пустой стол в самом углу столовой, дальше всех от линии раздачи. Никто ни разу не помахал рукой в приветствии, не пригласил за свой стол. Кто-то отводил глаза, кто-то не замечал или делал вид, что не замечал, кто-то, наоборот, таращился, не скрывая любопытства или неприязни. Драксис прекрасно знала, что так будет. Знала в тот момент, когда принимала это глупое решение. Теперь же, когда глупое решение осело на её плечи алой форменной мантией, какие-то там унылы обеды в одиночестве точно не смогли бы вытравить её из Министерства. В конце концов, умением цепляться за свою должность род Малфоев славился издавна.

С громким стуком на стол приземлился ещё один поднос. Драксис скептически посмотрела на внезапно занятое место напротив. А потом использовала всю аристократическую выдержку, что так упорно воспитывали родители, чтобы не дрогнувшим голосом спокойно сказать:

— Здравствуй.

Напротив сидела Роз Уизли. Драксис удивилась бы меньше, если бы за стол перед ней присел перекусить дементор. Уизли кивнула в ответ на приветствие и пододвинула к себе суп. Драксис незаметно окинула взглядом столовую: свободных мест было предостаточно. Затем Драксис не отказала себе в толике любопытства и снова посмотрела на Уизли, но та уже приступила к еде — так, будто каждый день приходила к дальнему столу, чтобы провести обеденный перерыв со своей отличной подружкой Драксис Малфой. Потратив оставшиеся крохи выдержки на то, чтобы подавить вздох, Драксис тоже вернулась к еде. Уж чего, а быть той, кто начнёт невыносимо странный — а другим он не мог оказаться по определению — разговор, она не хотела.

— Помнишь, ты говорила, что мои родители нищие? — внезапно глухо спросила Уизли, отставив пустую тарелку от первого, но так и не прикоснувшись ко второму. — Что у нас семья, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители?

Драксис кивнула, не решаясь ничего ответить. Что вообще можно ответить на подобные вопросы? Что была глупой маленькой сволочью? Что сначала бездумно повторяла слова родителей а потом пыталась ударить по больному? Что просит прощения за резкость, но не будет брать свои слова обратно? Поэтому Драксис молчала, только подобралась и незаметно подвинула палочку в рукаве: будь они в школе, Драксис была бы уверена, что через секунду Уизли бросится на неё с кулаками и слазами, она всегда была вспыльчивой, а разговоры о семье могли вывести её из себя в момент. Но Аврорат сделал Уизли спокойнее и опаснее — если бы Драксис не слышала о таланте той к шахматам, возможно, даже удивилась бы.

— Ты впервые это сказала ещё перед первым курсом. Ты не помнишь, наверное, а я потом годами думала об этой фразе, — продолжила Уизли, глядя в пустую тарелку.

Драксис помнила. Именно тогда она лишилась права на дружбу с Поттер.

— Спасибо, — выдохнула Уизли.

— Что, прости? — аккуратно, почти по слогам переспросила Драксис.

— Ты была права! — подняла на неё решительный взгляд Уизли. Ответила слишком громко, за соседними столами обернулись пара человек.

Драксис снова промолчала. Тогда Уизли заговорила, торопливо и сбивчиво:

— На втором курсе у меня была сломанная палочка, которая вполне могла меня убить, а на четвёртом поношенная бальная мантия на главном балу в школьной жизни, родители постоянно ругались с близняшками из-за того, что те мечтали заняться бизнесом, и разругались с Персефоной из-за Министерства. Я в какой-то момент почувствовала, что у меня крыша едет из-за всего этого, я завидовала Гарри, но принципиально не принимала от неё подарки, я пыталась экономить, откладывать, делать ставки, лезть в бизнес близняшек — и всё время винила себя, что становлюсь такой же повёрнутой на богатстве, как те, кого мы считали врагами. Когда после войны появились деньги, стало только хуже. И только эта фраза годами спасала меня. "Больше детей, чем могут себе позволить". Это не мы, дети, были виноваты. Не я, не Перси, не близняшки. Всё это был выбор родителей.

Драксис замерла. Просто замерла. Правую кисть начало покалывать от неудобного, вывернутого положения — позволяющего в любой момент достать палочку. Но Драксис не шевелилась. Любое движение было бы реакцией. Но Драксис не знала, как реагировать.

— Ты не думай, ты всё равно была мелкой засранкой, и я тебя ненавидела, и немного ненавижу, наверное, даже сейчас, — горько усмехнулась Уизли. — Но ты была права. Конечно, я была бы благодарна, если бы ты раскрыла мне глаза без песенок о королеве бездомных и повелительнице ветоши, но что было, то было.

Уизли снова невесело усмехнулась.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — наконец вытолкнула Драксис. — Я годами издевалась над тобой, я не пыталась тебе помочь. Не у всех поступков есть хорошая сторона. И если ты так решила сообщить мне, что прощаешь меня, то это крайне странный способ.

— Знаю, — просто ответила Уизли и придвинула к себе тарелку с рагу. — И я не прощаю.

— Тогда зачем? — уже с нажимом повторила Драксис.

— Потому что больше некому, — глядя ей в глаза также твёрдо сказала Уизли. Драксис привычно вопросительно подняла бровь.

— А кому я расскажу? — Уизли весело улыбнулась, солнечно, по-своему. — Ты же знаешь историю Гарри, моя мама подарила ей свитер и стала образцом родительства. Гарри не поймёт. Просто не поймёт. Герман очень терпимый, — если дело не касается чистоты крови или труда эльфов — иногда до абсурда терпимый. Я расскажу ему, а он скажет, что надо встать на их место, посочувствовать им, что все правы и неправы, но всё-таки больше правы. И будет всех мирить. Сёстрам? Джону? Ну так они тоже, либо отрицают и верят, либо злятся и не хотят вспоминать. А кому ещё? Небуле с её бабушкой? Луке с его, ну, всем? А ты хотя бы понимаешь.

Уизли наколола на вилку кусок картофеля, показывая, что закончила с откровениями. Драксис аккуратно пододвинула к себе тарелку. Ели в тишине. До конца перерыва оставалось минут пятнадцать.

— Они ужасные родители. Ты ведь это хотела от меня услышать? — допив чай, спросила Драксис и продолжила, приняв подчёркнуто-задумчивый вид: — Хуже даже опекунов Гарри, у тех отобрали возможность решать судьбу своей семьи, а от этого хорошими родителями не становятся. Твои же родители сами выбрали быть отвратными родителями. Но, думаю, мои всё будут похуже.

Уизли рассмеялась и попросила, вставая:

— Пожалуй, займи мне завтра место.