ОРФЕЙ. Часть 2.

Действия привычны. После клика на кнопку "посмотреть" мягкая темнота постепенно окутывает тебя. Она кажется такой заботливой и теплой, что ты не замечаешь как тело срывается с места. Не замечаешь как прорывается ткань пространства и ты оказываешься на борту корабля ОРФЕЙ. Правда, в этот раз все немного иначе...

Наконец прочувствовав перемещение, ты вдруг осознаешь как сильно отличаются ощущения внутри корабля. Коридоры, кабины, людей - все это тебе знакомо. Но вот ощущение... Делаешь глубокий вдох...

Вот оно что! Делаешь еще один чтобы убедиться. Ну точно. Здесь меньше кислорода. Дышится так же легко как на земле, но легкое покалывание на кончиках пальцев выдает хитрый ход с потрохами. Надо проверить эту свою идею и найти отсек обеспечения...

В эту же секунду ты оказываешься в отсеке обеспечения. Удивляться не будем. Такие правила игры этого сериала. Присмотревшись к множеству планшетов, по крайней мере именно планшетами тебе кажутся эти экраны - быстро находишь данные об оксигенации. Цифры прыгают туда сюда от 19 до 20%. Надо бы узнать зачем так поступают... Шлеп. Бум. Транц.

Пальцы нащупывают ручки ворсистого кресла. Запястья ощущают ремни. Голени тоже обвиты крепкими кожаными полосками. Тебе конечно всегда хотелось попробовать обездвиживание, но не во время же сериала. Мысли пару мгновений спорят, а хотелось ли действительно тебе попробовать фиксацию и при каких обстоятельствах, но отдел мозга отвечающий за безопасность забил тревогу. Глаза быстро вскидываешь вперед, надо оценить обстановку...

-- С чего начнем? Ты мой первый пациент на этом корабле.

Первый, что? Миновав стереотипные очки в коричневой оправе взгляд уходит за спину бородатого мужчины. Над дверьми горит табличка - "Идет прием". Совсем как в поликлинике. Из глубин сознания вырывается фраза "Почему я привязан?". Но губы не слушаются. Тебя. Губы сами по себе. Размыкаются...

-- А как часто шутят про твое имя и яичницу?

Тебе не это хотелось спросить. Совершенно точно. Этих мыслей не было в бездне сознания.

Человек напротив улыбается, глаза слегка прищуриваются, весь корпус слегка отклоняется назад в оценке шутки.

-- Только те, для кого славянская группа языков является родной не упускают возможности спросить меня об этом. Что странно - никто так и не пошутил достойно.

Пока ты слушаешь формальный ответ мужичка, демонстрирующий его интеллект и спокойствие, тебе наконец удается сосредоточиться на его внешности. Мужичок - это именно про него. Коричневый джемпер, темно-синяя жилетка, металлический значок с космическим кораблем и четырьмя буквами ПААП, джинсы, ботинки, густые волосы на тыльной стороне ладони, седеющая борода и карие глаза. Всё в мужичке шепчет о комфортности и спокойствии.

Твое тело без спроса делает глубокий вдох, а рот открывается не препятствуя выходу воздуха.

-- Хорошо, Бенедикт, и я тоже шутить не собираюсь. Мягко переходить к вопросам о моем состоянии не нужно, мой опыт в работе с терапевтом - девять лет...

Так, мелькает в голове. Видимо я пока побуду этим безымянным парнем прикованным к креслу у нежного психолога. В теле психолога побывать авторы не разрешают...

Перед глазами появляется парень, прикованный к креслу. Бросаешь взгляд на свои руки - волосатые. Парень прикованный к креслу продолжает...

-- Меня вот что волнует. Я же здесь умру, правильно? И ты умрешь. Наши дети, ну суть вернее - потомки, их же будет под сотню, правильно? Так вот наши дети - смогут точнейше просчитать свою родословную, если конечно доберутся до Эвридики. Точно просчитать свою родословную больше чем на полторы тысячи лет не удавалось никому на земле. А тут - все точно будут знать чем занимались и кем были их предки. Как это повлияет на их личность?

Быть в теле прикованного парня - проще. Здесь, внутри Бенедикта, будто куча маленьких жучков теребит нутро. Скуксившись отсутствующим лицом, ты прыгаешь обратно в кресло. Бенедикт склоняет голову и пристально всматривается в тебя, говоря:

-- А что ты чувствуешь когда думаешь о потомках, чья культура изменится по прибытию?

-- Да мне плевать.

Отвечаешь ты. Вернее не ты.

Бенедикт слегка кивает головой.

-- А говоришь громадный опыт работы с терапевтом. Ладно. Давай на чистоту. Мне тоже страшно. Несмотря на пропаганду которой нас подвергали все эти годы, будущее я все равно привык воспринимать как время которое проведу на земле. Сейчас же ощущаю себя килькой в жестяной банке, какие еще продавали в моем детстве. Только килька живая, и если банка откроется - умру. Да и в банке умру. Надеть на голову кружево и отправиться в красочную иллюзию не очень помогает. Нет, все гормоны выделяются исправно. Меня до сих пор поражает что в очках есть УФ лампочки что заставляют мое тело вырабатывать Д3. Но... Не о таком я мечтал в тринадцать лет.

Чего точно не ожидалось, так это откровения от терапевта. В отличии от мужичка Бенедикта, в теле прикованного парня ощущалось умиротворение. Несмотря на внутреннее спокойствие, его тело будто специально участило дыхание, посмотрело в пол, и трагически произнесло:

-- Благодарствую. Это то что я хотел услышать от тебя. Правду. А я вот, наверное, никогда так хреново, да, никогда так хреново не было.

Ты краснеешь. Не визуально конечно, а просто чувствуешь как краснеешь. Скачешь в тело Бенедикта - на лице у прикованного никаких красных пятен. Возвращаешься в тело парня. Ты врешь! Вернее, врет прикованный парень. Ты чувствуешь как не в твоем теле пересохло во рту, не твоя рука легко отстегивается от крепящего ремня, тянется к полке с пакетами, выдавливает в рот влагу, кладет пакет обратно. Не твоя рука возвращается на подлокотник и ремень затягивается. А рот способный продолжать, молвит:

-- Я вот должен донести воспоминания о величайших творениях человеческого ума до Эвридики. Сохранить в головах величие творческого потенциала. Взрастить хотя-бы двух продолжателей моего дела, заложить в них возможность взращивать других продолжателей дела... Поддерживать, и в вашей голове кстати тоже, творческие жилки. Великое дело, конечно, великое, конечно... Но я ненавижу его. Весь этот клятый потенциал - привел нас к этой, как ты правильно сказал, консервной банке с ироничным названием ОРФЕЙ. Ты вообще в курсе чем закончили Орфей и Эвридика? Цель искусства, лечить души. Долечились. Вся человеческая культура, не смогла предотвратить... Нет. Не так. Оно помогла случиться этому апокалипсису. Мееедленному. Вязкому. И потому еще более противному концу человечества. Мы не долетим. А может и долетим, но наверное, лучше чтобы без всей этой "культуры" блять.

Ты врешь. Нет. Не так. Не ты - врешь. Но зачем? Зачем врать о таком?.....

Неееееет. Стоооооп.

Тебя постепенно высасывает из кабинета Бенедикта.

Мне непонятно!

Свууууууп.

На этот раз, темнота рассеивается гораздо быстрее.

Ты закрываешь ОРФЕЯ. И заходишь в телеграмм канал, чтобы проголосовать...