OFF-line. Минск

Первая встреча под заглавием “Актуальна ли философия как этическое и политическое высказывание” состоялась 11 января. В ней приняли участие Алла Митрофанова и Илья Мавринский (ОФФ), Ольга Шпарага (ECLAB), Игорь Подпорин и Павел Барковский (Беларуская Філасофская Прастора), а также все те, кому посчастливилось в этот морозный вечер прийти в галерею TUT.BY.

С постановки этого вопроса и началось обсуждение. Не пересказывая всего того, что было сказано на встрече, здесь, у нас есть возможность раскрыть иные ее аспекты; посмотреть на разговор еще раз, но под углом уже прошедшего, как бы со стороны.

Для этого мы еще раз связались со спикерами и задали им несколько вопросов:

На первой встрече для разговора была задана очень широкая тема, а следовательно и большой круг проблем, которых можно охватить в разговоре. В чем особенности, сложности, преимущества таких тем и разговоров? Как при всей разнице дискурсов выстраивать диалог и слышать друг друга? Чем стало для вас это событие?

Павел Барковский:

Философский дискурс изначально страдает излишней всеобщностью определений и постановок вопросов. В том числе и в тех случаях, когда обращается на себя. Но при этом, когда мы задаем предельно широкую рамку, как это и произошло на нашей дискуссии про актуальную философию как политическое и этическое высказывание, это дает возможности для анализа и обсуждения неочевидных связей между состоянием современной политики, культуры, языка, мировоззрения, науки как комплексной проблемы. Безусловно, востребованность сегодня философского высказывания на политические или этические темы можно было бы объяснять совокупностью локальных факторов и причин, но это все равно не снимает необходимости постановки таких общих вопросов как: «что есть политика сегодня?» и «существует ли до сих пор политическое в привычном нам смысле?», «что есть ответственное гражданское действие?» и «как можно обрести потенциал солидарности в современном обществе?» Каждый участник подобного диалога представлял, без сомнения, разные подходы и методологии исследования темы, призывая акцентировать в ней те или иные моменты. Но эта множественность перспектив оказывается порой чрезвычайно продуктивной, если она работает на создание многомерного образа изучаемого феномена. При этом главное вести диалог в общем герменевтическом пространстве, слыша аргументы друг друга и пытаясь выстраивать общий разговор, а не множество монологов. Для меня стало приятным событием, что для нас это все еще возможно в рамках нашей постсоветской ситуации в философии, причем как в пределах академического, так и внеакадемического языка и стиля. Было интересно наблюдать, как участники дискуссии подхватывали и дополняли идеи друг друга, и даже в рамках полемики сохраняли установку на понимание другого. Такое обретение общего языка и выработка солидарной оценки сложившейся ситуации с философией, этикой и политикой сегодня – многого стоит. Пусть мы и не сумели объять необъятное, но, полагаю, почерпнули для себя немало интересных тем для дальнейшего продумывания. Еще очень порадовала реакция публики, ее неподдельный интерес и оживленное участие в общем обсуждении.

Илья Мавринский:

Есть старая шутка: чем в большей степени человек - специалист, тем уже область, в которой он компетентен. В пределе - настоящий специалист - это тот, кто знает все ни о чем. Широчайшая тема для разговора - способ вернуться в состояние научной невинности, отбросить "дискурс специалистов" и, возможно, "увидеть свой край впервые". Отсюда и специфика: в таких диалогах требуется мужество и открытость к тому, о чем думаешь, готовность ставить себя под вопрос, некоторая, как сказал бы И.Г. Фихте, легкость духа, позволяющая двигаться не только и не столько по привычным и проверенным траекториям. Для меня - все получилось именно здесь: пространство диалога оказалось открытым и для спикеров, и для пришедших. Лучшая иллюстрация этого, пожалуй, ненужность подиума, выделенной и пространственно, и тематически позиции, с которой спикеры говорят. Можно было бы сказать, что встреча начиналась с четырьмя спикерами и ведущим, а закончилась тем, что спикером стал каждый, безотносительно к тому, говорил ли он.

Ольга Шпарага:

В первую очередь тема была задана местом. Профессиональное философское сообщество в Беларуси, на мой взгляд, небольшое. Под философским сообществом я тут понимаю людей, для которых философия жизненно, экзистенциально важна. И поскольку мы решили собраться в достаточно большом публичном пространстве – галерее самого большого интернет-портала в Беларуси http://tut.by, то и высказывание необходимо было формулировать для него.
В результате мы не обсудили всех запланированных вопросов, но, на мой взгляд, в достаточной мере озвучили свои позиции и дали толчок для разговора с широкой публикой.  
Для меня такие разговоры не очень сложны, если говорящие люди придерживаются близких ценностей. Так как я уже была знакома с ОФФ, то я предполагала, что это как раз наш случай. И в том числе потому, что среди этих, близких ценностей, словами Билла Ридингса, стремление «попеременно занимать позиции говорящего и слушающего». Если придерживаться такой ценности, то различие дискурсов формирует как точки согласия, так и точки продуктивного разногласия, вокруг чего и строится разговор. 
Для меня важны такие разговоры, потому что в их случае философы говорят не только для философов. И наша встреча подтвердила, что в такого рода разговоре в Беларуси, Минске есть потребность – пришло много людей и люди активно включились в разговор. А мы, участники подиума, разговаривали, словно друзья из Аристотелевской «Никомаховой этики». Это было здорово, для меня это было событием, и только вот сегодня от одного коллеги, не-философа, слышала хороший отзыв – все получилось и было полезно. 

Игорь Подпорин:

Тема действительно была широкая, с очень отвлеченным философско-методологическим креном. Но прошу обратить внимание на то, что каждый из участников дискуссии в той или иной форме озвучил свои основные "метатеоретические" допущения, пытаясь, вместе с тем "приземлить" эту тему. Мотив предложения такой широкой темы организаторами мне понятен: это попытка создать возможность для каждого из участников свободного и фундаментального, "самого главного" высказывания, в данном случае, о самой философии как политическом и этическом проекте. В этом смысле, у каждого из спикеров была возможность свободно войти в публичное пространство высказывания и услышать другого, и вместе с собственными концептуальными допущениями высказать, то, что действительно волнует лично каждого в его социальной позиции высказывания. Сложность таких встреч в создании хотя бы минимального пространства дискурсивных пересечений и схождения социальных интенций. Интересным лично для меня на этой встрече был эффект быстрого обнаружения такого пространства всеми участниками. Как-то само собой выяснилось, что все, так или иначе, придерживаются сходных допущений относительно понимания политического, критической и креативной роли философии, социальной позиции (если угодно, интенции) интеллектуала. При этом полного единодушия в терминологии не было. Например, Алла Митрофанова возразила против употребленного мной понятия "партикулярное", а я и не знал, что предложить в качестве альтернативы. Подобные проблематизации очень полезны. А в общем при довольно сходных мнениях у нас не могло возникнуть полемики (что, как мне кажется, хорошо), но мы попали в другую ловушку: объективно не получилось дискуссии в собственном смысле. Это можно оценивать по-разному. Но для меня дискуссия все же состоялась, т.е. этот обмен мнениями оказался продуктивным. Можно было и себя в других увидеть, и собственно других ощутить. В беларусском контексте преимущество таких встреч более, чем очевидно. Как это ни странно звучит, жанр академической, "квазиакадемической" и даже публичной дискуссии в широком смысле мы фактически утратили. Я думаю, мало найдется гуманитарных кафедр, институтов и других мест, где коллеги свободно общаются друг с другом на профессиональные темы. Это носит характер, скорее, межличностного неформального общения. Свободный публичный философский диалог здесь значим уже сам по себе, а если он еще и продуктивен -- это событие.

Вопрос о том, как при различии дискурсов слышать друг друга -- специальная философская проблема, заслуживающая отдельного внимания. Я думаю, что прошедшая встреча по-своему репрезентировала существующие в современной философии точки зрения по этому поводу. Так, например, Ольга Шпарага, как мне кажется, придерживается позиции создания максимально открытого публичного пространства с использованием универсального дискурса. В этом много оптимизма и демократизма, но и резон есть: каждый имеет право вопрошать и высказываться, а также получить удовлетворительный ответ на запрос. Это замечательно, но мне кажется, что именно демократизм в такой позиции, в конечном итоге, перевешивает интеллектуализм. Лично моя позиция в этом вопросе более умеренная: каждого нужно выслушать. Но вести предметную дискуссию можно только с тем, кто способен ее вести. Конечно, нужно попытаться раскодировать запрос собеседника, но это не обязательно ведет к успеху взаимопонимания. Позиции наших коллег из Санкт-Петербурга, если я не ошибаюсь, были сходны с моей. Не знаю, как бы они отнеслись к утопической интенции создания универсального дискурса (?). У меня такая интенция тоже есть, но она политическая, а не сугубо философская. Дискурсы не переводимы друг в друга без искажений, потерь, привнесений и специальных процедур. В этом смысле интеллектуальный диалог, ведущийся из различных дискурсивных пространств, едва ли возможен. Но прагматические, практические проблемы (как например, политические в широком смысле) вполне разрешимы. Мой опыт показывает, что люди не понимают друг друга, наверное, не потому, что имеют концептуально несоизмеримые взгляды и пользуются разными языками, а скорее потому, что реализуют несовместимые социальные интенции, которые, кроме того, не осознают. Попросту говоря, собеседники или не имеют отчетливого ответа на общественный запрос "зачем?" (зачем мыслить, зачем обсуждать ту или иную проблему, зачем что-то делать и т.п.) или имеют совершенно несовместимые ответы.

Прошедшей беседой я в целом удовлетворен, несмотря на то, что многие вопросы, требовали уточнений и остались "за кадром". Как справедливо выразился Илья Мавринский, каждый из нас ищет "своих". Да, наверное и я нашел "своих", но удовлетворенность не только в этом. Мне всегда интересно, чем в интеллектуальном поле занимаются другие, как они об этом говорят, как видят свое общественное место. У тех, кто способен артикулировать свою рефлексию на любом уровне самоанализа, если угодно, социального самоанализа, всегда есть чему поучиться. Научение, как полагает Ю.Хабермас, тоже является результатом публичной дискуссии. По моему, у моих коллег по дискуссии лучше, чем у меня получается совмещать интеллектуальную деятельность и общественную активность. Поэтому я заинтересован в продолжении общения.

В широком пространстве, заданном темой встречи, создавались точки пересечения - места встречи мысли. И нельзя сказать, что это какие-то определенные точки. Для каждого - говорящего, задающего вопрос или просто слушающего, они оказываются разными, т.к. являются своими; точками в которых его мысль соприкасается с внешним ему разговором.

Разговором о...

О разных видах опасности. Об опасности практики философии наравне с другими, но при этом имеющей свою особенность. О невозможности обратного хода из осознания и рефлексии. О наилучшем способе портить себе жизнь - ведь “философия это штука по любви - сложно, трудно, тяжело, страшно, необратимо. Но ничего лучше не существует”. О том, как говорить вместе. И о различных жестах и их прочтении. О подиуме, как о некоем возвышении "над" или же неизбежном зле; о возможности разрушения этого подиума в движении на встречу и в самом событии встречи.