О технике (Стивен Митчелл)

В группах с коллегами так или иначе возникают вопросы, связанные с «техникой» работы (а также с тем, как всему этому обучать).

Сегодня – по следам обсуждения с коллегами – вспомнилась цитата из Стивена Митчелла:

«Возможно, наиболее часто задаваемый начинающими специалистами вопрос в наши дни звучит так: «Как мне знать, что мне делать?». Большинству опытных аналитиков, которые так или иначе относят себя к реляционным, трудно ответить на этот вопрос с какой-либо степенью конкретности.

Когда аналитик представлялся как находящийся вне процесса, было легко разработать последовательные и общеприменимые принципы для его участия. Правильная техника гарантировала воспроизводимость хорошей работы.

Теперь, когда предполагается, что аналитик в той или иной степени вовлечен в процесс, трудно представить общие рекомендации. Поскольку каждая аналитическая диада и каждая ситуация в некотором смысле представляют собой уникальную конфигурацию, мы не хотим предписываем или запрещать какие-либо отклики аналитика.

Многие из нас теперь считают, что то, что аналитик делает, менее важно, чем то, насколько открыто то, что происходит, обрабатывается вместе с пациентом. Все это хорошо, но, тем не менее, мы должны решать, что делать.

На самом деле, как я демонстрирую в этой книге, психоанализ практикуется сегодня с такой же дисциплиной и ответственностью, как и в те времена, когда классическая теория техники служила его основой. Но дисциплина, или техника, в современном психоаналитическом работе действует по-другому.

Акцент делается не на поведении, а на строгом мышлении, не на ограничениях, а на саморефлексивной эмоциональной вовлеченности, не на применении общих истин, а на творческом участии. Это предполагает совершенно иную «технику». Дисциплина заключается не в процедурах, а в чувствительности (sensibility), через которую аналитик участвует.

Каковы составляющие навыки, образующие хорошую психоаналитическую технику? На протяжении всей этой книги я предполагаю, что практика психоанализа влечет за собой особый вид переживания (experiencing) и мышления.

Вид участия, требуемый от аналитика, представляет собой сложное сочетание слушания, молчаливой откликаемости; предоставления себя явным и тонким интерактивным гамбитам, предлагаемым пациентом; наблюдения за воздействием на пациента наших идей и эмоциональных обязательств; и отдачи себя целому ряду психических состояний, которые позволяют оживить широкий спектр собственных чувств и образов, прошлых и настоящих, фантастических и реалистичных.

Наблюдение, требуемое от аналитика, представляет собой сложную форму саморефлексии со смещением фокуса, иногда на пациента, иногда на аналитика, иногда на пациента и аналитика как единое целое. И такое серьезное мышление, которое требуется от аналитика, основано на его ответственности за поддерживание психоаналитического процесса, в котором первоочередной задачей всегда является конечное благополучие пациента, независимо от того, насколько трудно иногда точно знать, что для этого надо сделать.

Идеи, содержащиеся в психоаналитических теориях, являются важным компонентом хорошей техники. Теории помогают аналитику мыслить. Они предлагают идеи взаимодействия, которые обеспечивают клинициста разнообразными опциями для рассмотрения посреди аффективной плотности, которая насыщает аналитическую ситуацию. Они предлагают возможности; они дают соображения; они являются инструментами для распутывания сложностей; они предупреждают об опасностях.

Я надеюсь, что эта книга (хотя, конечно, и не является практическим руководством), внесет вклад в хорошую аналитическую «технику», собрав воедино, объяснив и предложив для рассмотрения множество различных способов мышления об интерактивной природе психоаналитической ситуации».

Внизу – обложка этой замечательной книги Митчелла «Влияние и автономия в психоанализе» (1997).