ОПЕРАЦИЯ „Ы“: НИКОГО НЕ СПАСЛИ

Пролог:

Вторая подготовка к ВПР по математике. Страшно до жути. Класс трясется как осиновое хуйло. Даша листает рецепт борща, единственное, что осталось от покупок Гитлера. Соня дергается так, что парта съезжает к стене. И тут дверь открывается с ноги. Влетает Арсалан. Потный, грязный, красный, будто бежал марафон. Футболка порвана на пузе. Чипсов нет. Глаза бешеные. Он дышит как бегемот перед родами, тяжело, со свистом, и кажется, что сейчас родит. Все офигевают. Даша роняет телефон.

— Ты какого хрена тут делаешь? — орет Даша. — Тебя же мать Зарины забрала! Гитлер, ты чё, сбежал с СВО?

— Заткнись, бывший нигер! — Арсалан хватается за парту, чтобы не упасть. — Там не СВО, там отделение! И меня не посадили! Я сбежал! Через окно! Животом пробил!

Класс в шоке. Выясняется картина: Арсалана везли в отделение. По пути он захавал Варю, она в туалете была, просто вышла подышать, а он ее за шкирку и в машину. Варя не сопротивлялась, ей похуй. На допросе ее посадили вместо него. Она немая, лица не видно под капюшоном, вот и перепутали. Арсалан сбежал, пока они оформляли документы. Только чипсы оставил. На столе. Лейс с крабом, блядь.

— НАДО ВЕРНУТЬСЯ ЗА НЕЙ! — орёт Арсалан, и тут он реально плачет. Слюни текут, жир трясется. — Я БЕЗ НЕЕ НЕ МОГУ! ЭТО МОЕ ВСЕ!

Соня дергает плечом, смотрит с надеждой. Думает, что у Гитлера проснулась совесть.

— За Варей? — остроумно спрашивает Соня. Арсалан смотрит на нее как на идиотку.

— За какой еще Варей, блядь? ЗА МОЕЙ ПАЧКОЙ ЧИПСОВ! ЛЕЙС С КРАБОМ! РЕДКИЙ ВКУС! Я ТРИ МАГАЗИНА ОБОШЕЛ! ОНА ТАМ, В КАБИНЕТЕ НА СТОЛЕ! ЕСЛИ Я НЕ ЗАБЕРУ ИХ СЕГОДНЯ, ИХ СОЖРУТ МУСУЛЬМАНЕ! У НИХ СВОИХ НЕТ, ОНИ ЛЮБОЕ ЖРУТ!

Класс молчит. Витя с коляски качает головой.

— Э-хе-хе... Варя сидит в тюрьме... за Гитлера... а он переживает за чипсы... это новый уровень... даже для меня... а я калека...

— ЗАТКНИСЬ, КОЛЯСКА! — орет Арсалан, сжимая кулаки. — Это не просто чипсы! Это принцип! Я за них заплатил! Триста рублей! Это мои кровные! Я на них три дня экономил! Не пил, не ел, только дышал!

Зарина скрещивает руки на груди.

— Ты подставил Варю, Гитлер. Она теперь в камере сидит. А ты про чипсы орешь.

— Она немая, ей похуй! — отмахивается Арсалан. — Она в блокнот напишет "Фмм, я в тюрьме" и успокоится. А чипсы сожрут и все, конец. Вкус краба пропадет навсегда. Нахуй такую жизнь.

Андрей сидит с ногами на парте, жует жвачку, слушает.

— Арсалан, ты конченый, — спокойно говорит Андрей.

— Я знаю, — отвечает Арсалан. — Но чипсы надо вернуть. И Сашу тоже. Он в психушке. Там каша есть, а где каша, там и чипсы могут быть.

— А Варя? — снова Соня.

— А что Варя? — Арсалан чешет пузо. — Она сама выйдет. Скажет фмм и выйдет. Она как геморрой, сама рассасывается.

— Геморрой не рассасывается, — говорит Зарина.

— А этот рассосется. Она живучая.

Класс молчит. Взвешивает. Арсалан пожирает всех глазами.

— Ну че, пассажиры, — говорит он. — Едем спасать чипсы? И Сашу заодно? А Варя... Варя подождет. Фмм ей в помощь.

———————

Все выходят из класса. Коридоры пустые, уроки отменили, потому что ВПР все равно никто не сдаст. Даша достает айфон (шестнадцатый, серебристый, только вчера папа купил, потому что предыдущий утонул в школе во время потопа). Набирает отца.

— Пап, привези лимузин. Срочно. Надо чипсы спасать. И Сашу. И Варю. Но это не точно. — Отец на том конце провода молчит. Потом тяжелый вздох, как у человека, который уже все понял про свою дочь, но поздно пить боржоми.

— Ключи в бардачке. Не разбейте, мусора.

Даша сбрасывает вызов.

— Будет, — говорит она и убирает телефон в карман.

Через несколько минут к школе подъезжает длинный белый лимузин. Такой белый, что глаза выедает. Огни по бокам мигают. Внутри, через тонировку, видно неон. На номерах надпись «RICH». Это Дашин папа постарался, чтобы все знали, деньги не пахнут, но лимузины блестят. Все выходят на крыльцо. Глаза горят. Даже Витя на коляске пытается встать, но не может, падает обратно, смеется.

— Э-хе-хе... если я умру в лимузине... это будет самая стильная смерть... в этом районе...

Арсалан бежит к машине первым. Пытается залезть в дверь. Живот упирается в косяк. Он застревает. Болтает ногами. Даша сзади пихает его в зад. Соня тянет за руку. Андрей просто смотрит и показывает средний палец.

— Толкайте, суки! — орет Арсалан. — Я застрял! Я не хочу умирать на пороге богатства!

— Похудей, — советует Зарина, не двигаясь.

— НЕ МОГУ, ТАМ ЧИПСЫ ВНУТРИ!

Наконец с громким плюх Арсалан проваливается внутрь и падает на кожаное сиденье. Лимузин качнулся, но выдержал. Пока. Все начинают рассаживаться. Даша за рулем, потому что папа разрешил, а у нее права, купленные вместе с айфоном. Соня рядом, будет следить за дорогой, дергать плечом и указывать направление. Зарина, Андрей и Юра на заднем ряду. Юра смущает, сидит близко к Андрею, почти касается. Андрею похуй, он жует жвачку и смотрит в потолок с неоном.

— Классная тачка, — говорит Андрей. — Жаль, что везет она Гитларова.

— Заткнись, — шипит Арсалан с переднего сиденья.

И тут появляется Максимка. Он выходит из школы спокойно, как будто его ждали. Здоровенный, жирный, но не как Арсалан, тот жирный мягкий, как тесто. А Максимка жирный, твердый, как бетонный забор. Руки толщиной с ногу Саши. Ноги толщиной с руку Саши. Лицо доброе, но когда он сжимает кулак, кулак становится размером с голову Арсалана. Бабкин богатырь.

— Я с вами, — говорит Максимка.

— Ты кто? — спрашивает Соня.

— Максимка.

— А чё ты такой огромный? — спрашивает Витя из багажника.

— Гены. И любовь к пельменям. Залезайте.

Максимка заходит в лимузин. Все замолкают. Машина проседает так, что днище почти касается асфальта. Лимузин накреняется на левый бок. Арсалан бледнеет.

— ОСТОРОЖНЕЕ, БЛЯДЬ! У МЕНЯ ТУТ ЧИПСОВ НЕТ, НО ЖИЗНЬ ОДНА!

— Заткнись, — говорит Максимка и садится в центре. Сиденье под ним прогинается. Даша заводит двигатель. Лимузин рычит, трясется, но едет. Медленно. Очень медленно. Как будто тащит на себе слона, бегемота и еще пару жирных идей.

— Мы доедем? — сомневается Зарина.

— Если Максимка выйдет и пойдет пешком, доедем. А так через шесть часов будем на месте, — отвечает Андрей.

— Не выйду, — улыбается Максимка. — Я теперь часть команды. Как запасное колесо. Только тяжелее.

— И тупее? — спрашивает Арсалан.

— И сильнее, — говорит Максимка и сжимает кулак. Кулак хрустит. Арсалан замолкает и отворачивается к окну. Лимузин выезжает на трассу. Сзади остается школа. Впереди, отделение полиции, чипсы Лейс с крабом, психушка с Сашей и кашей, и Варя, которая сидит в камере и пишет в блокноте: Фмм. Меня забыли. Похуй. Чипсы съем сама, если найду. Она не найдёт. Чипсы на столе в кабинете. Рядом с папкой «Гитларов А.В.». Варя вздыхает. Рисует в блокноте члены, сасать хочет наверно. Ставит фмм. Закрывает блокнот. Ждёт. А лимузин едет. И Арсалан орет с переднего сиденья:

— ЖМИ НА ГАЗ, НЕГР! МОИ ЧИПСЫ ЖДАТЬ НЕ БУДУТ!

Лимузин подъезжает к психушке. Здание серое, высокое, решетки на окнах. Над входом табличка: ГБУЗ Областная психиатрическая больница №6. Добро пожаловать в ад. Кто-то приписал маркером "мамой клянусь, здесь страшнее, чем у тебя дома". Даша глушит двигатель. Лимузин вздыхает с облегчением, Максимка наконец перестал давить на сиденья. Все вылезают. Витю достают из багажника. Он счастлив.

— Э-хе-хе... в багажнике было темно... как в моей душе... но комфортно...

Первым идет Арсалан. Потный, жирный, решительный. Он толкает дверь ногой. Дверь не открывается. Он бьет животом. Дверь открывается.

— ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ ТАРАН, — орёт Арсалан, вваливаясь внутрь. — ЗАПОМИНАЙТЕ, ХУЛИГАНЫ!

Остальные заходят следом. В холле, стойка регистратуры, кулер с водой, плакат "Здоровый сон — здоровый морг". На стене часы с кукушкой. Кукушка мертвая. Висит вниз головой. Символично. Два санитара сидят на скамейке. Один толстый, второй очень толстый. В руках черный чай в кружках с надписью "Я люблю свою работу, когда пациенты спят" . У них лица людей, которые видели слишком много членов, нарисованных на стенах.

— Вы к кому? — лениво спрашивает первый санитар, даже не поднимая головы.

— МЫ ЗА САШКОЙ КАЗУС! — орет Арсалан, размахивая руками. — МАЛЕНЬКИЙ! ВСЕГДА ПАДАЕТ!

— А, этот, — второй санитар усмехается. — Он сейчас в столовой. Кашу ест. Третью порцию. Уронил уже два раза, поднял, съел. Мы его забирать не отдадим. Он наш бриллиант. С ним весело. Вчера он упал с кровати и приземлился на горшок. Горшок разбился. Мы три часа осколки собирали. Это было смешно. Для нас.

Арсалан краснеет от злости. Не потому, что Сашу жалко. А потому что его не слушаются.

— ОТДАЙТЕ ЕГО, ПИДОРЫ! ИЛИ Я САМ ЗАБЕРУ!

— Иди отсюда, колобок, — говорит первый санитар, вставая. Он выше Арсалана на голову. Живот у него тоже есть, но это мышцы под жиром. Опасный жир.

— КОЛОБОК? — Арсалан оскорблен до глубины чипсовой души. — ДА Я СЕЙЧАС ПОКАЖУ ВАМ, КАКОЙ Я КОЛОБОК! Я КАРАТЕ ЗНАЮ! — Арсалан делает стойку. Поднимает ногу для удара. Нога поднимается на пять сантиметров от пола. Он теряет равновесие. Падает на спину. Гулко. Прямо на кафельный пол. Пол трескается.

— ОЙ, — говорит Арсалан, глядя в потолок. — Я В ПОРЯДКЕ. НЕ ПОДХОДИТЕ. Я САМ ВСТАНУ.

Он не встает. Лежит, дышит как выброшенный на берег кит. Санитары переглядываются.

— Ты че, реально колобок? — говорит первый. — Закатился и упал.

— Давай его в палату положим, — предлагает второй. — К Саше. Они там вдвоем кашу будут есть. Глядишь, подружатся.

— Я НЕ БУДУ ЕСТЬ КАШУ! — орет Арсалан с пола. — Я ХОЧУ ЧИПСЫ! ЛЕЙС С КРАБОМ! И ЧТОБЫ МЕНЯ УВАЖАЛИ!

— Не уважаем, — говорит первый санитар и наступает на пузо Арсалана. Аккуратно, но весомо. — Ты лежи, колобок. Сейчас мы тебя в каталочку и в подвал, к детям.

Второй санитар тоже подходит. Они нависают над Арсаланом, как два утеса над умирающим пловцом.

— МАКСИМКА! — орет Арсалан в потолок так, что люстра дрожит. — МАКСИМКА, БЛЯДЬ, ПОМОГИ! ОНИ МЕНЯ УБЬЮТ! Я НЕ УМРУ ТАК! Я НЕ УМРУ БЕЗ ЧИПСОВ!

В этот момент в холл заходит Максимка. Он стоит в дверях, заслоняя собой свет. Тень падает на санитаров. Они поднимают головы. И замирают. Потому что Максимка, это не человек. Это гора с кулаками.

— Ты кто такой? — спрашивает первый санитар, голос уже не такой уверенный.

— Я Максимка, — спокойно отвечает гигант. — Меня позвали. Я пришел.

— Зачем?

— Защищать. — Максимка делает шаг вперед. Пол под ним скрипит. — Скажите нет и я уйду. Скажете да, я останусь.

— Нет, — говорят санитары хором.

Максимка кивает. Потом бьет первого санитара. Не сильно. Так, по-дружески. Но кулак у Максимки размером с голову Арсалана. Санитар отлетает к стене, оставляет в ней вмятину, сползает на пол. Глаза закрыты. Может, спит. Может, умер. Может, перерождается. Второй санитар пытается убежать. Максимка берет его за шкирку одной рукой, поднимает над полом, крутит, как пропеллер, и запускает в дверь. Дверь не выдерживает, вылетает вместе с коробкой. Санитар улетает в коридор, стукается головой об автомат с кофе, заказывает капучино и отключается. В холле тишина. Только слышно, как Арсалан дышит с пола.

— Вставай, колобок, — говорит Максимка, протягивая руку. — Я не для того тебя спас, чтобы ты лежал и ныл.

— Я не ныл, — Арсалан встаёт, отряхивается. — Я стратегически планировал.

— Ты лежал на полу и боялся.

— Я ДУМАЛ! Это разные вещи!

На втором этаже раздаётся сирена. Пожарная? Охранная? Психиатрическая? Неважно. Голос по громкой связи:

— ВНИМАНИЕ, В ОТДЕЛЕНИИ ТРЕВОГА! ПАЦИЕНТЫ, НЕ ВЫХОДИТЕ ИЗ ПАЛАТ! СОТРУДНИКИ, ПРИМЕНИТЕ УСПОКОЕНИЕ! ЕСЛИ НЕ ПОЛУЧИТСЯ, УСПОКОЙТЕСЬ САМИ!

По коридорам бегут санитары. Десять человек. У некоторых в руках швабры, у одного веник, у другого книга «Как успокоить агрессивного пациента без членовредительства». Книга толстая. Ею можно убить. Максимка выходит в центр холла. Смотрит на бегущих.

— Максимка, защити, — говорит Соня, которая стоит у стены с Зариной. Она даже не просит, утверждает.

Максимка кивает. И начинает. Первый санитар получает шваброй. Максимка ломает швабру об его голову, как спагетти. Санитар падает. Второй пытается ударить веником, Максимка забирает веник, чешет им спину, возвращает. Санитар не понимает, что происходит, садится на пол и начинает плакать. Третий с книгой подбегает. Максимка забирает книгу, читает заголовок: Как успокоить агрессивного пациента. Пауза. Максимка бьет санитара этой же книгой.

— Не помогло, — говорит Максимка, глядя на упавшего. — Плохая книга.

Остальные санитары останавливаются. Переглядываются. Решают, что жизнь дороже. Разбегаются в разные стороны.

— ВСЕ! — орет Максимка. — СВОБОДНАЯ КАССА! ИЩИТЕ САШУ БЫСТРО, ПОКА Я ИХ НЕ ПЕРЕЛОМАЛ!

— А ЧИПСЫ? — орет Арсалан, прыгая на месте. — А МОИ ЧИПСЫ? МЫ ЖЕ ЕЩЕ В ОТДЕЛЕНИЕ НАДО!

— ЧИПСЫ ПОТОМ! — рявкает Даша. — САША СЕЙЧАС!

Соня с Зариной бегут по коридору. На дверях таблички: Палата №1 — тихий, Палата №2 — буйный, Палата №3 — буйный, но притворяется тихим, Палата №4 — Саша Казус. Соня открывает дверь. Саша сидит на кровати, ноги не достают до пола, на голове синяя шапка с красным помпоном, в руках тарелка с кашей. Каша уже на лице. И на стенах. И на потолке. Как это случилось, никто не знает.

— РЕБЯТА! — орет Саша, увидев их. — А Я ЗНАЛ, ЧТО ВЫ ПРИДЕТЕ! Я ВАМ КАШИ НАЛОЖИЛ! — Он показывает на три пустые тарелки. — Я ЕЕ УЖЕ СЪЕЛ, НО МОГУ ЕЩЕ ПОПРОСИТЬ! ТУТ ДАЮТ МНОГО! ОСОБЕННО ЕСЛИ УПАСТЬ И ЗАПЛАКАТЬ!

— Саша, бежим! — кричит Зарина. — Потом кашу будешь есть!

— А МОЖНО ВЗЯТЬ С СОБОЙ ЛОЖКУ? ОНА ЗДЕСЬ КРАСИВАЯ. И БЛЕСТИТ.

— БЕРИ, ЧТО ХОЧЕШЬ, НО БЫСТРО!

Саша хватает ложку, выбегает в коридор, поскальзывается на каше, падает, встает, улыбается.

— Я В ПОРЯДКЕ!

Соня хватает его за руку. Зарина, за вторую. Они бегут к выходу. В холле уже никого. Санитары либо лежат, либо сбежали. Максимка стоит в дверях, как статуя Свободы, только без факела и с кулаками. Арсалан прыгает рядом, пытается выглядеть полезным.

— СМОТРИТЕ КАК Я ВСЕХ РАСКИДАЛ. А Максимка мне так, помог — орет Арсалан.

— МЫ САШУ НАШЛИ!

— А ЧИПСЫ? ЧИПСЫ НАШЛИ?

— КАКИЕ ЧИПСЫ, ГИТЛЕР? МЫ ЗА САШЕЙ ПРИЕХАЛИ!

— НО Я ДУМАЛ, МЫ ПО ДОРОГЕ ЗАЕДЕМ!

— ЗАТКНИСЬ, ПОТОМ ЗАЕДЕМ!

Все выбегают из психушки. Лимузин стоит на месте. Даша уже за рулем, двигатель заведен. Все залетают внутрь. Саша в последний момент спотыкается о порог, падает лицом в салон, на голове зеленая шапка ушанка.

— Я В ПОРЯДКЕ!

— ЗАЛЕЗАЙ БЫСТРЕЕ! — орет Даша.

— А ГДЕ ВИТЯ? — спрашивает Соня.

Витя уже в багажнике. Стучит изнутри.

— Э-хе-хе... я здесь... и темно... и спокойно... не волнуйтесь...

— ПОЕХАЛИ! — орет Арсалан. — МОИ ЧИПСЫ ЖДАТЬ НЕ МОГУТ! ОНИ ТАМ ОДНИ! В ХОЛОДНОМ КАБИНЕТЕ! НА СТОЛЕ! ИХ СЪЕДЯТ! Я ЧУВСТВУЮ!

Лимузин дергается, проседает под тяжестью Максимки (он сел в центре, как король). И отъезжает. Через три секунды Даша резко тормозит.

— ЧТО ТАКОЕ?

— МЫ ЗАБЫЛИ АРСАЛАНА!

— ААА — говорит Андрей с заднего сиденья. — НУ И ПОХУЙ. Поехали дальше.

— НЕТ, БЛЯДЬ, НЕ ПОХУЙ! — орет Даша. — ЕСЛИ МЫ ЕГО НЕ ЗАБЕРЕМ... НУ, КТО ЖИРОМ ТРЯСТИ БУДЕТ.

Даша разворачивается. Лимузин едет обратно к психушке. Арсалан стоит на крыльце, один. Его забыли. Он не плачет. Он орёт матом так, что у мертвой кукушки в часах открылся клюв.

— ВЫ МЕНЯ ЗАБЫЛИ, СУКИ! Я ЗНАЛ! Я ВСЕГДА ЗНАЛ, ЧТО ВАМ НА МЕНЯ НАСРАТЬ! НО Я ВАС ПРОЩАЮ! ПРИЕЗЖАЙТЕ БЫСТРЕЕ, ЗДЕСЬ ХОЛОДНО И БЕЗ ЧИПСОВ!

Лимузин подъезжает. Дверь открывается.

— ЗАЛЕЗАЙ, КОЛОБОК!

— Я НЕ КОЛОБОК, Я ГИТЛЕР!

— ЗАЛЕЗАЙ, ГИТЛЕР!

Арсалан залезает, толкаясь и матерясь. Саша радостно машет ему ложкой. Максимка молча сжимает кулак, на всякий случай, если Гитлер начнет выебываться.

— ВСЕ? — спрашивает Даша.

— ВСЕ, — отвечает Зарина.

— А ВАРЯ?

— ВАРЯ В ТЮРЬМЕ. НО ПОХУЙ. ОНА САМА ВЕРНЕТСЯ.

— ПОЕХАЛИ ЗА ЧИПСАМИ! — орет Арсалан. — А ПОТОМ ЗА ВАРЕЙ! ЕСЛИ ОСТАНЕТСЯ ВРЕМЯ! И ЧИПСЫ!

Лимузин уезжает. Психушка остается позади. Саша смотрит в окно, машет рукой.

— ДО СВИДАНИЯ, ДЯДИ! СПАСИБО ЗА КАШУ!

В окне второго этажа стоит психиатр Голдман. Смотрит вслед лимузину. В руке у него сигарета, которую он не курит. Рядом, разбитая кукушка.

— Господи, — говорит Голдман в пустоту. — Они его забрали. Теперь у нас будет тихо. И скучно. И не с кем падать.

Он затягивается. Выдыхает дым. И уходит вглубь коридора. Мимо лежащих санитаров. Мимо вмятин на стенах. Мимо автомата с кофе, который заказал капучино и уже остыл.

Лимузин едет по трассе. За окном серость, апрельский снег и безнадега. В салоне запах пота, чипсовой тоски и невысказанной любви. Арсалан сидит на переднем сиденье, смотрит в окно, чешет пузо. Внезапно его прорывает.

— СИНЬКА! — орет Арсалан, брызгая слюной на лобовое стекло. — АВТОР ЕБАНЫЙ, КОГДА УЖЕ БУДЕТ ГЛАВА ПРО МОИ ЧИПСЫ? Я УЖЕ ТРИСТА СТРАНИЦ ЖДУ! У МЕНЯ САХАР ПАДАЕТ! Я УМРУ ПРЯМО В ЛИМУЗИНЕ, ТЫ ЭТОГО ХОЧЕШЬ? ТРУП ЖИРНОГО ГИТЛЕРА В БЕЛОМ ЛИМУЗИНЕ, ЭТО ТЕБЕ ШУТКИ? ДЛЯ ТЕБЯ ЭТО КОНТЕНТ, А ДЛЯ МЕНЯ ЖИЗНЬ, БЛЯДЬ!

Все оборачиваются. Даша давит на газ. Андрей вынимает наушники.

— Ты с кем разговариваешь, Гитлер? — спрашивает Андрей.

— С СИНЬКОЙ! С АВТОРОМ! ОН ТАМ, ЗА ЭКРАНОМ! СМОТРИТ НА НАС И ДРОЧИТ НА НАШИХ СТРАДАНИЯХ!

Соня кивает. Единственная, кто понимает.

— Синька БФС, — говорит Соня, дергая плечом. — Полное имя. Но мы зовем его просто Синька. Потому что он синий от того, что не дышит, пока пишет наши пытки, ну или потому что он гей. Я его чувствую. Он там. Ржет.

— СУКА! — орет Арсалан в потолок. — ТЫ СЛЫШИШЬ, СИНЬКА? ВЕРНИ МОИ ЧИПСЫ! ИЛИ Я ВЫЛЕЗУ ИЗ ЭТОЙ ГЛАВЫ И НАПИШУ ТЕБЕ НА ЛОБОВОЕ!

— Заткнись, Гитлер, — говорит Зарина. — Ты не вылезешь. Ты даже из лимузина вылезаешь только если дверь открыть.

— А ТЫ ЗАТКНИСЬ, ПОЛКОВНИЦА! ТВОЯ МАТЬ МЕНЯ ГИТЛЕРОМ НАЗВАЛА, А ТЫ ПОДТВЕРЖДАЕШЬ!

В салоне шум. Все матерят Синьку. Кто-то требует нормального сюжета, кто-то чипсов, кто-то чтобы ВПР отменили. Только Юра молчит. Сидит в углу, сжался. Смотрит на Андрея. Андрей снова в наушниках, качает головой под что-то тяжелое, не слышит ни хрена. Юра набирается смелости. Смотрит в потолок. Шепчет, почти беззвучно, чтобы никто не услышал.

— Слушай, автор, МОЙ МАЛЬЧИК. Синька, блядь. Ты там, МОЙ МАЛЬЧИК, за экраном. Ты думаешь, это смешно? Что я мучаюсь, МОЙ МАЛЬЧИК? Что я краснею каждый раз, когда вижу, МОЙ МАЛЬЧИК... Андрея. Что я трясусь от, МОЙ МАЛЬЧИК, его взгляда, а он даже не смотрит? Ты делаешь из этого, МОЙ МАЛЬЧИК, шоу. Чипсы, ВПР, дурка, МОЙ МАЛЬЧИК, психушка, потоп, ток.

Пауза. Андрей не слышит. Смотрит в окно. Жуёт жвачку.

— Сделай так, чтобы мы, МОЙ МАЛЬЧИК, стали парой, — шепчет Юра. Голос дрожит сильнее обычного. — Пожалуйста. Ну хоть в следующей книге, МОЙ МАЛЬЧИК. Ну хоть в последней главе. Я не вывожу, МОЙ МАЛЬЧИК, больше. Я его люблю, а он даже не замечает. Ты можешь всё, МОЙ МАЛЬЧИК. Ты же бог этого мира. Так сделай что-нибудь, МОЙ МАЛЬЧИК!

Да все завали ебало, мой мальчик, заебал. Так уж и быть. Юра замолкает. Отворачивается к окну. Весь красный. Злой. Влюбленный. Смотрит на свое отражение в стекле. И тут кочка. Даша не замечает, выворачивает на встречку, чтобы объехать яму. Лимузин подпрыгивает. Всех подбрасывает. Андрей вылетает из своего кресла, теряет наушники. Юру швыряет вперед. Их лица сближаются. В нескольких сантиметрах. Губы почти касаются. Андрей открывает глаза. Смотрит на Юру в упор. Юра замирает. Внутри него взрывается вселенная. Сердце бьется.

— О! — кричит Саша с заднего сиденья. — А ЧТО ЭТО ОНИ ДЕЛАЮТ? ОНИ ЦЕЛУЮТСЯ? МАМА ГОВОРИЛА, ЧТО ЭТО ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ. Я ТОЖЕ ХОЧУ С КЕМ-НИБУДЬ ПОЦЕЛОВАТЬСЯ! ВИТЯ, ДАВАЙ!

— Э-хе-хе... не сейчас, Саша... у меня ноги... они уже мёртвые... но губы ещё живые... но не сейчас...

Андрей улыбается. Отталкивает Юру. Не сильно. Так, по-дружески.

— Ты чего, принцесс, хочешь меня поцеловать? — ржет Андрей. — Для этого не надо было на кочку ехать. Можно было просто сказать.

Юра красный, как помидор. Трясётся. Не может вымолвить ни слова. Смотрит в пол.

— Я... я, МОЙ МАЛЬЧИК, не... это случайно...

— Ага, случайно, — Андрей надевает наушники обратно. — Ты у меня еще водителю под юбку залезь, тоже случайно.

Все ржут. Юра сжимается в комок. Смотрит в окно. Там мелькают столбы. За каждым столбом его надежда. Она проносится мимо. Как Андрей. Как любовь. Как все. Лимузин едет дальше. Чипсы остались в отделении, они больше их не увидят, заебали меня обзывать, твари нищие.