О праве на еду

Прав у заключенных не так много. Одно из них — право на трехразовое питание, в некоторых документах оно даже формулируется как «право на трехразовое горячее питание». В моем отношении это право регулярно нарушается с той или иной степенью жести уже на протяжении четырех месяцев. В СИЗО под конец июля стали худо-бедно справляться со своими обязанностями, но в понедельник меня безо всяких реальных причин этапировали в ИВС — место, неспособное предоставить мне необходимую по моему состоянию здоровья диету.

В ИВС постоянно проходят прокурорские проверки. Сотрудники прокуратуры наклоняются к кормушке камеры и участливо спрашивают: «Есть ли у вас жалобы?» Каково же было мое изумление, когда во вторник я увидела в прямоугольном окошке лицо прокурора, который меньше недели назад уверял судью, что у меня нет никаких медицинских противопоказаний к тому, чтобы содержаться под стражей. О да! Жалобы имеются! Я объяснила ему, что этапирована туда, где нет для меня диеты. Он возразил, что «вроде как вчера все там уже договорились» о том, чтобы мне разрешили принести передачку в день моего поступления…

О, какое великодушие! Вот только эта история начинает мне всерьез надоедать. Почему обязанность пенитенциарного учреждения по обеспечению меня трехразовым питанием уже четыре месяца переваливается на моих друзей, которые и так уже достаточно пострадали? Государство забирает меня у моих друзей из-за каких-то жалких пяти бумажек, да еще и наказывает их финансово. Нет, ребята, вы там что-то очень сильно напутали. Если государство считает, что нет никаких причин, по которым меня нельзя держать за решеткой, значит за этой решеткой должны хорошо и свободно справляться с обязанностями по отношению ко мне (я вот никаких вменяемых мне обязанностей ни разу еще не саботировала).

Все так сильно беспокоились о том, примут ли у меня передачу в день моего поступления в ИВС… Ее приняли, только передали мне в итоге на следующий день после обеда. На ужин было мясное изделие, в котором, очевидно, содержалась мука (вечером мне было плохо), на завтрак была овсянка, которую мне нельзя, в обед был суп с макаронами, и мне было можно только второе (рис с витаминным салатом), на ужин — греча с котлетой. (Угадайте, что кладут в котлеты? Правильно: булку, которую мне нельзя, поэтому вечером у меня снова болел живот.)

Тогда прокурор поинтересовался: может быть, мои друзья передали мне передачку слишком поздно в понедельник? Снова-здорово. Все эти госслужащие постоянно ищут способы перевалить ответственность за проблемы моего содержания на меня или моих друзей: передачу поздно передали, в такую-то инстанцию не пожаловались, медикаменты не закупили… да какого же лешего! Нет, это учреждение должно обеспечить меня трехразовым питанием. В ваших правилах не написано: «заключенный обладает правом на предоставление трехразового питания за счет собственных родных и близких» или «заключенному предоставляется право на трехразовое питание из передачек, которые ему прислали друзья». Не можете обеспечить меня питанием — значит вам не надо держать меня под стражей. Вы не справляетесь. Не в состоянии!

—

Мое этапирование в ИВС — это вообще зашкаливающее по своей тупости и жестокости мероприятие. Есть единственное пенитенциарное учреждение, которое более или менее справляется с предоставлением мне этого самого базового права на трехразовое питание, и меня из этого места переводят на целую неделю туда, где это право нарушается: такой диеты в нормативах нет, кухня и ее сотрудники не подготовлены к организации такой сложной диеты. Вы спросите: в чем же состоит острая необходимость еще ухудшить состояние моего здоровья и создать новые финансовые повинности для моих друзей? Меня хотят таким образом ознакомить с материалами дела…

Это происходит по вине одного-единственного человека — моего следователя Ильи Сергеевича Проскурякова. Это индивид, затеявший пытки голодом ради организации дополнительного давления на политзаключенную. Ситуация с моим питанием известна этому человеку давно, и то, что в ИВС нет диеты для меня, понятно ему с апреля — тем не менее он этапирует меня сюда для ознакомления с материалами дела на целую неделю. Все остальные задержанные в Петербурге по моей статье знакомятся с материалами дела в СИЗО, и только меня этапируют сюда, где в апреле я похудела до 46 килограммов, где у меня начались первые сложности со здоровьем из-за нарушения диеты. Сотрудники СИЗО сказали, что следователи иной раз приезжают из Кингисеппа, чтобы знакомить заключенных с материалами, а Проскуряков — здоровый человек с руками и ногами, 1996 г. р., не может доехать до места, которое находится от его собственного следственного отдела меньше чем в часе езды. В моем деле едва наберется какая-нибудь сотня страниц. В СИЗО людей знакомят с делами и на много томов.

Подозреваю, что это связано с тем, как прошло мое знакомство с лингвистической экспертизой две недели назад. Проскуряков приехал в СИЗО под закрытие следственных кабинетов, и я не успела прочитать даже нескольких страниц, о чем честно сообщила в протоколе. Мои добрые адвокаты сняли для меня копии, чтобы бедняге Проскурякову не пришлось снова ехать в это ужасное-ужасное место. Тем не менее Проскуряков, видимо, затаил на меня злость и решил отомстить таким экстравагантным способом — этапировать туда, где для меня нет еды.

Проскуряков часто говорит на встречах, мол, выйду сейчас из следственного и котенка пну — отшучиваясь таким образом от вменяемого ему садизма. Тем не менее шутка явно подзатянулась, и садистические наклонности обнаружились. Я провела целых три дня в ожидании каких-либо следственных действий и пока наблюдаю только проблемы с питанием и ноль посещений Проскуряковым. [Следователь появился в ИВС на четвертый день, но даже не предъявил Саше окончательного обвинения, не говоря о том, чтобы начать знакомить ее с делом — а в пятницу Сашу этапировали обратно в СИЗО.]

3 августа 2022 года

Читайте о деле Саши Скочиленко на сайте и в телеграм-канале.

Пожалуйста, подпишите петицию в защиту Саши.