ОКРЫЛЁННЫЕ ВЕЧНОСТЬЮ

 ОКРЫЛЁННЫЕ ВЕЧНОСТЬЮ

Ирина Глинка

На сегодняшний день, пройдя путь длиной в 16 лет, я абсолютно точно знаю ответ на вопрос-как победить свои страхи. Он заключается в моей вере. Однако тогда, 16 лет назад, я тоже считала себя верующим человеком..
Считала. Но не была им. Мне пришлось содрать с себя не один слой кожи, прежде чем я добралась до природы своих страхов и комплексов.

Но это того стоило.
За ними начинался путь к Свободе...


"Первый признак начала познания -
желание умереть.
Эта жизнь кажется невыносимой,
другая недостижимой" ©

Я открываю глаза.
Сознание возвращается очень медленно.

"Кажется, вчера случилось что-то очень плохое. Но что? Я не помню.. Живот!"

Как в замедленной съёмке я опускаю руку и замираю..

Я в реанимации и у меня нет ребёнка.

Никто из персонала ко мне не заходит, значит мой ребёнок умер.

Я отворачиваюсь к стене и закрываю глаза. Наркоз ещё туманит мой мозг и, засыпая я думаю:
 "Я тоже умираю, потому что мать должна умирать вместе с ребёнком. Сразу.."


В палату заходит медсестра и говорит мне, что мои вещи в сейфе, чтобы я не волновалась.

Я набираюсь смелости и спрашиваю:

- Анна Андреевна, мой ребёнок умер?

- С ума сошла? Живой! Даже вякнул там что-то пару раз. Но плохой, плохой.. Очень плохой. Да тебе неонатолог всё расскажет.

Приходит неонатолог и очень бодрым голосом говорит про рост, вес, аппарат ИВЛ, переливание крови, плановое УЗИ мозга, "а ещё нужно привезти памперсы и муж с бабушкой уже приходили - я им всё рассказала..."

Её бодрость меня окрыляет, в эту секунду она для меня - посланец Бога, я верю ей безоговорочно и страх смерти сына меня оставляет.

Я просыпаюсь окончательно и отказываюсь от обезболивающих с седативным эффектом. Потому что мой сын жив, ему плохо, я должна быть рядом, каждое мгновение готовая действовать.

Утром врач всё тем же бодрым голосом сообщает, что "ночью была остановка сердца, но реанимировали, так что всё нормально, как только Вас отпустят, приходите к нам!"

Я смотрю на неё, вытаращив глаза и открыв рот. Я поняла, это кино такое! Этого всего не может быть на самом деле и тем более со мной!

Мне хочется ткнуть её пальцем, чтобы убедиться, что это всё неправда.

Из окна туалета я могу видеть детскую реанимацию. Там, где горит свет- мой сын.

Я не могу ничего не делать. Я больше не верю неонатологам. Я буду смотреть на него. Он будет знать это и не умрёт.

Утром заходит хирург и интересуется, почему я не перевязываю грудь. На мой немой вопрос он отвечает вопросом:

 – А что, ребёнок разве жив?

 Мой мозг превращается в разбитый калейдоскоп. Мысли стеклянными обломками царапают сердце. Я вижу себя летящей в глубокую чёрную яму. Врач возвращается:

- Прости, миленькая, жив пока твой парень.

Рядом в палате лежит женщина, чья дочь умерла при родах.
Справа от меня девочка. Беременность 30 недель. Она плачет. У ребёнка тяжёлая патология, ей искусственно вызывают роды. Ребёнок бьётся в ней и я всё это вижу.

«Это сон! Я сплю! Такого не может быть со мной!»

* * *

Я просыпаюсь очень рано.
Я сегодня иду к ребёнку.
Пытаюсь привести себя в порядок, но вижу в зеркале чужое лицо с огромными, нечеловеческими глазами.
Ограничиваюсь чистым халатом.

На улице солнышко. Весна. Я волнуюсь, но не боюсь. Я иду к сыну..

Врач берёт меня за руку.

 – Давайте договоримся, что Вы не будете плакать?

Я киваю и она впускает меня в реанимацию…


И я понимаю, что события прошедших дней – просто пыль, по сравнению с тем, что я вижу.

И я понимаю, что до этой секунды я ещё была в своём старом, привычном мире. Мне было больно, холодно и страшно. Но это был мой мир. Я знала как в нём жить.

Сделав шаг к человеческому детёнышу под стеклянным куполом, я навсегда забыла дорогу обратно.

Декорации понятной мне жизни обрушились за сотую долю мгновения.
Мне показалось, что я стою голая посреди пустыни, солнце выжигает глаза и я закрываю их руками.

- Вы же мне обещали! - говорит врач.

Я плачу? Нет, я рыдаю.

«Что мне сделать, Господи, чтобы помочь ему выжить? Если нужно, я сорву с себя кожу, здесь, сейчас! Забери у меня всё и отдай ему! Только сделай что-нибудь, чтобы я могла дышать..»

- Такие дети выживают? Были у Вас такие случаи? - шёпотом спрашиваю я.

- Нужно надеяться. - отвечает врач, глядя в окно.

Я пытаюсь зацепиться хоть за что-нибудь.
Вот дверь, вот лестница, дерево, люди – это всё такое знакомое, я это вижу, вот же оно! Это всё есть!

Есть.

Только меня нет среди всего этого.

Я там, рядом со стеклянным куполом.


В моём новом мире.