ОБ ОДНОЙ ЧЕРТЕ РУССКОГО НАРОДА.
Поймал себя на том, что давно ничего не писал об Украине. Причем, я понимаю почему. Стратегических новостей нет, повода нет. Да и как-то уже все обдумано и сказано. Если вначале был шок – как такое может быть вообще – то сейчас уже пришло понимание, что может. Словом, наступил какой-то интеллектуальный эквилибриум, причем на самой низкой точке.
А сегодня фейсбучные воспоминания напомнили один мой старый пост, который имеет прямое отношение к нынешним событиям, и появилась какая-то в кои-то веки новая мысль. Которая отвечает на один нынешний вопрос.
Вот этот вопрос. В первые два-три дня войны многие, особенно с украинской стороны предсказывали следующее. ВСУ окажут сильное сопротивление вторжению, и в Россию пойдет большое количество грузов 200. И тогда русский народ возмутится, и власть Путина пошатнется. Этот пункт был одним из основных в украинской информационной войне. Тысячи, потом десятки тысяч убитых россиян. Об этом говорили все, каждый день. А сегодня, четыре с половиной месяца спустя, мы видим, что количество потерь армии РФ никакого информационного значения вообще не имеет. Пропагандисты сейчас об этом уже не упоминают. Не имеет смысла, это не работает.
Вторая сторона медали. Интернет полон свидетельств значительных жертв среди гражданского населения Украины. Бомбят школы, больницы, торговые центры, театры, жилые дома. Показывают полностью разрушенные улицы. Фотографии погибших. И тоже – никакого информационного значения это не имеет. (Русский) народ безмолвствует.
Это – полное отсутствие сострадания у населения РФ, как к украинцам, так и к самим себе. И это не есть результат пропаганды, телевизора, промывки мозгов. Это – изначальная черта людей. Отсутствие эмпатии.
Другие народы в Европе, те у кого та эмпатия есть, не могут понять россиян. Как это так, что у тех нет сострадания? А россияне не понимают, что же удивляет другие народы. А у вас тоже нет! Вы наших 8 лет жалели?
И это не так, что нет эмпатии у, скажем, конкретных отдельных москвичей. У отдельных людей эмпатия есть. Но она не суммируется в общую, так сказать, народную эмпатию. Ниже я немного порассуждаю об этом, но перед этим скажу, что это всегда так было. Это не касается только лишь сегодняшних россиян.
Например, во время второй мировой войны немцы воевали на западном и на восточном фронтах совершенно по-разному. Львиную долю всех военных преступлений фашисты совершили именно в Восточной Европе. Во Франции жителей не сжигали целыми деревнями, как в Белоруссии.
Можно, конечно, сказать, что нацисты считали восточноевропейские народы низшими. Но это – только часть картины. Когда ведется война, пропаганда всегда играла большую роль, и поведение оккупационных войск имеет большое значение. От этого зависит сопротивление. И чтобы этого сопротивления не было в Западной Европе, нацисты старались вести себя цивилизованно, минимизируя насилие. Но в Восточной Европе они не опасались последствий. Тормозов не было. Здесь нацисты не стеснялись.
Дело в том, что русский народ прошел через такое количество испытаний (революция, гражданская война, раскулачивание, сталинские репрессии), что очередное насилие не было для него чем-то новым. Так что немцам можно было не стесняться, и не воевать в белых перчатках.
В начале войны, когда военные действия шли только на западе, нацисты скрывали свою программу по уничтожению евреев. По существу, на Западе о ней узнали полностью только в 1945 году. И сразу хлынула огромная волна эмпатии. Именно из-за эмпатии холокост стал вехой в западном общественном сознании. На востоке же немцы ничего не скрывали. Не случайно Бабий Яр произошел на территории СССР, а не где-нибудь в Бельгии.
Одним словом, можно сказать, что гитлеровцы использовали к своей выгоде отсутствие эмпатии у людей на востоке. Эмпатии как к другим народам, так и к самим себе.
Теперь, вернемся к отложенному вопросу, о личной эмпатии людей, и о, так сказать, эмпатии народа в целом. Между ними есть разрыв. Многие люди в каком-нибудь Томске посылают деньги родственникам на Украине, сопереживают. Но это на личном уровне. И те же самые люди часто говорят, что не все так однозначно. Или – раз уже начали, то надо закончить. То есть, личная эмпатия есть, но на уровне народа эмпатии нет вообще.
Теперь – почему это так? Я когда-то читал статью о том, что эмпатия – это сострадание к своим. Именно к своим. Скажем, если вы живете в Бомбее и вы видите на улице нищего индуса, вы дадите ему пару рупий на еду. Но если вы религиозный еврей, и этот нищий тоже еврей, вы приведете его к себе домой, накормите его кошерным обедом, и сделаете несколько звонков. Поможете ему устроиться. Для своих люди делают гораздо больше. И это не только у людей так. Какие-нибудь собаки, они даже в грызне никогда не загрызут друг друга до смерти. Есть границы.
Словом, эмпатия связана с понятием «мы». Для одних «мы» - это свой народ, для других – своя конфессия. Для людей с глобалистическим мышлением – это все человечество. В Америке сегодня есть голоса, призывающие закрыть границу с Мексикой. Чтобы они к нам не лезли. А другие считают «их» «нами». Людям надо помогать! Эмпатия есть и у тех, и у других. Но у одних «мы» - это американцы, а у других «мы» - это все люди.
Теперь. Почему у русских нет народной эмпатии? Потому что русские никогда не были свободными. А ведь не случайно история не знает многих примеров успешных восстаний рабов. У рабов обычно нет «мы». Рабы обычно с покорностью принимают насилие в отношении других рабов.
Россия отличается от других народов более поздним отказом от крепостничества. Поэтому у русского народа даже еще в начале 20 века не было в целом понятия «мы». Я недавно читал исследование, там приводились результаты опросов 1914 года. Русских солдат опрашивали, для них Родина была их деревней, но это не была Россия в целом. Поэтому через несколько лет армия разбежалась.
Для понятия «мы» нужны коммуникации между членами сообщества, и нужна обратная связь. Нужен навык, так сказать, демократии, пусть даже на уровне деревни, возможность повлиять на выборы, стоящими перед нами. Но и после отмены крепостничества, на протяжении всего 20 века, у русского народа такой обратной связи с правительством не было.
По большому счету, руского народа в полном смысле этого слова нет. Нужен какой-то иной термин. Подданые?
Мне кажется, именно это отсутствие глубокого понятия «мы» у русского народа и является причиной отсутствия народной эмпатии. Просто нет свободного субъекта, который мог бы испытать это общее чувство. Жалости к украинцам и жалости к самим себе.
Подпишитесь 🇺🇦 https://t.me/pytenvvedi