О слове «сарт»

История и этимология слова

Существует несколько теорий происхождения этого термина. Оно может быть получено от санскритского сартхаваха (सार्थवाह), что означает «торговец, руководитель каравана», термина, предположительно используемого кочевниками для описания горожан, согласно Василию Бартольду, Джерарду Клаусону и совсем недавно Ричарду Фольцу.  

Одно из самых ранних известное использований этого термина находится в тексте 1070 года Юсуфа Баласагуни - Кутадгу Билиг «Благословенное знание», в котором он относится к оседлому населению Кашгара. Тогда этот термин, по-видимому, относился ко всем оседлым мусульманам Средней Азии, независимо от языка. Махмуд Кашгари, почти современник Юсуфа Баласагуни, приводит значение слова «сарт» как торговец.

Рашид ад-Дин Хамадани в «Джами' ат-таварих» пишет, что Чингисхан приказал присвоить Арслан-хану, князю карлуков, титул «сартактай», который он считал синонимом таджикского титула.  

В монгольском источнике 13-го века «Тайная история монголов» говорится, что монголы называли людей из Средней Азии, в первую очередь Хорезма , «Сартуул». На монгольском языке «сар» (сар/ᠰᠠᠷᠠ) означает «луна», поэтому сарт или сарта означали бы «те, у кого (флаг с) луной», поскольку у мусульман был символ полумесяца на их флагах. 

Бабур в своей Бабурнаме в сартами называл персоязычных таджиков, но причем оседлых тюркоязычных называл тюрками.

Дальнейшее изменение использования, по-видимому, произошло с приходом в оазисные районы Туркестана даштикипчакских узбеков под руководством Мухаммада Шейбани. Они различали себя полукочевых от оседлого тюркоязычного населения, уже проживавшего в городах-оазисах, большинство из которых говорило на тюркском языке. Именно в этот день, кажется, стало ощутимо различие между терминами «сарт» и «таджик», поскольку раньше они часто использовались как синонимы. Хотя, в некоторых регионах вплоть до XX века эти слова продолжали использоваться в одном смысле. Даже после того, как узбеки перешли к оседлому образу жизни, они продолжали сохранять это различие между тюркоязычными, входившими в состав одного из узбекских племен, и сартами, которые таковыми не были.

Сарты вне Центральной азии

«Сарт» - одно из названий сибирских бухарцев, поселившихся в Сибири в XVII веке. Также род «сарт» имеется у башкиров, шажара которых уходит в Бухару. У кыргызов отмечены рода кара сарт, а также этнографическая группа сарт-калмак.

Монголоязычные мусульмане дунсяны Северо-западного Китая называют себя «сарта». Генетические исследования показали, что большинство дунсян имеют очень сходную генетическую принадлежность с другими популяциями Восточной Азии, что свидетельствует об общем генетическом составе. Дунсяны также продемонстрировали значительную генетическую однородность с китайцами хань, что подтверждает простое культурное распространение происхождения дунсян в Китае. Но при этом их самоназвание «сарта», также может дать противоречивый ключ к их происхождению 

Сарты Туркестана XIX-XX веков

Тюркоязычных оседлых жителей Восточного Туркестана в XIX веке русские путешественники называли сартами (имя, которое они использовали для оседлых тюркоязычных жителей Центральной Азии в целом), а западные путешественники называли их тюрками из-за их языка. Китайцы раньше называли их Чань-тоу («Головы в тюрбанах»), но этот термин был исключен, поскольку он считается уничижительным. Фактически, на протяжении веков у них не было никакого «национального» названия; люди идентифицировали себя с оазисом, из которого они пришли, например, Кашгаром или Турфаном. Причем важно отметить, что сами сарты Центральной Азии себя так не называли, а идентифицировались по местности - хивинец, бухарец, кашгарец и т.д. Бехбуди в журнале «Ойина» отвергал термин «сарт», считая, что он среди узбеков и таджиков считался оскорбительным прозвищем, а по отношению к туркестанцам его использовали только русские и определённая часть казахов, хотя всё же зафиксированы случаи использования термина «сарт» как самоназвание. Так, жители квартала Сарт в селении Хакулабад (Балыкчинский район Андижанской области), предки которых были узбеками рода Юз подразделения Карабуйин, давно уж считают себя сартами и только сартами. С подобным явлением пришлось столкнуться во многих районах Ферганской долины, когда потомки полукочевых групп узбеков на вопрос «Какой вы этнической принадлежности?» отвечали: «Мы давно стали сартами».

По свидетельству Л. Ф. Костенко в середине ХІХ в., в Ходженте «...спрошенный вами обыватель о том, кто он: сарт или таджик? ответит, что он и сарт (по роду жизни), и таджик (по происхождению)...», житель же Ташкента не всегда соглашается с названием сарт, «...а определит себя просто ташкенлык (т. е. ташкентцем)...». Чуть позднее Н. П. Остроумов уточнял эту картину: «...оседлые туземцы обыкновенно называют себя по месту жительства <...>, но когда туземца киргиз (в данном контексте казах) или сарт? спрашивают: кто он то сарт отвечает, что он сарт, а не казак...».

Военный востоковед, генерал Л. Н. Соболев изучавший население Самаркандской области, выявил местные представления о сартах, которые он описывал следующим образом: «Сарт не есть особое племя, как то пытались многие доказать. Сартом называется безразлично и узбек и таджик, живущие в городе и занимающиеся торговлей. Это род мещанства, сословие, но не племя». Л. Ф. Костенко отмечал, что слово «сарт» означает «названия рода жизни, занятий, в переводе оно значит человек, занимающейся торговлею, горожанин, мещанин». 

По мнению ориенталиста Александра Семёнова сартами называют всё вообще оседлое население Средний Азии. Это название особенно распространено среди местных русских, используется как зонтичный термин для узбеков, таджиков и других местных народов. Казахи, по словам Семёнова, зовут сартами своих соплеменников, которые занялись земледелием вместе с оседлыми таджиками и узбеками. По мнению этнолога, доктора исторических наук Н. Э. Масанова, название сарт использовалось в разных контекстах, например, если «ваши родители казахи, но вы живёте в городе Испиджабе, вы — сарт».

Переписи в Туркестане

Сергей Абашин в своей работе «Национализмы в Средней Азии: в поисках идентичности» приводит информацию по переписям народов Туркестана, где, в Ферганской области сартов оказалось больше, чем узбеков, 78 8989 и 153 780, таджиков было 114 081 человек. В Самаркандской же области узбеков оказалось больше, чем сартов, едва ли не в обратной пропорции 507 587 и 18 073, таджиков насчитывалось 230 384 человека.

Вот как прокомментировал эти данные этнограф С. К. Патканов, который руководил разработкой результатов опроса по поводу «родного языка»: «...провести между этими тремя народностями грань представляется делом весьма затруднительным, если вообще возможным...», «... Различие между сартами и узбеками несущественное, зиждется оно не на ином племенном составе, а, главным образом, на разных исторических судьбах обоих народов...».

Почему же в Ферганской области большая часть населения была записана «сартами», а в Самаркандской — «узбеками»? Причина этого самая тривиальная. Как писал Бартольд, «...в действительности это объясняется тем, что <...> самаркандская статистика признавала только узбеков, а не сартов, ферганская - только сартов, а не узбеков...». Только сам статистик определял, как называть изучаемое население. Л. Ф. Костенко в 1880 г. обнаружил в Зеравшанском округе 132 138 сартов, 67 862 таджика и 140 154 узбека, в Ферганской же области 344 023 сарта, 11 580 таджиков, 19 852 узбека. Согласно Костенко, узбеков и сартов в Самарканде и окрестностях было почти поровну, согласно же переписи 1897 г., т.е. спустя всего 20 лет, узбеков было больше, чем сартов, в 25 раз! В Ферганской области, по Костенко, число сартов было больше числа узбеков в 17 раз, а по переписи 1897 г. - всего лишь в 5 раз.

Стоит так же отметить, что слово «узбек» также имело разные смыслы в разные времена. Если изначально слово «узбек» обозначало выходцев из союза дешти-кипчакских кочевых племён, то уже к началу XIX века этот этноним применялся и к оседлому земледельческому или городскому населению. Ещё в ХІХ в. А. Вамбери писал, что «...киргизы, кипчаки и калмыки, едва поселившись в городах, обычно отказываются от своей национальности и называют себя узбеками (здесь Вамбери имеет в виду основное оседлое население Ферганы — С. А.). Так издавна повелось в Коканде, и можно без преувеличения сказать, что половину людей, именующих себя узбеками, скорее всего надо считать по национальности смесью упомянутых номадов...».

Вместе с процессом этнизации понятия «сарт» происходит другой процесс, когда значительная часть местной тюркоязычной культурной элиты начинает строить свою национальную идентификацию на основе более престижного понятия «узбек».

Постепенно и российская наука начинает подвергать сомнению необходимость использовать термин «сарт» применительно к оседлому населению Средней Азии". Со временем это сомнение становится основой для административных решений. По переписи 1917 г. численность сартов уменьшилась до 73 327 человек, или около 5% от всего населения Ферганской области (исключая Ошский уезд, где перепись в 1917 г. не проводилась). Позднее по этому поводу не без доли лицемерия говорилось так: «...По происхождению они [сарты. — С. А.] <...> отличаются от узбеков...», но «...Сотни тысяч сартов именуют себя узбеками и свой язык узбекским. Они уже не сознают себя отдельной народностью и вопреки мнению учёных утверждают своё единство с узбеками <...>. Понятно, почему именно название "сарт" исчезает, уступая понятию "узбек" <...>. Вот почему в последние годы было отмечено так много узбеков в тех местностях, которые всегда считались населёнными одними только сартами. Это явление носит слишком массовый характер, чтобы можно было его объяснять недостатками регистрации переписи 17 года...».

В начале 1920-х гг., когда власть меняется и местная культурная элита входит в политическую, выбор в пользу понятия «узбек» как собирательного общенационального термина становится преобладающим. Окончательно «узбекская нация» утвердилась в середине 1920-х гг., когда была создана Узбекская ССР. В статистике группа «сарт» исчезает.