О страдании

В огне страданий мир горит.
Кто понял это как мудрец,
Тот, отвратив от жизни взор,
Путь к просветлению обрёл.
-- Густав Майринк

Болезнь — врач, которого мы слушаемся более всего: доброте и знанию мы умеем только обещать; страданию мы повинуемся.
-- Марсель Пруст

Неизбежность страдания

Люблю рассуждать о страдании и прочих мрачных вещах... В этом отношении я не "позитивный", а "негативный" психолог. Если меня спросить о том, согласен ли я с известным постулатом "жизнь - боль", то я отвечу "разумеется, а как же иначе?" Жизнь действительно боль - в том числе боль. Боль неизбежна, боль была и будет, с боли началось наше существование и, скорее всего, ею же и закончится. Боль и страдание лежат вовне нас и внутри нас: больно жить, больно думать, больно быть. Боль возникла с появлением нервной системы и, в некоторой степени, сама функция нервной системы как раз и заключалась в том, чтобы чувствовать боль и соответствующе реагировать. Впрочем, уже одноклеточные инфузории ползут туда, где вкусно и уползают оттуда, где больно, поэтому боль и удовольствие (как стимулы внешней среды, на которые можно активно реагировать) появились в мире ещё до появления нервной системы. Простейшие формы жизни подсказывают нам, что алгоритм жизни в своей основе ни что иное, как эдакий двоичный код, в котором единица будет обозначать удовольствие, а нолик - боль.

Боль бывает всякая. Есть животная боль слепого червя, который рефлекторно съёживается от укола. А есть душевная боль, доступная только нам, разумным существам. Возможно, что сейчас мои слова о неизбежности боли вызовут у вас, мой читатель, эту самую душевную боль, тоскливое неуютное чувство собственной уязвимости и смертности. Я прошу прощения за это. Это чувство недоступно червю. Наше отличие от него в том числе и в способности ощущать несравненно более изощрённое, тонкое и глубокое страдание. Мы живём не по двоичному коду инфузории, наши душевные алгоритмы несравненно сложнее и, если вы, мой читатель, боитесь боли, то у меня для вас плохие новости - нолики боли будут россыпями рассеяны в каждой программе вашей психики и при желании их можно легко обнаружить... Прислушайтесь к мелодии бытия - и вы различите нотки боли в этой симфонии. И как только вы их различите, так они начнут резать ваш слух всё сильнее и сильнее - благо боль всегда усиливается, если начинать про неё думать. Это свойство касается не только и не столько боли физической, это в гораздо большей степени относится к душевному страданию, к так называемой "психологической боли". К этим двум видам страдания я прибавил бы ещё и третье: экзистенциальную боль, которая сигналит нам о том, что у нас недостаточно целей и задач... Слабая её форма проявляется в банальной скуке, а острая - в сосущем ощущении пустоты и бессмысленности, переходящее в отчаянье. Впрочем, об этом поговорим в другой раз.

Страдание появляется не только в момент горя или болезни, страдание начинает жить в нас даже при одной мысли о страдании. Предвкушение радости порождает радость, ожидание страдания порождает страдание - и это не радостная новость в свете того факта, что страдание неизбежно. А если вспомнить, что наслаждение притупляется от пресыщения, а страдание - это та приправа бытия, которая не теряет своей остроты, то становится совсем грустно...

Грустно? Да нет, нормально. Я не уподобляюсь древнегреческим философам вроде гедонистов и киников, которые видели смысл жизни в обретении счастья, а счастье у них было напрямую зависимым от наличия наслаждения (гедонисты) или отсутствии страдания (киники и позже стоики). Не стоит так упрощать как саму жизнь, так и феномен страдания, придавая ему исключительно негативную коннотацию, а то ведь можно додуматься до бог знает чего... Например, один из гедонистов, Гегесий, пришёл к заключению, что удовольствия непостоянны и труднодоступны, что в жизни страданий всегда больше, чем удовольствий, а потому счастье недостижимо в принципе - соответственно, жизнь лишена смысла. Исходя из этих заключений, Гегесий проповедовал прекращать страдания посредством самоубийства. На примере Гегесия, справедливо получившего прозвище «подстрекатель к смерти», можно сделать общий вывод о том, что концепция гедонизма несколько обесценивает жизнь.

"А что предложите вы, Борис Александрович, раз вас древние греки не устраивают?" Ну, про смысл жизни я статью отдельную написал и ещё напишу, а вот про страдание я бы так сказал - не простая это вещь, сложная и неоднозначная. Мы привыкли к тому, что холестерин вреден, что от него бляшки в сосудах и инфаркт, но позвольте - холестерин при том является жизненно необходимым веществом, которое наш организм получает не только с едой, но и вырабатывает самостоятельно. Мы привыкли, что эмоции разделяются на положительные и отрицательные. Положительные мы культивируем, а отрицательные стремимся игнорировать. Американцы (а мы все сейчас немного американцы!) научили нас, что мы должны быть положительные и оптимистичные - иначе мы отпугнём успех. Мы отмахиваемся от мрачных мыслей, мы не можем оставаться наедине с собой, мы бежим от грусти, мы боимся страдания. В замечательном мультфильме "Головоломка" справедливо было показано, как старательно отодвигают эмоцию печали от пульта управления, чтобы героиня не страдала - и к какой внутренней катастрофе это приводит. Впрочем, спасение в конце концов было найдено печалью. Кстати! Древние греки меня устраивают во многом полностью устраивают! К примеру, именно они разделили искусство на высокий и низкий жанры... Высокое искусство - это трагедия, вызывающие в зрителях соСТРАДАНИЕ и очищающий душу катарсис, весёлая комедия считалась низким искусством. В этом разделении что-то есть: в самых глубоких произведениях искусства всегда есть мощная составляющая драмы и трагедии.

Я бы вообще из палитры человеческих эмоций и чувств НИЧЕГО не стал бы относить ни к однозначно положительным, ни однозначно отрицательным явлениям - в самых тяжёлых, самых неприятных переживаниях при определённых обстоятельствах можно найти нечто полезное. Страх? Помогает сохранить жизнь, заставляет быть осторожным и удерживает от глупостей. Стыд? Не даёт насладиться результатом плохого поступка. Лень? Удерживает от бессмысленной затраты сил. Гнев? Придаёт энергии и решительности. Скука? Расширяет горизонты, обращает внимание на мелочи. Печаль? Способствует глубокому осмыслению. Волнение? Мобилизирует. И так далее. Параллельно можно назвать ряд положительных эмоций, в которых есть тёмная сторона и ещё какая. Радость? Делает легкомысленным и притупляет осторожность. Любовь? Заставляет страдать. Любопытство? Доводит до беды... В конечном счёте, нет плохих или хороших эмоций, все эмоции были выработаны за миллионы лет биологической эволюции и служили одной цели - выживания в условиях дикой природы. Эмоции управляют поведением животных кнутом и пряником, но кнут не хуже пряника, он в той же степени способствует выживанию и продлению рода, как и пряник. Кнут негативных эмоций превращается в деструктивное явление тогда и только тогда, когда организм не может следовать его указаниям - т.е. когда он загнан в угол, в условиях выученной беспомощности, что в естественных условиях бывает достаточно редко... Другое дело, что человек живёт не в естественных, а в искусственных условиях культуры и в этих условиях ситуаций тупика (часто только кажущегося тупика, по счастью) может возникать значительно больше.

В условиях человеческого социума невозможно следовать своим эмоциям напрямую, а потому желания и страдания человека принципиально отличается от животных. В нашем человеческом бытии практически нет чистых вкусов, цветов и чувств, всегда присутствует смешение... И только из этого смешения разных компонентов рождаются подлинно сложные, глубокие переживания. В самых прекрасных мыслях и чувствах всегда присутствует страдание как совершенно необходимый элемент. Мы растим цветок и страдаем при его увядании. Мы наслаждаемся произведением искусства только тогда, когда оно до глубины души, до БОЛИ зацепит нас. Мы любим ребёнка и страдаем от того, что он должен будет покинуть нас. Мы становимся мудры только пройдя через страдание и усвоив его уроки. Кстати, только тогда мы и перестаём страдать.

Бояться страдания - это бояться своих желаний, ведь они неразрывны друг с другом, как утверждал Будда. Найти своё истинное желание (найти свой личный смысл) можно лишь в том случае, если в нас есть мужество взглянуть страданию в глаза, заглянуть в глаза Бездны и позволить Бездне всмотреться в нас самих. Только тогда мы увидим, что в этой Бездне есть не только страдание... В Бездне бытия звучит симфония, созданная нашим сосуществованием с миром. Порой бывает тяжело вслушиваться в неё, но она того стоит.

Выгоды страдания

Только страдание изменяет человека. Все остальные опыты и феномены не могут изменить его сущностный характер или углубить имеющиеся у него определенные предпосылки вплоть до его полного изменения.

Эмиль Мишель Чоран

Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца.

Ф.М. Достоевский

Уже достаточно сказано о том, что страдание - это один из краеугольных камней нашего бытия. Давайте теперь поговорим о выгодах страдания...

В своих размышлениях о страдании и, главное, в своей работе с людьми я многократно сталкивался с тем, что многие люди НУЖДАЮТСЯ в страдании. В психологии есть понятие "вторичная выгода" - так называется феномен, который хорошо чувствуется в пословицах "Нет худа без добра" и "не было бы счастья, да несчастье помогло". Вторичная выгода - это когда для человека в страдании добра больше, чем худа и потому он, если по честному, совсем не против страдать - в чём он, разумеется, не признаётся на словах, но показывает всеми своими действиями.

Итак, зачем нужно страдание? Я насчитал четыре причины, из которых только последняя имеет подлинный смысл и ценность.

Страдание как стимул и компенсация

Начну с примера из биологии, который мне известен по книге Э.Берна "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных". Три одинаковых группы крыс, живущих в одиночных вольерах, подвергаются различным воздействиям. Первую гладят и кормят с рук. Вторую истязают ударами тока. Третью не трогают. Потом смотрят на то, в каком состоянии пребывает каждая из этих групп, сравнивается их энергичность, сила иммунитета и т.д. Это делается через привитие крыскам болезней и тестирование на проявление поискового инстинкта. Оказалось, что две группы в порядке, а вот одна из групп захирела: и иммунка слабая, и поисковый инстинкт затух. И это была не та группа, которую били током, страдальцы были в хорошей форме, как, впрочем, и баловни. Сдулась третья группа крысок, с которой не делали ничего. Другими словами, скука и отсутствие стимулов оказалось самым худшим вариантом. Так же можно сделать вывод, что для организма не столь важен характер стимула - боль это или наслаждение. Главное, чтобы стимул просто БЫЛ. Разумеется, нельзя проводить в полной мере параллели между крысами и людьми, но скука действительно может быть хуже страдания, причём для людей это справедливо в гораздо большей степени, чем для крыс. Страдание - это вектор, это побуждение, а что такое скука? Это нечто, что похоже на застой и закисание. Это нечто, что гораздо больше похоже на смерть, чем страдание... Всё живое стремится жить, а потому логично, что между скукой и страданием люди бессознательно выбирают страдание. Помню слова одного моего преподавателя по психотерапии... "Если сближаться с другим человеком, то будет больно... А если не сближаться, то будет скучно. И вот между этими Сциллой и Харибдой и мечется человечество".

Я уже упоминал о третьем виде страдания - кроме физического и психологического можно выделить экзистенциальное. Очень может быть, что этот вид страдания является наиболее разрушительным для человека. Я неоднократно сталкивался в своей практике с самоповреждением: это когда человек наносит себе порезы или ожоги для снятия психологического напряжения, как бы предпочитая физическую (и контролируемую, что очень важно) боль психологической. Я уверен так же и в том, что люди - как правило бессознательно - будут стремиться заменять экзистенциальную боль психологической как более переносимой. Это проявляется в том, что человек готов терпеть обиду негодование и непонимание, готов к непродуктивным, конфликтным отношениям, но не готов на одиночество и на честный анализ самого себя, не готов смотреть в свою Бездну. Страх перед такого рода страданием не даёт человеку изменить себя и оставляет его в порочном круге вечной компенсации, вечного убегания от необходимости измениться.

Страдание как психологическая валюта

Страдание является своеобразной психологической валютой, которая делает ценным многие вещи. Недаром у многих народов и племён посвящение во взрослые члены племени (инициация) сопровождалась очень жестокими ритуалами, в которых человека подвергают как моральному, так и физическому истязанию. Цель этих практик в том, чтобы новообращённый на всю жизнь запомнил этот момент, придал ему максимальную важность, изменился внутренне в соответствии с новым статусом. Страдая ради того, чтобы его приняли в круг посвящённых, человек делает вложения психологической валюты в этот круг и наделяет своё членство в нём особым смыслом... Говорят, что с легко полученными деньгами легко расставаться, даже если это большие суммы. В то же время какой-нибудь сущий пустяк может может быть очень значим и дорог для конкретного человека, если он ради этого пустяка прошёл через страдание - в данном случае, если он за него ДОРОГО ЗАПЛАТИЛ. "Ты за это заплатишь!" - говорят злодеи в фильмах. Они подразумевают, разумеется, не то, что герой заплатит им деньги. Им нужна другая плата - страдание героя. Таким образом, валютой страдания люди могут расплачиваться как друг с другом, так и с высшими силами... Приведу примеры. Невротические семьи с регулярными конфликтами, обидами и выяснениями отношений заняты непрекращающейся психологической игрой на деньги - т.е. на валюту страдания. Зато не скучно! С высшими силами немного сложнее... Тут игра идёт не с другим человеком, а со всем миром сразу - с господом богом, если хотите. Народная примета говорит, что за всё надо платить и за счастье непременно придётся расплачиваться в будущем слезами. Логично предположить, что страдание сейчас будет непременно вознаграждено потом. Боженька в таком раскладе является эдаким банкиром, который принимает вклады и потом выдаст с процентами - выгодное дело! Помучился сейчас - зато столько счастья потом! Если это самое "потом" не случается при жизни, то на том свете уж точно всё зачтётся и окупится.

Страдание как расплата с высшими силами и алиби для себя

Страдание может быть валютой для расплаты не только с другими людьми, не только с обществом или с высшими силами судьбы и справедливости, но и с самим собой. Впрочем, расплата с высшими силами для меня, как для материалиста, тоже является формой расплаты с самим собой... Как говорил Кант, "Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне". Загадка устройства мироздания не зря сравнивается с загадкой совести - люди с давних пор видели в них нечто одинаково сверхъестественное, непостижимое, божественное... Писатель и религиозный философ Клайв Степлз Люис сказал красивую фразу: "Бог обращается к человеку шёпотом любви, а если он не услышан, то - голосом совести. Если человек не слышит голоса совести, то Бог обращается через рупор страданий." Бог, таким образом, есть не только любовь, но и совесть, и страдание. Я, разумеется, не могу согласиться с такой трактовкой хотя бы потому, что регулярно вижу, как люди страданиями расплачиваются со своей совестью - и любовь тут совсем не причём. Вот распространенный пример... Человек берётся за нелюбимое и трудное дело. Он заранее чувствует, что у него ничего не выйдет, но честно признаться себе в этом не может - совесть не позволяет! - а поэтому надо честно помучиться и честно потерпеть фиаско. Это необходимо для того, чтобы сказать потом себе и другим: "Я сделал всё, что мог... Не моя вина, что не получилось, я же старался и мучился. Может, в другой раз..." Человек обеспечил алиби для самого себя и теперь перед судом совести он может козырнуть неопровержимыми доказательствами своей невиновности. Это не сделка с совестью. Совесть - это судья, а судья в данном случае не подкупается. В данном случае нанимается хороший адвокат, с которым расплачиваются валютой страдания... Все знают, что подсудимый виновен. И судья, и адвокат, и сам обвиняемый... Но у обвинителя нет прямых доказательств, адвокат знает своё дело, поэтому надо отпускать подсудимого из зала суда.

"Он работал без перерыва два часа. И его движения становились все лихорадочней, скрип его пера по бумаге все энергичней, дозы духов, которые он вытряхивал из флакона на свой платок и подносил к носу все больше.

Теперь он почти не узнавал запахов, он давно был одурманен эфирными субстанциями, которые вдыхал, но уже не мог различать, — а ведь в начале своих проб он полагал, что безошибочно их проанализировал. Он знал, что внюхиваться дольше было бесполезно. Он никогда не узнает, из чего состоят эти новомодные духи, сегодня-то уж наверняка не узнает ничего, да и завтра ничего, если даже его нос с Божьей помощью снова придет в себя. Он так и не научился этому вынюхиванию. Ему всегда было глубоко противно это занятие — разложение аромата. Расчленять целое, более или менее удачно скомпонованное целое, на его простые фрагменты? Это неинтересно. С него хватит.

Но рука его механически продолжала тысячекратно отрепетированным изящным жестом смачивать духами кружевной платок, встряхивать его и быстро проносить мимо лица, и каждый раз он механически втягивал в себя порцию пронизанного ароматом воздуха, чтобы, задержав дыхание по всем правилам искусства, сделать продолжительный выдох. Наконец нос сам избавил его от этой муки: аллергически распухнув изнутри, он как бы закупорился восковой пробкой. Теперь он вообще ничего больше не слышал и едва мог дышать. Нос был забит как при тяжелом насморке, а в уголках глаз стояли слезинки. Слава Богу! Теперь с чистой совестью можно было прекратить работу. Теперь он исполнил свой долг, сделал все, что было в его силах, согласно всем правилам искусства и как бывало уже не раз, потерпел поражение". (Патрик Зюскинд, "Парфюмер, или история одного убийцы")

Люди нуждаются в страдании, как в своеобразной психологической валюте. Использование такой валюты избавляет от скуки, поддерживает невротические отношения, усмиряет голос совести. Но обращаю ваше внимание на то, что во всех случаях страдание сочетается с заблуждением или даже с некоторым самообманом. Убеждённость в том, что за радость потом придётся платить слезами - это заблуждение. Создание алиби для самого себя - это тонкий самообман. Бывает ли честное страдание? Да. Для иллюстрации честного страдания я приведу следующий пример...

Страдание как одно из составля чувства прекрасного

Многие невротичные творцы - художники, поэты и музыканты - черпают в страдании вдохновение для своего творчества. Они страдают из-за своего невротизма, но страдание своё они не используют, как психологическую валюту, а преобразуют в творчество. Это ещё не совсем честное, но уже стремящееся к честности страдание. Совсем честным страдание бывает тогда, когда творчество становится адресовано людям, а не выступает средством для самотерапии. В таком случае человек занимается творчеством в большей степени для результата, а не ради процесса. Страдание уже не является продуктом невроза, есть лишь то страдание, что вшито в ткань творчества, эстетического наслаждения и любви. Честное оно потому, что личностно зрелый человек признаёт - есть грусть в увядании цветка, боль в любви ко всему смертному, сожаление в ностальгии, вечная неудовлетворённость в стремлении к прекрасному. Человек, который хочет понимать красоту, любить и творить, не должен бояться страдания. И, что интересно, страдание такого рода переносится на удивление легко и таковым, по большому счёту, вовсе не ощущается. Задумчивость часто принимается за грусть, но это не тождественные понятия. Зрелая личность не придаёт ценности никакому другому страданию, кроме этому, честному и смешанному с высоким наслаждением мыслить, чувствовать и творить.

"Прошлой ночью мне не спалось, и я лежал и думал о статье, которую мне нужно написать, и я думал, думал, и плакал в грустных местах. Это была прекрасная ночь." (Айзек Азимов)

-- Б. Мединский