ОТВЕЧАЕМ НА ВОПРОСЫ

Отвечаем на вопрос @G3R0D0T:

“Товарищи здравствуйте, я в марксизме человек новый до сих пор общался лишь со сталинистами НЭП-овцами и крас-конами теперь дошел и до вас черед друзья троцкисты, автор Ютуб канала записал шортс, что шапинизм(вроде так называется) - зло и он не работает и хочется задать вопросы троцкистам и услышать их мнение:

1. Советская демократия тут к вам вопросов лично у меня нет, но опиши всё же претензию сталинистов: при восстановлении настоящей партийной демократии в момент правления Сталина мы вернулись бы к капитализму”

“Претензия сталинистов”, о которой в данном случае идёт речь - это чисто механический, а не марксистский, не диалектический подход к пониманию угрозы реставрации капитализма в СССР. Начать надо с того, что вся история большевистской партии с момента официального провозглашения Лениным большевизма на II съезде РСДРП в 1903 году и момента оформления большевиков в самостоятельную партию с собственными руководящими органами и независимым от меньшевиков аппаратом агитации, пропаганды и организации рабочих в 1912 году вплоть до установления власти Сталиным и его фракцией есть непрерывная история дискуссий, критики, споров, фракций, группировок, которые образовывались в партии как отражение разных позиций разных частей рабочего класса в каждый ключевой момент истории развития рабочего движения. Борьба Ленина за партийный централизм, борьба против комитетчиков в 1905 году, борьба против союза с кадетами в 1906 году, борьба против ликвидаторов, отзовистов и примиренцев, борьба против социал-шовинизма в партии, борьба за признание партией лозунга поражения собственного правительства, дискуссия о характере Первой Мировой войны, борьба на Циммервальдской и Кинтальской конференциях, борьба против отказа признания партийным руководством начала нового этапа революции весной 1917 года, споры вокруг июльских дней, дискуссия о роли Советов и фабзавкомов летом 1917 года, борьба Ленина против меньшинства ЦК накануне Октября, дискуссия об однородном социалистическом правительстве на следующий день после взятия власти, дискуссия по поводу Брестского мира, дискуссия по поводу привлечения в Красную Армию военных специалистов, против чего выступал, например, Сталин, дискуссии по всем вопросам “военного коммунизма”, дискуссия о профсоюзах, дискуссия по поводу НЭПа, спор по поводу перспектив войны против Польши, Грузии и т.д., наконец, дискуссия о монополии внешней торговли и по поводу устройства СССР - и это всё до смерти Ленина. 

Все 20-е годы - это непрерывная борьба Левой Оппозиции во главе с Троцким с курсом Сталина и Бухарина на заигрывание с кулаком и отрицание идеи постепенной коллективизации сельского хозяйства за счёт экономических методов (дешёвый кредит, сельхозтехника) и стимулирования кооперации крестьян на селе; в результате своей политики сталинско-бухаринский тандем столкнулся не с угрозой, а с реальностью хлебозаготовительного кризиса, по сути дела, забастовки кулаков, которые объявили войну государству, которое они были бы не против снести. Именно в этот момент и принимается решение о насильственной коллективизации. Это был, по сути, крутой поворот руля перед увиденным в последний момент обрывом. На этом примере мы видим, что именно страшная необходимость, а не способность прогнозирования, которой обладает настоящий марксист в силу своего понимания общественных процессов, заставляла Сталина менять свою точку зрения на вопрос, например, о крестьянстве. То же самое мы видим, когда речь идёт о стратегии Коминтерна в Европе, которую диктовал Сталин, и которая невольно помогла расколоть рабочее движение в Германии, оставить КПГ в гордом одиночестве и обеспечить ей быструю смерть после прихода Гитлера к власти. То же самое мы встретим и в Китае, где после ложной политики сталинистов произошёл разгром КПК, что, в свою очередь, позволило китайской милитаристской клике Чжан Цзолиня, подталкиваемого японским империализмом, почувствовать в себе силу и устроить провокацию на КВЖД, которая закончилась боевыми действиями для Красной Армии. То же самое касается попыток заигрывания с “западными демократиями” и коллективной безопасностью, что привело к тому, что после полного провала попыток договориться с империалистами Англии и Франции Сталин не нашёл для себя иного выхода, кроме пакта Молотова-Риббентропа, который создал целый ряд других проблем для существования СССР. 

Кроме того, именно необходимость подавления внутрипартийной демократии, которая до этого поддерживалась даже в самые тяжёлые моменты гражданской войны, привела к тому, что вместо оппонентов в Политбюро Сталин вырастил огромный НКВД, который в лице своих руководителей, сталинских выдвиженцев Ягоды, Ежова, и их заместителей, таких как Фриновский и Люшков, активно использовал необходимость борьбы против оппонентов внутри партии для наращивания собственной управленческой компетенции. Возьмём Ежова. Судите сами - Ежов в результате политики репрессий сосредоточил в своих руках власть члена Политбюро, председателя Комиссии партийного контроля, секретаря ЦК и руководства НКВД, которое включало в себя разведку, контрразведку, милицию, ГУЛАГ, пограничников, внутренние войска, спецотделы на всех объектах промышленности и транспорта, пожарные службы и даже строительство дорог. Всем этим руководил один человек с группой своих заместителей. Это самый яркий пример того, какого масштаба угроза нависла над советским государством. До государственного переворота силами бюрократии НКВД, которая расправилась с военным руководством, был один шаг. Это была в сотни раз большая угроза для советского строя, чем вся правая оппозиция и кулаки вместе взятые. Сталинисты часто предпочитают разделять ответственность за репрессии между Сталиным и Ежовым, но никто из них не опроверг того, что все свои компетенции, а также “ускоренный порядок рассмотрения дел тройками” и “особый порядок ведения допросов” эти люди получили по согласию Сталина. А о том, что это были за люди и какие цели они преследовали в своём стремлении к власти, можно судить по материалам дел, которые сами сталинисты не отрицают.

В конечном итоге, сложившаяся система отражала две противоречивые тенденции. С одной стороны, это тенденция к росту производительных сил, к сокращению рабочего дня, к сокращению дефицита материальных благ и борьбы за них, то есть тенденция социалистическая, а с другой стороны - тенденция стремления бюрократической прослойки к удержанию своих привилегий и превращения их в частную собственность, тенденция капиталистическая. Бюрократия, которая оправдывалась необходимостью защиты от угрозы реставрации капитализма, на деле оказалась самым серьёзным тормозом в развитии производительных сил, в деле роста производительности труда, и когда эта бюрократическая система, которую последовательно возглавляли Хрущёв, Брежнев и Горбачёв, осознала, что рост привилегий более не может быть обеспечен за счёт развития планового хозяйства, вся верхушка бюрократии СССР уже в первой половине 80-х годов, ещё до перестройки, очень быстро поддержала необходимость процесса реставрации капиталистического строя, при этом, как и прежде, оправдывая все свои шаги делом социализма, запрещая критиковать себя в любой форме и подавляя все возможные формы самоорганизации рабочих. Сталинизм, не как идеология, а как практика построения огромного бюрократического неподотчётного рабочим аппарата, не только в Советском Союзе, но и во всех “социалистических” странах сыграл решающую роль в реставрации капитализма, при этом исключив возможность для здоровых сил выступать против этой политики. Реставрация капитализма - это объективный процесс, который однако не был неизбежным, но сталинизм сделал всё чтобы подготовить этот процесс своими решениями. Можно было бы сказать, что троцкисты крепки задним умом, но эта угроза и даже некоторые черты процесса реставрации капитализма описаны Троцким в книге “Преданная революция. Что такое СССР и куда он идёт?” 1936 года и целом ряде статей ещё с 1930 года.

ПРИЛОЖЕНИЕ

“Могут ли, вообще говоря, противоречия социалистического строительства достигнуть такого напряжения, при котором они должны взорвать основы социалистического строительства, заложенные Октябрьской революцией и укрепленные дальнейшими хозяйственными успехами, в частности успехами пятилетки? Могут.

Что пришло бы в таком случае на смену нынешнему советскому обществу, взятому в его целом (экономика, классы, государство, партия)?

Нынешний режим, переходный от капитализма к социализму, мог бы, в указанном выше случае, уступить свое место только капитализму. Это был бы капитализм особого типа: по существу колониальный, с компрадорской буржуазией, капитализм, насыщенный противоречиями, исключающими возможность его прогрессивного развития. Ибо все те противоречия, которые, согласно нашей гипотезе, могли бы привести ко взрыву советского режима, немедленно перевоплотились бы во внутренние противоречия капиталистического режима и приобрели бы вскоре еще большую остроту. Это значит, что в капиталистической контрреволюции была бы заложена новая Октябрьская революция.” - Л.Д.Троцкий О ТЕРМИДОРИАНСТВЕ И БОНАПАРТИЗМЕ. 1930 год.

“Если, наоборот, правящую советскую касту низвергла бы буржуазная партия, она нашла бы немало готовых слуг среди нынешних бюрократов, администраторов, техников, директоров, партийных секретарей, вообще привилегированных верхов. Чистка государственного аппарата понадобилась бы, конечно, и в этом случае; но буржуазной реставрации пришлось бы, пожалуй, вычистить меньше народу, чем революционной партии. Главной задачей новой власти было бы, однако, восстановление частной собственности на средства производства. Прежде всего потребовалось бы создание условий для выделения из слабых колхозов крепких фермеров и для превращения сильных колхозов в производственные кооперативы буржуазного типа, в сельско-хозяйственные акционерные компании. В области промышленности денационализация началась бы с предприятий легкой и пищевой промышленности. Плановое начало превратилось бы на переходный период в серию компромиссов между государственной властью и отдельными "корпорациями", т.е. потенциальными собственниками из советских капитанов промышленности, их бывших собственников-эмигрантов и иностранных капиталистов. Несмотря на то, что советская бюрократия многое подготовила для буржуазной реставрации, в области форм собственности и методов хозяйства новый режим должен был бы произвести не реформу, а социальный переворот.” - Л.Д.Троцкий Преданная революция. 1936 год