Об особой страсти и игре
Пальцы сжимают простынь. Нетерпеливо, волнительно.
Ты ерзаешь головой по подушке, желая видеть его лучше… красочнее. Парень же чувствует твой взгляд, чувствует слабую дрожь в ногах, стоит ему приподнять и отвести твое колено чуть в сторону.
В комнате до безумия душно. Лицо горит, а тело словно рефлекторно выгибается от всякого легкого, ненавязчивого касания. Авантюрин скользит невесомой хваткой по твоим щиколоткам, практически не надавливая на кожу. Скользит выше, но неизменно останавливается на коленях. Будто ждет, когда ты сама придвинешься ближе и приподнимешь корпус, лишь бы почувствовать его пальцы на бедрах.
Блондин же с наслаждением наблюдает, но не продолжает. С нескрываемым вожделением впивается ногтями в голени, когда ты прикрываешь глаза и поджимаешь губы… ждет.
Всегда нарочно дразнит, находя в этом свою привлекательность. Не подминает тебя под себя в жестокой похоти, не торопит процесс. Вот только происходит это неизменно так хищно, так остро и чутко в каждом прикосновении, что сводит все тело в низменной жажде.
Приглушенный свет не бьет по глазам, скорее интимно обволакивает вас и подталкивает к продолжению.
Авантюрин мимолетно задевает губами колено. Вжимается в него щекой и с прищуром смотрит на тебя, вырисовывая ногтем круги вдоль кости.
— Ты слишком напряжена, - обжигает дыханием до мурашек, - ра-а-асслабься, сладкая.
И хоть томно и одновременно с этим беспечно растягивает слова — он хочет. Хочет грубо впиться поцелуем в бедро, щекотливо задевая его языком, стянуть белье и откинуть в сторону, забыться в каждом мгновении… забрать все без остатка.
— Дразнишь слишком… - резко замолкаешь, когда сухие губы вновь коснулись тебя, - как всегда.
— И это плохо?
Авантюрин следит за твоей реакцией. Улавливает каждый вздох, гулкое сердцебиение и вздымающуюся грудь. А после медленно поднимает твою ногу и закидывает на свое плечо. Наконец пальцы поднимаются выше…
— Не всегда получать что-то сразу равно полному удовлетворению. Ведь нет тогда ожидания, азарта, - вновь обжигает дыханием, - особой страсти.
Блондин замирает и резко убирает твою ногу с плеча. Ты с недоумением хмуришься, не желая даже думать, что он собирается уходить. Это невозможно, это неправильно, это жестоко…
И нет, не уходит. Лишь приближается лицом ближе к бедру и, беспрерывно глядя исподлобья, кончиком языка скользит по внутренней стороне.
Рвано выдыхаешь. Нутро сводит от одного только взгляда, словно гипнотизирующего и слишком вызывающего. А сам Авантюрин улыбается практически блаженно, с прищуром… и только стоит тебе расслабиться в необычной ласке, как зубы резко впиваются в кожу. Ты невольно вскрикиваешь, чувствуя пульсацию в бедре. Сжимаешь светлые волосы на затылке донельзя сильно, отчаянно, но нет испуга в этом. Уже привычная игра, влекущая за собой лишь большее желание.
Авантюрин слегка отстраняется, оставляя легкий поцелуй на месте укуса, место после которого стремительно краснеет. Тыльной стороной ладони протирает уголки губ с легкой улыбкой.
— Это дикость, - говоришь без осуждения, с толикой смешка.
— Дикость? Вероятно, - бездумно поправляет часы на запястье, - а еще неприемлемо. Для кого-то даже обычная близость сродни грязи…
Наигранно вздыхает и оттягивает воротник шелковой рубашки.
— …и очень зря.
Только сейчас Авантюрин отстраняется от твоих ног и тянется выше, оставляя поцелуй на щеке. Смазанный, неопределенный, вызывая ожидание продолжения, которое несомненно последует. Ведь ты уже закидываешь руки за его шею, прижимая ближе к собственному телу…