О риске

В России о рисках поведения человека начали рассуждать около трехсот лет назад. С тех пор понятие «риск» стало непременным атрибутом всех процессов в хозяйственной, политической, финансовой и проектной деятельности человека. Наиболее кратко и внятно причину появления рисковых ситуаций в жизни человека описал Д. Фонвизин в комедии «Бригадир» более 250 лет назад устами одной из своих героинь: «…не читав такие книги, я рисковала бы навеки остаться дурою».

Получается, что «рисковать» — значит совершать сознательный выбор пусть опасного, но наиболее выгодного (полезного) для себя варианта решения проблемы. По этой логике действуют военные стратеги: чтобы победить врага, надо выбрать из всех возможных вариантов действий самый непредсказуемый и неожиданный, а значит, и опасный. Военная логика достижения победы любым, даже самым неожиданным способом из всех существующих, в 20-м веке проникла в методологию проектирования промышленных технологий, которая допускает наличие источников опасностей и затрат в их структуре. Таким образом, прошлое поколение инженеров-проектировщиков, «по-военному» решая текущие проблемы вчера, увеличило количество рисковых ситуаций для современного поколения сегодня.

Так как выбранный вариант исполнения технологических операций может быть опасным (трудным), то понятие «риск» можно обозначить как метод решения человеком проблемной ситуации через сознательный выбор наиболее опасного (трудного) пути достижения цели из всего множества. 

Для проектной деятельности ключевым словом в этой формулировке риска является «множество». Здесь до сих пор сохранились два варианта поведения инженера-проектировщика.

Первый вариант — когда вместо разработки множества новых вариантов инженер-проектировщик из-за отсутствия знаний способен только копировать старое техническое решение. Этим действием он формирует технологию, в структуре которой присутствует источник опасности. В этом случае его риск может интерпретироваться как вынужденный отказ от рационального и полезного, но долгого варианта в пользу более затратного или более опасного, но быстрого.

Естественно, такие явные проектные ошибки вызывают сомнения в творческих способностях инженера-проектировщика, а к Заказчику теряется доверие из-за его неспособности сформулировать количественные требования в техническом задании на объект.

Второй вариант проектной практики, наоборот, показывает творческие способности проектанта и наличие множества вариантов технических решений. Вместе с тем возможность выбора наиболее рациональной технологии ограничивается требованиями Инвестора и Заказчика. Их выбор падает на самый дешевый и быстрый вариант достижения цели из-за желания получить больший и быстрый доход.

Заказчик проекта в этом случае будет прикрывать свой гнусный выбор надеждой на авось, удачу и требовать либо создания виртуальной «системы управления рисками», либо демонстрировать соблюдение непонятных требований международных стандартов типа ИСО 31000. Для Проектанта это будет называться «оправданным риском», но гордиться результатами такого ущербного проектирования тоже не стоит. Рано или поздно рисковая ситуация проявится и скрытые источники опасности инициируют новые проблемы.

Таким образом, эти две крайности проектирования промышленных технологий показывают, что любой риск в производственной зоне создается в результате человеческой деятельности и появляется на уровне принятия решения при проектировании технологии. А в ходе ее последующей эксплуатации всем приходится приспосабливаться к созданной рисковой ситуации. При этом мы даже не знаем фамилий и имен лиц, принимающих решения, которые генерируют рисковые ситуации там, где человек перемещается, работает, живет и отдыхает.

Возникает естественное желание, двигаясь по этому рисковому, но быстрому и дешевому пути, постепенно сокращать уровень его опасности до нуля. В этом и состоит задача инженера-технолога, который эксплуатирует производственные системы прошлого века.

Что касается проектирования новых производственных систем, то однозначным требованием для Проектанта является полное отсутствие рисковых ситуаций при выполнении каждой технологической операции. Это не только техническая задача, но и большая современная культурологическая проблема, разрешение которой возможно только в комплексе «Проектант–Заказчик–Инвестор». Для этого необходимо, чтобы в системе действовал один культурологический принцип внедрения научных идей и принятия технических решений. В соответствии с ним увеличение опасности на одной технологической операции не должно и не может компенсироваться уменьшением опасности на другой.

Прошлые подходы к управлению безопасностью через соблюдение норм с обязательным сохранением источников опасностей необходимо медленно, но верно менять на интеллектуальный принцип управления рисковой ситуацией в производственной зоне через координацию проектных решений. Проектант изначально должен найти верхнюю границу опасности объекта, т. е. тот предел концентрации источника опасности, который не следует переступать, и заранее предложить множество вариантов технических решений, исключающих или нейтрализующих источники рисковых ситуаций.

Проще говоря, реализуя чью-то научную идею и проектируя конструктивный облик нового объекта, требуется одновременно проектировать и новую, безопасную и безотходную технологическую схему его производства.

Только так из словаря инженеров, технологов, заказчиков и инвесторов исчезнет ненужное и опасное слово «риск».