О некоем К. К. Князеве

Кирилл Константинович Князев, преподаватель ОБЖ в МБОУ СОШ №33 550 336, был существом воистину мифическим. Мужчина "в самом расцвете лет", бородатый, с длинной седой косой за спиной и крайне флегматичным подходом к жизни являл собой нечто среднее между ОБЖшником и трудовиком, периодически возникая в области любого другого предмета при необходимости замены. Сказать, что качество урока от его присутствия заметно улучшалось, нельзя: педагогический талант К. К. Князева куда заметнее проявлялся в невероятной способности руководить учениками так, что под его чутким командованием дети строем шагали катить квадратное и тащить круглое, и, что удивительно – справлялись с этими делами на ура.

Подобная способность необходимее всего была, конечно, в деятельности внеклассной. Ей Кирилл Константиныч в основном и занимался: его властной волей в школе были починяемы скрипящие ворота, плитка в столовой и чайник в учительской. Руки к данным подвигам сам мужчина не прилагал: обычно самим трудом занимались ученики, в основном из старших классов, в награду получавшие оценку "ладно" по ОБЖ и освобождаемые от посещения предмета до конца года.

Сам предмет Князев вёл тоже своеобразно. Урок начинался так: сперва привычной перекличкой выявлялись отсутствующие, часто – бóльшая половина класса. Далее, если присутствующих какое-то количество всё же имелось, им доставалась честь слушать, собственно, урок. В чьих-то далёких от реальности учебных планах подразумевалось, что материал по проходимой теме будет взят из некоего учебника ОБЖ, который существовал не столько в природе, сколько в некотором идеальном мире; мир же, в котором жил Кирилл Константиныч и его ученики, от идеального был далёк. Выходило так, что материал К.К. Князев брал из собственной жизни, подгоняя истории под тему урока – так, например, началось изучение темы «Пищевые отравления»:

– …Затеяла как-то дочка моя лет семь назад постигать экзотическую кулинарию, – под тихие смешки с первых парт абсолютно обыденным тоном вёл рассказ Кирилл Константиныч. – Всё бы ничего, да только запала ей в душу культура Исландии… и есть у них такие блюда, от которых любой непривычный к ним человек отравится не то, чтобы попробовав, а даже посмотрев. Покупает она как-то раз, значит, нечто, названное мясом акулы…

После того урока аппетит учеников, нестройной кучкой на ватных ногах отправившихся в столовую, кое-как вернулся разве что к вечеру.

 Ещë, пожалуй, трудно было бы забыть, как Кирилл Константиныч брался преподавать основы военной подготовки. Дело обстояло так... 

***

 ...Одним промозглым ноябрьским днëм, в который беду предвещала даже погода, в некоторой МБОУ СОШ начинался урок ОБЖ. Десятый "В" в целом находился в состоянии несколько подавленном: виной тому была грядущая контрольная по химии, по теме, объяснëнной настолько же быстро, насколько невнятно. Присутствовала, как водится, часть класса; остальные предпочли хотя бы отоспаться перед казнью, или добыв возможность прогулять честным трудом, или совершенно спокойно принимая неуважительный пропуск в дневнике. 

 Отсыпались и те, кто пришёл: с задней парты отчëтливо доносился храп с присвистом уложившей голову на сложенные руки ученицы, чуть поближе к доске явно клевал носом отличник, пытавшийся выучить хоть что-то в ночи; остальные, тоже, в основном, не бодрее комара под рефтамидом, либо переговаривались кто о чëм, либо маялись всяческой ерундой. Едва ли кто-нибудь вслушивался б сейчас в привычные байки Кирилла Константиныча – в такой атмосфере он мог бы с серьëзным лицом пересказывать теории заговора с Рен-ТВ, и заметили бы, может быть, только пара человек на первых партах. 

 Баек на сегодня у К. К. Князева заготовлено не было. Вместо них негромкий гул, не изменившийся после звонка, перебил резкий грохот: на свободную первую парту шмякнулся старый ржавый автомат. 

 Отряхнув ладони от налипшей рыжей крошки, Кирилл Константиныч довольно упëр руки в боки, окинув взглядом встрепенувшийся от неожиданности класс:

– Умеет кто-нибудь из вас разбирать автомат?

К сожалению, пара-тройка учеников, чьи руки в этот момент могли гордо взвиться в воздух, сопели в уютных кроватях далеко от происходящего в кабинете. Присутствующие же запереглядывались в неловком молчании – никто не ожидал, что на уроке, требующим в лучшем случае слушания, однажды придëтся встать и что-то делать. Повисла тишина. 

 Во взгляде ОБЖшника промелькнуло разочарование. Вздохнув, он, не обнаружив ни одной даже самую малость поднятой руки, развернул автомат на парте к себе. 

– Тогда пересаживайтесь поближе и смотрите внимательно. Покажу всего раз! 

 Как по нотам, щëлкнул отделëнный магазин, клацнул передернутый затвор – патрона внутри не было, лишь завоняло оружейное масло. Следующая деталь поддалась с трудом: проржавевший пенал выщëлкиваться отказывался напрочь, пока грозно нахмурившийся Князев не шарахнул по прикладу. Несчастное оружие звякнуло, поддалось – вылетел пенал, затем той же грубой силой был отсоединён шомпол. Кто-то на задней парте отчётливо прыснул в кулак, когда, почти применив обсценную лексику, Кирилл Константиныч вынул-таки пружину; она, поддавшись, грустно хрустнула в пальцах и треснула пополам. 

 Ссыпав рыжую крошку, момент назад бывшей деталью, с ладони на парту, К. К. Князев в некотором замешательстве отряхнул ладони, пространно вздохнул и обвёл взглядом класс:

– Только что мы с вами наблюдали разборку автомата... последнюю в его долгой жизни. М-мда... 

 Больше основы военной подготовки К. К. Князев почему-то не вёл.