О смущении и довольном Генерале

Вдалеке слышны гулкие шаги. Подчиненные Генерала мельтешат вокруг, казалось бы, от безделия, но на самом деле исправно выполняют свою работу. Уже выточенная до идеала система, где не найдется промаха и недостатка… почти.

По-прежнему на Лофу не стало абсолютно спокойно. Кто-то с тревожностью вспоминает уже прошедшие события, другие же живут дальше и наслаждаются каждой минутой. Мужчина не относится ни к одной из категорий.

Сидит на диване практически неподвижно, лишь изредка покачивает носком. Светлые волосы массивно спадают с плеч и обрамляют скулы, а в руке держит толстую книгу, лениво перелистывая страницу за страницей, пока где-то в самом начале осталась бумажная закладка. Цзин Юань позволяет себе хмуриться и скупо улыбаться на каждую прочитанную строку, но в основном на лице его блаженная невозмутимость. 

Ты некоторое наблюдаешь со стороны за Генералом. То, как освещение подчеркивает блестящую фурнитуру на костюме, как напрягается и разглаживается морщинка меж бровей, как изящна и одновременно с этим величественна его осанка. Есть в нем много вещей, за которые можно зацепиться взглядом, но в то же время он соскальзывает в никуда, сбивая концентрацию. 

Тихо вздыхаешь и, отложив папку с документами на массивную тумбу, направляешься к мужчине. Ступаешь аккуратно, чтобы подкрасться незаметно и удивить своим появлением Цзин Юаня, мягкой поступью приближаясь к дивану со стороны спинки, но вдруг смешок сбивает с толку. Замираешь в двух метрах от Генерала…

— Не нужно красться, подходи увереннее, - снисходительный тон не раздражает, а смущает и вынуждает стушеваться на месте.

Все же огибаешь бортик мебели и садишься на самый край, держась на почтительном расстоянии от мужчины. Не каждый вправе так фривольно садиться рядом с ним, но Цзин Юань сам дозволяет тебе быть ближе, даже, признаться, призывает. Но делает это так искусно, что нередко походит больше на избитую вежливость, нежели… особое отношение. 

Взгляд впивается в книгу. Заправляешь прядь за ухо и стараешься как можно беспечнее спросить:

— Что читаете? - ты замечаешь, как мужчина исподлобья косится на тебя и тут же возвращает внимание к странице.

— Хорошо, что ты спросила, - особо выделяет дружеское обращение, - сборник Сюй Цзимо.

— Не подумала бы, что Генерал Лофу окажется романтиком, - невольно улыбаешься собственным словам, на что и Цзин Юань усмехается, но в следующий миг придает лицу серьезности.

— Совсем нет. Но на досуге приятно почитать подобное творчество.

Отчего-то хочется остаться на месте, а то и придвинуться ближе. Узнать мужчину с новой стороны, собрать по кусочкам всю его многогранность, которой суждено быть в тени из-за статуса. И, кажется, сердце проваливается под ноги, стоит ему вновь посмотреть на тебя, но совсем не от страха. Трепет.

— Можешь сесть ближе, обсудим это. Или дела не ждут?

 Цзин Юань спрашивает это так странно и невзначай, словно твои дела совсем от него не зависят.

— Только если позволите.

И вновь формальность режет его слух, но просить об ином обращении не будет… по крайней мере не сейчас. Ты же садишься чуть ближе, стараясь не сжаться от подобной близости с Генералом. Держишь осанку ровно и уверенно, смахиваешь любую робость прочь.

Именно поэтому находишь в себе силы пронестись взглядом по профилю мужчины, густым волосам, уходящим за спину, крепким рукам и пальцам, поглаживающим корешок книги. Наверняка все люди прямо сейчас заняты, пока вы сидите так спокойно и расслабленно вдали… по крайней мере ты стараешься расслабиться.

Хочется задать больше вопросов, прощупать, изучить, заинтересовать. Впрочем, разве ты неинтересна ему? Отнюдь.  

Цзин Юань одновременно со всеми и один. Наблюдатель и вместе с этим деятель, невозмутимый и неконфликтный, мягок в каждом движении руки и уверенный, властный. Бесконечное количество противоречий, которые завораживают, притягивают любого.

— Если интересно, то можешь почитать сама, - пальцем скользит вниз по странице, чтобы указать на новую строку, - отсюда.

— Вам почитать? - Цзин Юань приподнимает одну бровь и не сдерживает улыбки.

— Можешь мне, можешь самой себе. 

Ты осторожно садишься еще ближе, оказываясь вплотную к чужому плечу. Неясный шлейф парфюма обволакивает, но не впивается в нос. Читаешь медленно и вдумчиво, хватаясь за смысл каждого слова. Это действительно сборник стихотворений одного писателя, где за ними следом наверняка таится проза. 

Совсем легкие строки без трагичности. Даже не удивляешься подобному — захочет ли Генерал Лофу испытать больше негативных эмоций? 

Лицо горит и воспротивиться этому невозможно. Ты лишь продолжаешь читать, делая паузы между словами все больше от переизбытка эмоций, зная, что Цзин Юань смотрит на тебя. Здесь и сейчас только на тебя, уже не возвращая взгляд на книгу. Разве что страницы перелистывает, когда замолкаешь надолго.

Теплая обстановка, хоть и будоражит нутро своими мелочами. Невольно кладешь голову на крепкое плечо и даже не осознаешь этого, пока мужчина не двинет его чуть ближе к тебе для большего комфорта. Не смеется, не прерывает прочтение, не стыдит… лишь молча садится поудобнее, стараясь не сбить тебя. Только вот улыбка мимолетно проносится по его лицу, довольная и с толикой хитрости. 

Тепло моментально разливается по всему телу. Тем не менее голову не убираешь, ощущая Цзин Юаня так близко, что, кажется, недопустимо, хоть и так приятно.

В процессе чтения то и дело сжимаешь ладони в кулаки, перебираешь пальцы, смахиваешь волосы с лица и оттягиваешь ткань одежды на коленях. Ведь так сильно хочется почувствовать его руку, заправить его волосы за ухо, сжать его одежду в порыве нежности и тихой страсти…

Дочитываешь стихотворение и косишься в сторону коробки, которую оставила на тумбе. Генерал все понимает и кивает, но тут же деликатно поддевает твое запястье и разжимает пальцы. Проводит указательным по мягкой ладони и смотрит прямо в глаза не без наслаждения.

— Попрошу тебя, госпожа, в следующий раз не нервничать. М? 

— Сложно не нервничать, когда господин так и норовит смутить, - отвечаешь бездумно и тут же осознаешь сказанное. О, как неловко и стыдно…

Но Цзин Юань совсем иного мнения. Издает смешок и откидывается на спинку дивана, глядя на тебя уже более невинно, но по-прежнему удовлетворенно.

— Принял к сведению.

Сложно будет не думать об этом весь оставшийся день, кажется.