О природе времени

На написание данного эссе меня побудило прочтение статьи под названием «Нереальность времени». Её написал английский аналитический философ Джон Мак-Таггарт. Это учитель Бертрана Рассела, одного из самых известных математиков и философов XX века. В своей работе он подверг критическому анализу реальную природу феномена времени, то есть той фундаментальной описательной константы, в реальном существовании которой вообще не принято сомневаться. Несмотря на кажущуюся экстравагантность подобной затеи, занять жёсткую нигилистическую позицию по отношению к работе Мак-Таггарта было-бы наивно.

В качестве исходных объяснительных данных он вводит два концептуальных положения, которые отображают время, как его принято понимать. Эти совокупности временны́х позиций он называет А- и B-сериями. А-серия — это события, идущие от будущего, через настоящее, в прошлое. B-серия — это события, идущие от раньше к позже. Далее, по ходу аналитической работы, из B-серии выводится C-серия. Это последовательность событий, имеющих временну́ю направленность по ходу их совершения, то есть взятых в темпоральном аспекте. Мак-Таггарт, при рассмотрении А-серии, как фундаментальной объяснительной концепции времени, обличает её логическую несостоятельность. Дело в том, что при объяснении отношений между прошлым, настоящим и будущим, мы вынуждены допустить то, что время существует, так как это временны́е категории. То есть релевантность А-серии в качестве модели времени мы доказываем, исходя из существования времени, то есть А-серии. Объяснение создаёт порочный круг. Это — финальный вывод, к которому приходит Мак-Таггарт при анализе А-серии. Кто захочет увидеть промежуточные, может сам ознакомиться со статьёй. Таким образом, остаётся принять С-серию, как последовательность идущих друг за другом событий, в качестве объяснительной модели того, что мы наблюдаем в реальности и понимаем под временем.

Я занимаю менее скептические позиции по отношению к онтологическому статусу А-серии, считая, что её можно считать фундаментальной моделью при объяснении времени, только в случае признания её аксиоматической природы. С этим, к слову, соглашается и сам Мак-Таггарт, но всё-же отвергает объяснение через аксиоматику, не посчитав его достаточным основанием. Нам, людям, просто удобно согласиться с тем, что время существует именно в таком модусе, в котором есть операциональные категории прошлого, настоящего и будущего. Это позволяет взаимодействовать с другими людьми на куда более продуктивном уровне, чем при отрицании существования времени вовсе. Это позволяет описывать феномены окружающего мира с необходимой точностью, чтобы, опять-же, легче и эффективнее взаимодействовать с людьми. Это умозрительный аргумент от полезности, который доказывает то, что принимать существование времени за аксиому попросту выгоднее и удобнее для людей: это способствует их более эффективной кооперации и интеракции. 

Прежде, чем изложить свою эклектичную теорию природы времени, являющуюся компиляцией идей Марка Аврелия, Фомы Аквинского и Джона Мак-Таггарта, с примесью собственных спекулятивных построений, хотелось бы порассуждать о том, что мы можем понимать под «реальностью» времени. В каком смысле время реально? В том, что оно является верифицируемой характеристикой физического мира? Или в том, что оно является идеальным построением самих людей, то есть социальным конструктом? Но между этими двумя взглядами не существует оппозиции, ведь что первое, что второе, может быть индоктринировано в реальный мир. Когда рассуждают о реальности, подразумевают, что реальность — это нечто, данное объективно, то есть независимо от восприятия человека. Это материалистическое прочтение. А то, что является социальным конструктом — субъективно, так как является умышленным наслоением продуктов социо-культурных отношений на (объективный) мир, существующий вне его границ. Однако то, что субъективно, всё-равно реально. Демаркация реального и нереального основывается на переложении Парменидовского тезиса о том, что бытие есть, а небытия нет, на то, что реальное есть, а нереального нет. Это позиция тотального реализма. Я считаю, что всё существующее реально, таким образом отождествляя реальность и бытие. Нереальное трансцендентно по отношению к реальному миру, то есть оно никак не может себя в нём проявить, его никак нельзя усмотреть и зафиксировать просто потому, что его нет и не может быть. А отсутствие доказательств является доказательством отсутствия. Уж в этом случае — точно.

Есть специфические модусы (формы) реального, в которых, к примеру находятся интеллигибельные математические и логические конструкции, мифические нарративы, персонажи сказок и легенд. Всё это не постижимо эмпирически, но всё равно реально в том смысле, что это есть: не как опытные данные, но как то, что доступно ratio. Стоит добавить, что для данной статьи, в избавлении от дихотомии субъективного и объективного из-за признания её методологическим атавизмом, нет необходимости. Так как и объективное, и субъективное — реальны. Но вопрос о релевантности применения этой дихотомии я всё равно считаю открытым. Впрочем, это уже другая тема. 

Исходя из всего вышеизложенного, можно окончательно утвердить позицию реального существования времени. Оно отлично справляется со своей функцией — координацией людей между собой при взаимодействии и их ориентировкой в изменяющемся пространственном окружении. Время одновременно дескриптивно и прескрипривно. Описательно в том смысле, что оно иллюстрирует, демонстрирует людям положение дел в окружающем пространстве (определение секунды, минуты, часа, времени суток). Или вспомнить, к примеру, расхожую фразу — «сейчас время такое». То есть благодаря наличию категории времени, мы можем описывать не только феномены природного мира, но и наше отношение к сложившемуся политическому, экономическому, культурному аспекту социальности. Время в таком случае имеет роль описательной идиомы, относящейся к царящей эпохе. А предписательно оно в том смысле, что задаёт собой фундаментальные ограничительные рамки, в которых находятся все люди, выстраивающие сообразно с ними свою жизнедеятельность (различные графики, календари, планы, расписания, дедлайны, паузы, форсирования). Всё это временны́е категории, без которых нельзя представить адекватную жизнедеятельность. Время — фундаментально во всех смыслах этого слова. 

Моя теория времени основана на принятии А-серии в качестве фундирующего основания для иных метафизических построений. Постулируя существование прошлого, настоящего и будущего, их необходимо различить. Прошлое — это то, чего уже нет. Это события, которые случились, на которые нельзя непосредственно воздействовать, исход которых нельзя изменить. Будущее — это то, чего ещё нет. Это те события, которые пока не наступили, которые могут произойти с большей или меньшей вероятностью. Но прошлое когда-то было настоящим, а будущему только предстоит быть настоящим. О прошлом мы можем сделать утверждение (позитивное высказывание), чем и занимается история, о будущем же мы можем его сделать только на основе более или менее обоснованного положения с большей или меньшей вероятностью, то есть такое утверждение всегда будет иметь вероятностную природу своей истинности. Да, прошлое тоже не всегда поддаётся точной оценке, а учитывая «человеческий фактор», и позитивному высказыванию о прошлом можно было бы присвоить вероятностную природу истинности. Истинность же суждения выражается в его корреляции с фактом. Факт — это атомарный онтологический объект, это квинтэссенция части сущего. А из будущего мы не можем вывести факт, в том же качестве, в каком можем из прошлого, потому как не имеем достаточные для того основания, ведь будущего пока для нас нет. При доказательстве истинности высказывания, необходима его прямая связь со своим референтом, то есть с тем объектом внеязыкового пространства, на который указывает высказывание. Референт для высказывания о прошлом найти легче, так как мы можем с большей достоверностью проверить то, что было. В будущем же референта либо нет вовсе, а если он и есть, то, опять-же, имеет вероятность соответствия суждению. Потому о будущем мы мало чего можем сказать наверняка, в отличие от прошлого. 

Объяснение прошлого и будущего как того, чего уже нет и того, чего ещё нет, отсылает ещё к античному стоику Марку Аврелию. В оригинале оно звучит примерно так: «Нельзя отнять ни нашего прошлого, потому что его уже нет, ни будущего, потому что мы его ещё не имеем». Однако Аврелий этим хотел заметить, что настоящее — этот миг — это всё, что имеет человек. Однако я с этим не согласен и позднее объясню, почему.

Переходя к объяснению того, что такое настоящее в А-серии, стоит заметить, что оно не суверенно, не однородно, как прошлое и будущее. Настоящее включает в себя прошлое и будущее, которые квалифицируются как прошлое в настоящем и будущее в настоящем. Такое объяснение времени отсылает нас к позднесредневековому схоласту Фоме Аквинскому. Именно он ввёл третичную модель настоящего, включающую в себя прошлое и будущее. Но такая интерпретация алогична и иррациональна, поскольку если прошлое — это то, что было, будущее — это то, что будет, а настоящее — это то, что есть сейчас, то последнее логически не может включать в свой объём первое и второе. Чтобы избежать этого противоречия, необходимо обозначить следующее: то, что мы до этого момента называли прошлым, является подлинным прошлым, а то, что мы до этого момента называли будущим — является подлинным будущим. В таком случае то прошлое и будущее, которые содержатся в настоящем, не будут подлинными, а последние как раз имеют уже установленные нами определения (как то, чего уже нет и то, чего ещё нет). Теперь нужно определить прошлое и будущее, которые не являются подлинными, а являются теми, которые индоктринированы в настоящее.

Прошлое в настоящем имеется как сумма человеческой истории. Это последствия того, что произошло, которые в настоящем указывают нам на какое-то событие в прошлом, то есть на то, что привело к определённому положению дел в настоящем. На само событие в подлинном прошлом повлиять нельзя по определению подлинного прошлого, но повлиять можно на последствия этого события в настоящем. Прошлое в настоящем проявляется и в механизме памяти конкретного человека. Когда мы о чём-то вспоминаем, мы, будучи в настоящем, ссылаемся на то, что было в подлинном прошлом, то есть привносим его элемент в настоящее. 

Будущее в настоящем имеется как как прогноз, как план, предвосхищение и ожидание каких-то событий. Несмотря на то, что подлинного будущего по определению пока нет, то есть оно нам никак не явлено в опыте, никак для нас не представлено, будущее в настоящем делает попытку сформировать детальный образ события, перенося его в подлинное будущее и предполагая, что оно в нём явится именно таким, а не каким-то другим. Это играет очень важную роль для человеческой жизнедеятельности, избавляя её тотальной неопределённости. А неопределённость, отсутствие представления о том, что будет дальше — это серьёзный экзистенциальный страх, избежать которого и помогает будущее в настоящем: наши ожидания и предположения. Они служат теми скрепами, благодаря которым мы не начинаем трепетать перед тотальной случайностью и неизвестностью будущего (конечно, если мы не детерминисты). Кстати, почему нам становится очень дискомфортно, когда наши ожидания не согласуются с реальностью? Иначе говоря, почему возникает очень специфическое, неприятное ощущение, когда сформированный нами образ события, при трансформации из подлинного будущего в настоящее, не согласуется с тем, что произошло и получилось в действительности? Потому, что в попытке избавиться от неопределённости будущего, мы неточно выстроили сложную интеллектуальную конструкцию (план, предвосхищение), которая впоследствии не коррелировала с тем, что произошло в настоящем, и нам неприятно не столько от того, что наши ожидания не подтвердились, сколько от неожиданности этого расхождения. То есть если бы мы знали, что именно будет, то мы были бы к этому готовы, а потому не было бы резкой рассинхронизации наших представлений о подлинном будущем в будущем в настоящем, с настоящим, когда им стало подлинное будущее. 

Время реально.

Подлинное прошлое — то, чего уже нет.

Прошлое в настоящем — сумма задокументированной и зафиксированной истории, человеческая память.

Настоящее — то, что есть сейчас (граница «сейчас» размыта: я не знаю, как точно определить временной промежуток «сейчас». Сколько это? Доля секунды? Секунда? Минута? Хороший вопрос. Пока что сойдёмся на интуитивном понимании «сейчас»).

Будущее в настоящем — предвосхищение, ожидание, план, стратегия.

Подлинное будущее — то, чего ещё нет.