OFF-line

Первый разговор начался со встречи поэзии и философии, где поэзия и философия - две проекции человеческой жизни, две попытки, одинаково страстные и мощные, передать одно и то же различными инструментами. Встреча поэта, как некоего молодого начала, которое проявляется в остроте поэтического прикосновения к реальности, и философа, поздней пташки, пережившей насыщенный, драматический опыт.

Каждая из встреч сопровождалась некоторым предисловием: задачей темы разговора, обозначением линии, по которой будет происходить движение, но которое всегда имеет право сбиваться с намеченного пути. И этот путь мы проходили вместе: все собравшиеся - все те, кто мечтает создать поле, в котором философия становится образом жизни, а не просто пространством чтения, мысли и спора (и в этом смысле - нашим попутчиком может быть любой из вас).

Через тему сна и пробуждения мы поговорили о мужестве просыпаться в сомнении. Через тему пути и дороги мы открыли для себя необходимость иногда начинать на пустом месте - искусству чего и может обучить нас поэзия и философия. 

Мы не раз сталкивались с новой друг для друга проблематикой и задавались вопросами - а почему мы говорим именно об этом. И в столкновением с непонятными словами мы находили решение во встрече: как некоем потрясении; событии, вызывающем экзистенциальный вакуум; некоем моменте нахождения смысла в меняющейся картине мира. Так, через это столкновение, через его переживание и осмысление, говоримое перестает быть просто словами, перестает быть абстракцией.

Так, Гадамер писал о том, что глубинное понимание - это когда то, что слышишь ты, является ответом на вопрос, который давно живет в тебе. Т.е. понимать нечто - значит понимать, на какой вопрос это является ответом.

Не раз в нашем разговоре всплывала фигура Хайдеггера. И здесь запоминающимся моментом стала фраза А.В. Ахутина, прозвучавшая во 2 встрече:

Мы не делаем выбор своего героя в философии, а лишь имеем дело с мыслями, с которыми в определенное время чувствуем некий резонанс (что позволяет встраивать их в контекст). Ведь если у нас нет чувства этого резонанса - то можно не воспринять саму мысль. Мы не пересказываем философов, но выражаясь их языком, передаем свою мысль.

И созвучной стала, прозвучавшая по окончанию второй встречи, мысль о теории неслучайных совпадений, высказанная Ларисой Гармаш:

Каждый из нас может пережить момент метанойи (осознавания), и через это прояснение стать подобно горящей свече. И можно сказать, что соединившись все вместе (быть может даже под воздействием услышанного) - мы сможем в какой-то мере повысить ртутный столбик прояснивания.

Несколько перефразируя популярное высказывание - “от каждого по способностям, каждому по мере прояснения”.

Но вернемся к началу (к моменту “до”) - к зарождению идеи этих бесед, и раскроем эту часть истории:

Почему была задана именно такая структура встреч, такая тематика? Как по замыслу должны были согласовываться эти встречи?

“Идея всех трех встреч была следующая:

За отправную точку взять "опыт невозможного" - то, что происходило в двадцатом веке и требует переосмысления как самого произошедшего, так и его возможностей, самой истории западноевропейской мысли и цивилизации, ее ответственности. 

Идея первой встречи такова:
Двадцатый век стал опытом запредельного, в которое оказались включены все сферы человеческого опыта, в том числе (а может и в первую очередь) философия и поэзия. Сама возможность осмысления этого опыта требует иного языка, иных способов сборки субъективности, иных практик работы с происходящим. Отсюда вопрос, могут ли поэзия и философия по-прежнему оставаться проводниками смысла? Возможен ли язык/слово для опыта запредельного?

Отсюда, хотелось оттолкнуться и перейти к проблематизации самого субъекта, показать его основания, то как он концептуализируется, стягивает на себя все смыслы, становится в центр, а затем и теряет собственную определенность. Именно здесь рождается встречное движение - попытка удержать безосновность субъекта, его принципиальную возможность быть вопреки всему.

И, наконец, третья встреча должна была быть тем, что завершает начатое первыми двумя движениями: игра в субъект - попытка поставить под вопрос сам центр новоевропейской мысли, наследниками которой все мы являемся - субъект. "Игра в субъект" как попытка задать вопрос и попробовать ответить самим себе, нужно ли спасать субъект или стоит от него отказаться, сменить оптику и говорить, например, об индивиде.

В этом смысле идеей всех встреч была возможность (или отсутствие таковой) обнаружить фокус схождения онтологии и этики”.

Что можно сказать о задумке встреч после их завершения?

“Как всегда и бывает в ситуации открытого разговора, логика диалога диктует свои условия. Начав со встречи Хайдеггера и Целана, мы обнаружили, что есть пространство недоговоренного. Опыт хайдеггеровской мысли требовал возвращения: и от попытки работать с предельными опытами в первом разговоре, мы перешли к попыткам оспаривания или отстаивания ситуации, в которой "властвует основание", то есть перешли уже в регистр критического диалога с Хайдеггером.
Выходу из пространства хайдеггеровской мысли в современность и был посвящен третий вечер. Так и получилось, что разговор велся вокруг или по поводу хайдеггеровского наследия”.

Поэзия, как одна из заявленных тем, проявила себя в таком непростом занятии как чтение стихов. Непростом потому, что слыша озвученным кем-то текст, можно столкнуться с проблемой - услышать его. Ведь когда читаешь стихи вслух появляется расхождение - между тем как оно звучит и тем, как должно звучать, чтобы оказать воздействие на того, кто читает/слушает.

Поэтому мы решили дать вам возможность своего прочтения и привели тексты произведений, затронутых на первой встрече, ниже.