ОБЗОР НА СЕРИАЛ "ФЛЭШ"

Вторым великим шагом на просторах вселенной ArrowVerse, оказался "Флэш". Будучи преданным поклонником фэнтези, я питаю глубокую страсть и к научной фантастике, а этот сериал обещал показать себя во всей красе. И на заре своего существования было он одним из лучших. Из сезона в сезон я смотрел его параллельно с другими сериалами этого мира, и даровало оно то самое упоительное чувство восторга, когда на экране вершится нечто невообразимое, но разум тихо шепчет: "А ведь это почти возможно, наука наших дней уже стоит на пороге этих тайн". Но увы, как то часто случается с долгими сериалами, блаженство это не длилось вечно.

Всё самое чистое и прекрасное, что хранил в себе "Флэш", показали в первых его трёх или четырёх сезонах. История Барри Аллена, скромного судмедэксперта из Централ-сити, которого взрыв невиданного ускорителя частиц наделил даром немыслимой скорости, изначально была выстроена с настоящим великолепным изяществом. Создатели картины искусно балансировали на тончайшей грани между строгой наукой и истинным чудом. Всякое явление мета-человека, всякая неведомая сила находили своё объяснение в законах физики и химии. Пусть порой обоснования казались притянутыми за уши, само присутствие этого наукообразности делало мир сериала достоверным и невыразимо уютным для такого зрителя, как я. Искренне верилось, что лаборатория — СТАР Лабс, — все эти мерцающие мониторы, анализы и формулы, рождающиеся в умах персонажей прямо на ходу, реально работают.

Союзники, сплотившаяся вокруг Барри, подобралась просто безупречная. Циско Рамон — гениальный создатель механизмов, щедро одаривавший всех мета-людей их нелепыми, но столь глубоко врезающимися в память прозвищами. Кейтлин Сноу — девушка науки и врачевания, хранящая холодный ум при пылком сердце. И, разумеется, приёмный отец юноши, детектив Джо Уэст, служивший незыблемым моральным компасом для всего их братства. Они настолько сроднились со своими образами, что воспринимались они уже не как вымышленные фигуры, а как давние, верные друзья. Грант Гастин, облачившийся в костюм Барри, буквально лучился внутренним обаянием; верилось каждому его слову, когда в сотый раз вещал он о надежде, и каждому движению, когда мчался он быстрее звука ради спасения родного града. Являл он собой того самого праведного героя, кого не смеет судить циничный ум и за чьим путём интересно просто наблюдать.

Отдельной, возвышенной песни заслуживает мастерство Тома Каваны. На его долю выпала уникальная ноша: являть в каждом новом сезоне иную версию Харрисона Уэллса, пришедшую из параллельных миров. Где-то представал он гениальным и надменным учёным, где-то — рассеянным путешествинником, а где-то — загадочным сыщиком. И всякий раз Кавана с поразительным искусством сотворял абсолютно нового персонажа, наделяя его иной мимикой, поступью и звучанием голоса. То был реально грандиозный аттракцион, за которым было интересно наблюдать. Именно его персонажи зачастую двигали шестерни сюжета, придавая повествованию небывалую глубину.

Первые два сезона одарили нас леденящими душу злодеями. Эобард Тоун, он же Обратный Флэш, — все знающий о Барри, ведь пришёл он из будущего. Их противостояние дышало глубоко личной, непримиримой жестокостью. Следом явился Зум — спидстер из иной вселенной, истинное чудовище, вселявшее первобытный ужас одним лишь своим видом. И тут я уловил знакомую закономерность. Если в "Стреле" главными врагами выступали лучники, под стать самому Куину, то здесь эту роль брали на себя спидстеры — люди, наделённые той же сверхъестественной прытью, что и сам Барри. Обратный Флэш, Зум, Савитар, Бог скорости — все они носились быстрее ветра, бросая герою вызов на его собственной сфере. С одной стороны, кроется в этом железная логика: кто же ещё способен бросить перчатку самому быстрому человеку на Земле, если не другой бегун? Но с другой — к пятому или шестому кругу подобный ход стал ощущаться как унылый самоповтор, словно сценаристы не знали как сотворить угрозу для того, кто волен обогнуть земной шар за секунды.

Но истинный надлом, по моему, случился после великого столкновения миров, известного как "Кризис на Бесконечных Землях". То было грандиозное потрясение для всей вселенной, эмоциональный пик для многих, не исключая и самого Барри. Однако после того как эта титаническая арка сомкнулась, "Флэш" словно испустил последний дух. Сделалось мучительно ясно, что у создателей попросту иссяк источник идей. Злодеи, которые являлись в поздних сезонах, казались бездушными картонными куклами, лишёнными той глубины и мотивации, что отличали Тоуна или Зума. Зачастую представали перед нами лишь тёмные отражения героев, алчущие разрушить мир просто потому, что такова их злобная суть. На смену единому, могущественному антагонисту всё чаще приходили так называемые "недельные злодеи" — мелкие одноразовые, которых побежадали каждую новую серию, прочитав им праведную нотацию, в то время как главная нить повествования едва теплилась. Это безмерно печалило, ибо сериал всегда славился именно своими долгими, тщательно сплетёнными сюжетными линиями.

К слову о нотациях. Я не могу обойти стороной тот главный троп "Флэша", что поначалу вызывал умиление, а после начал откровенно терзать душу. Речь идет о том, как Барри Аллен раз за разом одерживает верх над своими злейшими врагами при помощи... душеспасительных бесед о жизни, семье и любви. Именно так! Стоит пред ним безумец, только что грозившийся стереть целый город с лица земли, а Барри, вместо того чтобы сразить его сверхзвуковым ударом, кротко снимает маску и заводит речь: «Я знаю, насколько велика твоя боль. Я и сам когда-то лишился близких. Но месть не исцелит твою израненную душу». И ведь это чудесным образом работает! В начале сериала это воспринималось как великая сила героя: он не был слепым карателем, но старался достучаться до остатков человечности. Но когда приём начал кочевать из сезона в сезон, из серии в серию, он стал вызывать жгучее раздражение. Кто в здравом уме, жаждая обратить мир в пепел, остановится и станет внимать проповедям о великой силе прощения? Складывалось стойкое ощущение, будто авторы попросту не понимают, как иначе остановить всемогущего врага, отчего Барри в сотый раз принимает облик домашнего врачевателя душ.

К своему закату это получилось и вовсе тоскливым. Я смотрел его дальше по инерции, отдавая дань глубокого уважения первым, блистательным сезонам. Но даже на самом дне этой пропасти всё ещё теплилась крохотная искра интереса — будь то мимолётная отсылка к былым врагам, неожиданное явление знакомого лица из соседних вселенных или просто меткая, остроумная шутка Циско. Окончательно изгнать "Флэш" из своего сердца я так и не сумел, но от того первозданного восторга, увы, не осталось и следа.

Ещё один печальный нюанс, омрачивший моё восприятие поздних сезонов, является в вероломном отказе от науки. Как я уже сказал, в начале всё происходящее пытались показать в фантастических, но всё же в научных терминах: о скорости света, тахионах и мутациях плоти. Это давало иллюзию, будто ты изучаешь глубокую, интеллектуальную фантастику. Но позже создатели, видимо, решили, что зрителю это в тягость, и принялись выдумывать небылицы, совершенно отринув логику. Появились некие "языки времени", дозволяющие общаться сквозь время, "силы любви", буквально сотворяющие новые реальности из пустоты, и прочая вздорная выдумка, не имеющая к науке ни малейшего отношения. Из славной научной фантастики сериал скатился в сумбурную сказку, где законы мироздания пишутся и переписываются прямо на ходу. Для меня, как страстного почитателя именно научной фантастики, смотреть эту трансформацию было тяжело.

Если же обратить внимание к персонажам, то они, вопреки стремительной деградации сценария, до самого конца старались держать высокую планку. Грант Гастин так и остался тем самым идеальным Барри Алленом — с его робкой улыбкой, неиссякаемым оптимизмом и удивительной способностью ронять слёзы в каждой третьей серии. Кэндис Паттон, воплотившая образ Айрис, супруги героя, также отдавала все свои силы, хотя её персонаж зачастую говорил и принимал сомнительные речи и решения. Состав актёров оставался нерушимым оплотом, и именно он во многом вытягивал на своих плечах даже самые безнадёжные эпизоды.

Скрытый мотив и глубинная суть "Флэша" всегда покоились на поверхности. Великая надежда. О том, что тени прошлого не должны диктовать твоё будущее. Всю свою жизнь Барри старался исправить одну-единственную, роковую трагедию — гибель своей матери, и доказать невиновность отца. И когда судьба наконец даровала ему шанс обратить время вспять, это повлекло за собой катастрофические разрушения. Сериал неустанно проповедовал простую истину: нужно учиться принимать свои потери и смело шагать вперёд, а не бесконечно озираться на минувшее. Но, по жестокой иронии судьбы, сам главный герой словно не усвоил этот урок. Слишком долго он оглядывался на собственную жизнь, тщетно пытаясь исправить их, но уже без той искренней души и понимания того, что же именно делало их столь великими.

В сухом остатке, "Флэш" — это хороший сериал, но лишь до определённой черты. Если вы никогда его не смотрели, то первые три сезона я рекомендую к просмотру со всей искренностью. Это живая, умная и безмерно душевная научная фантастика, украшенная колоритными злодеями и безупречной дружбой. Но будьте готовы к тому, что после четвёртого или пятого сезона начнется смута и неразбериха. Сюжеты сделаются нелепыми, враги — картонными, а речи о всепобеждающей любви — невыносимо навязчивыми. И всё же, несмотря на это непомерно затянувшееся прощание, я бесконечно благодарен сериалу за часы искренних волнений, за Циско, за многоликого Уэллса и за ту самую негаснущую искру, которая, пускай и слабо, но освещала путь до самого финала.

Беги, Барри, беги. Только давай, в этот раз к достойному и славному завершению.