Об амулете Митири

После первого вопроса разговор стал чуть более непринуждённым, и прежний страх перед всесильным эоном постепенно угасал. Наконец-то можно было расслабиться, зная, что тебе ничего не грозит.

– Могучая Митири, – начал Скебоб, перелистывая свой блокнот. – А вы можете рассказать про амулет, который нужен, чтобы с вами общаться?

Глаз резко покосился и молчаливо уставился на интервьюера, и в кои-то веки бесконечный водопад слёз остановился. Казалось, что весь мир вокруг замер, и даже воздух застыл в смятении.

– Какой амулет? – опешила Митири, не понимая вопроса.

– Ну, говорят обычно, что чтобы общаться с вами, нужно носить особый амулет, который защитит от ваших там... сил каких-то. – попытался объяснить парень.

– А, эта безделушка... – выдохнула она, и слёзы вновь потекли из исполинского ока. – Ну, я считаю что этот амулет, пожалуй, бессмысленнен. Мне, как эону, вообще ничего не мешает расправиться с тобой, да и в принципе с кем-либо из тех, кто ко мне приходит.

Скебоб поднял на неё вопрошающий взгляд и замер. Эон медленно моргнула и продолжила свою речь.

– Да, понимаю. Сейчас спросишь "а зачем его тогда носят", да? Ну, это начали делать не без причины. Видишь ли... Невесть сколько эр назад, во время одной из моих попыток захвата этой вселенной моя покойная дочь, несчастная, прекрасная Скобра, столкнулась в бою с Первородным. К моему превеликому горю, этот бесчестный и жестокий кровопийца оказался сильнее моей бедной девочки, и она была убита и почти что дотла сожжена его руками. Гальд смог забрать её скелет, но от её плоти остались лишь тончайшие лоскутки, ускользнувшие от взгляда этого тирана. Мои преданные последователи, мои дорогие детишки мира живых трепетно собирали остатки плоти Скобры по всей вселенной, а после делали из них амулеты. Её останки, бывает, находят и по сей день, потому амулеты всегда в ходу и продолжают появляться. И эти амулеты на протяжении всей истории выражают не просто какую-то удачу – "смотрите, я нашел частичку силы самой Митири и запечатал её". Вовсе нет. Эти останки ищут мои самые преданные последователи, готовые ради меня хоть весь мир на колени поставить, передают их таким же последователям пути Отчаяния и относятся к ним как к самой святой вещи, что только существует. И именно потому я готова принять тех, кто приходит ко мне с амулетом – не потому, что у меня нет другого выбора из-за того, что они защищены какой-то неведомой силой, а потому, что я осознаю, какой путь был проделан ими или их предками ради его добычи, и насколько важно моё существование и моё слово для того, кто прибыл сюда. Потому и говорят, что этот амулет нужен – тем, у кого он есть, я лишний раз не наврежу, и всегда буду готова с теплом принять в своём убежище, выслушать и помочь в меру своих возможностей. Всё-таки деток своих я люблю. А "бессмысленный" он потому, что покалечить кого-то с амулетом мне не составляет труда. Да и не хочется: Отчаянные, всё-таки, мои детки – пусть и не родные по крови.

– А если амулет окажется в руках, скажем, кого-то не с пути Отчаяния? Что тогда? Тоже будешь говорить с этим человеком? – спросил Скебоб, параллельно записывая её слова.

Последовала короткая тишина, и богиня сухим, безразличным тоном произнесла:

– Нет. Убью из ненадобности.

Скебоб замер от такого заявления, и вокруг повеяло каким-то жутким холодком. Казалось, что если бы у Митири был рот, то сейчас она бы хищно улыбалась, готовясь оборвать жизнь своего испуганного гостя. Однако никакой мучительной смерти не последовало.

– Это не относится ко всем подряд, расслабь шестерёнки. – успокоила его эон. – Иногда мне есть резон говорить с теми, кто с амулетом и не с пути Отчаяния. Амулеты есть, например, у некоторых высокопоставленных чинов в КММ. Часть есть у некоторых Эрудитов. Один в "коллекции" у этой сдуревшей из Общества Гениев, Герты. У твоего приятеля Мауди Гауппе есть один. У куска глины какого-то тоже был, хотя он, как будто, вообще не знает о существовании этого амулета. И так по всей вселенной. Мне безразлично, если люди хранят их как своего рода "сокровище" напоказ – я не заставляю никого пользоваться амулетом. Но я истребляю ТЕХ, кто, овладев амулетом, начинают думать, что теперь я бессильна перед их волей и буду беспрекословно выполнять их желания. Что же до тех, кто понимают, что я представляю из себя, и приходят ко мне зная, что им нужно и что они готовы отдать взамен... Я не откажусь уделить таким часть своего времени. Если живого можно использовать в моих целях – это стоит сделать. К Отчаянию никто не обращается просто так.

– А почему вы говорите со мной, если у меня нет амулета? – поинтересовался Скебоб, наклонив голову вбок.

– О, это очень просто. Ты – вещатель. И я знаю, что ты донесёшь мои слова до широкого слушателя. Ты же не просто журналист. Сейчас за тобой следят где-то 400 человек. Кто-то забыл, кто-то редко появляется, но за тобой всё равно следят. И если не только Бедлам будет нести моё слово по всему миру, то, может, у цивилизации ещё будет шанс подумать и исправиться, встать на истинный путь...

Не сиди перед экраном. Думай.