1 глава: О жизни

Работать садовником в большом поместье, где живет всего один человек, – опыт интересный. Четыреста квадратов простаивали буквально зря: большую часть дома хозяин не использовал. Родственников, как думал Николай, у него тоже не было, да и семью он не заводил, несмотря на то что возраст близился к 35. А на вопрос «Почему бы не переехать в город или поближе к цивилизации и продать огромную территорию вместе с домом» ответ всегда был один: «Ты же работаешь в этом саду. Как я могу продать это все?» И Николай искренне не понимал, но на некоторое время отставал от Федора с вопросами. Все-таки работодателем он был хорошим, и знакомы они были с детства. Росли в том же саду, который Николай холил и лелеял лет с пятнадцати.

Работа в саду досталась Коле по праву рождения. В каком-то смысле его судьба была предопределена. Он родился в домике для прислуги на территории поместья Михаила Достоевского - отца Федора и всю жизнь находился и работал именно здесь. Его матушка была кормилицей для наследника, а отец занимался садом. Они рассказывали Коле, что когда-то были бедняками, но отец Федора их спас и приютил, и потому они обязаны ему более чем жизнью. Однако никаких подробностей ни разу не уточнялось. Сам Михаил скорее пугал Колю, чем внушал доверие и благодарность, но он не противился словам родителей. Все-таки воспитан был неплохо.

В 10 лет его отдали учиться вместе с Федором, несмотря на отсутствие какого-либо статуса и больших денег. Михаил Константинович и его супруга Ольга Владимировна были уверены в том, что Федя должен с малого возраста находиться рядом с «простыми» детьми.

Мальчики учились у частных преподавателей, которые приезжали в поместье. Уроки были каждый день, по пять-шесть штук, а иногда и семь. Николай учился прилежно, очень старался, всегда вовремя выполнял домашнее задание. А Федя, как ни странно, учился абы-как. Постоянно отвлекался, засыпал или рисовал на уроках, но умудрялся отвечать верно почти на все вопросы. Или Коля сам себе это придумал? Припомнить уже сложно. Все-таки почти 15 лет прошло, не мелочь.

— Николай, подойди.

Николай обернулся. Федор стоял на крыльце, кутаясь в широкий черно-фиолетовый халат. Его волосы грубо трепал ветер, а лицо, как всегда, было приторно-уставшим. У Феди, по мнению Николая, особый талант выглядеть несгибаемо-хрупким: противоречивым, если проще. Это сбивает с толку немногочисленных знакомых и самого Николая тоже. Но зато он хорошо вписывался в это место.

Оно тоже выглядело противоречиво: пафос, присущий богачам, здесь совершенно отсутствовал. Большая часть построек были из бревен, дорожки из каменной брусчатки, а теплицы из простого закаленного стекла. "Скромность - сестра таланта" - любимое выражение Михаила Константиновича.

Садовник жил с наследником бок о бок всю свою жизнь. Их вынужденно-близкая дружба — бесконечно крепкая связь, они знают друг о друге все, Коля в этом уверен. Но от чего-то каждый раз, когда его имя произносит именно этот голос, голос, изрезанный и выкинутый жизнью, сердце замирает. Недостаточно жить в одном доме и делить больше, чем просто жизнь.

— Чего стоишь? Иди сюда, говорю.

— А, да. Иду. Что-то случилось, Федь? Зачем вышел раздетый? Осень холодная, простудишься и… – Николая прерывает рука, оказавшаяся внезапно на его макушке.

— Все хорошо, Коль. Не суетись, я и так не выспался. Видел с балкона, как ты сажал кусты. Это те самые кустовые розы?

— Розы? – Коля на минуту теряется. Рядом с этим человеком он испытывает весь комфорт и дискомфорт мира и собственную несуразность, непонятно почему. Казалось бы, границ между ними давно не существует, но во что-то он постоянно врезается. Может, это собственная неуверенность или проклятая яма из уважения, — А, розы, да… мы не так давно обсуждали, помнишь? Ты сказал, что не против увидеть интересный сорт роз. Я нашел эти, они будут бордовыми, ближе даже к черному. Хороший выбор?

Федор спустился с лестницы, обходя Николая. Тапки неуклюже шаркнули по брусчатке, и он направился в сторону кустов с задумчивым выражением лица. Федор любил цветы, но не любил за ними ухаживать. Достоевский вообще страдал от того, что процессы ему не нравились. Только итоговый результат, ничего больше. Может, поэтому с учебой было много проблем. Хотя глупцом он бы себя не назвал.

— Тебе нравится?

Николай присел рядом с кустами, поправляя ветки, опустившиеся слишком низко к земле. Колючие стебли совсем его не смущали. Маленькие ранки на давно огрубевшей от работы с грязью коже едва ли ощущаются. Да и он любил на себе следы собственной работы, это как доказательство того, что ты приносишь пользу, что делаешь что-то. Плохая привычка нивелировать свои заслуги отступала благодаря одному взгляду на замученные ладони.

— Когда я смогу увидеть бутоны?

— Думаю, к весне, ближе к маю, – Коля встал, поравнявшись с Федором.

— Печально. Хотелось бы пораньше.

— Прости, может, мне стоило посадить их в теплицу. Но ты не говорил, что хотел увидеть бутоны раньше срока, поэтому я и не подумал и…

— Не стоит, – Федор вновь потрепал его по волосам, разлохматив, — Забудь.

Хозяин скрылся за дверьми дома. Коля остался стоять снаружи. Сам того не заметив, он начал пинать маленькие камешки. Они отлетали с тихим щелчком, падая наземь и укатываясь куда-то в сторону. Где-то глубоко в груди зашевелилось раздражение. Может, он никогда его недослушивал?

Последние пару лет Коля ведет себя очень глупо. Или, может, последние пару жизней. Тут уже как посмотреть.