О любви
Мне кажется, очень важно понимать, что любовь — это не только ощущение сиюминутной радости, восторга от общения и взаимоотношений, это — нечто гораздо более глубокое, гораздо более фундаментальное. Безусловно, любовь — это не только лишь чувство потребности в другом человеке. Когда кто-то говорит: «Я без него не могу жить», «В ней вся моя жизнь», в этих словах заключается очень серьезная проговорка относительно того, что на самом деле человек не любит другого человека, а в нем нуждается, потому что тот дает ему целый комплекс дорогих для него ощущений, переживаний, а, может быть, порой даже и что-то материальное, что поднимает жизнь на качественно иной уровень. И во всем этом присутствует более грубая или более тонкая, но все же корысть. Вот почему необходимо помнить: когда ты любишь, то желаешь не брать, а отдавать. Когда ты любишь, то не в состояние зависимости приходишь, а, наоборот, обретаешь поразительную внутреннюю свободу.
В любви между мужчиной и женщиной очень многое сходно с любовью Бога к человеку и человека к Богу – об этом свидетельствует замысел Песни Песней и сама жизнь. Господь любит человека, и человек на эту любовь откликается. Откликнувшись на любовь Божественную своей маленькой несовершенной любовью, человек получает способность в большей степени принимать Божественную любовь и ощущать её, и в ещё большей степени на неё откликается своей любовью, и так становится способным еще больше воспринять любовь Божию. И так любовь человека усиливается и укрепляется. То же самое должно происходить между двумя любящими людьми. Один человек другого любит, и он чувствует отклик, он чувствует ответ, этот ответ его сердце подвигает к ещё большей любви. А того второго человека, его любовь, тоже к большей любви подвигает. Это некое возрастание любви, которое обязательно должно происходить. И не нужно считать, что оно невозможно. Не нужно считать, что любовь - это костер, который вспыхнет, прогорит и потом останутся только угли и тлеющие головешки. Неправда! Это происходит вследствие того, что люди живут неправильной жизнью и сами себя разрушают, вследствие того, что люди пользуются жизнью, и пользуются людьми, которые их окружают, и пользуются тем человеком, который рядом и с которым их первоначально связывали отношения любви. И это использование друг друга, потребительство - оно убивает все. А там, где с обеих сторон присутствует движение навстречу, там, где происходит возрастание в любви, никакой деградации любви не будет, ничто не прогорит, не погаснет.
Это абсолютно точно возможно. Не поверишь, не попробуешь, и этого никогда не будет. Тут тоже необходима некая готовность подобно апостолу Петру пойти по воде, но в то же время, необходима и трезвость, внутренняя ясность. Если ты попытаешься за другого человека придумать то, чего в нем нет, и свои реальные чувства сообразовывать с его несуществующими чувствами, это кончится крахом. Если твоя любовь носит характер односторонний,— она ошибочна. И в таком случае не надо выходить за рамки той любви, которую мы должны испытывать к каждому человеку как христиане. И не нужно пытаться все сконцентрировать в этом конкретном человеке и его сделать центром своей жизни, своего бытия, смыслом своей жизни, потому что тогда ждет самое страшное фиаско.
Говорят: любовь побеждает всё. Вот встретились два человека разных культур, представители различных религий, которые так же по-разному верят и по-разному представляют то, какая жизнь угодна Богу. Или же один из них просто не верит… Они любят друг друга, может ли их любовь аннулировать, покрыть все различия? Теоретически да, может. Но, на мой взгляд, в конечном итоге любящие люди все равно рано или поздно должны прийти к единству: любовь предполагает единство. Если один человек обрел для себя Бога, а для другого человека Бог просто не существует, то значит что-то в них по-разному устроено, и предположить, что они так проживут подлинно единую жизнь трудно. А если единства нет в самых главных для человека вещах, то как любовь будет жить, чем будет питаться?
Ещё говорят: для любви не названа цена. Но иногда для человека любовь становится настолько ценным, настолько необходимым чувством, что, обретя ее, он порой готов на обман, готов разрушить уже существующую семью свою или чужую, готов, возможно, даже предать. Но… Не заблуждается ли он? Любовь ли — это чувство, заставляющее его причинять кому-то боль, забывать о чьем бы то ни было страдании или же нечто иное? Или дело просто в искажении природы самого человека, а любовь он испытывает подлинную? Я скажу так: любовь делает человека лучше, чище, добрее, светлее, милосерднее и, естественно, ближе к Богу, ведь Бог есть любовь и источник любви. Может ли любовь заставить предавать, делать подлости, совершать жестокие поступки? Нет. Зависимость может, любовь — нет.
Есть люди, которые за «своё» готовы убить или умереть сами. Но и это — не любовь, и с любовью не имеет ничего общего. Здесь на самом деле всё просто: есть вещи, совершив которые, человек утрачивает смысл самого своего существования. Любовь может заставить человека естественным образом пожертвовать собой, от чего-то важного отказаться, но не может заставить быть жестоким. Это несовместимо с любовью. Это все из животного мира. Самец ради своей самки может кого-то порвать на части, кого-то съесть. Но не человек. Там это инстинкт. А здесь речь о том, что делает человека ближе к Богу.
Вспомним снова удивительный образ круга, который приводит авва Дорофея: по мере того, как человек приближается к центру круга — к Богу, он приближается к ближнему, и наоборот. Здесь то же самое. Если же, напротив, происходит отдаление, то это не любовь. Это другое чувство. Вообще любовь — это чудо, и оно возможно благодаря тому, что у него есть источник — Господь. Поэтому любовь как таковая не может нести в себе зла, не может нести в себе ничего темного, дурного.
Да, бывает так, что у человека от рождения выстроена определенная система ценностей, и он действует всю жизнь сообразно этой системе. Но если любовь входит в жизнь человека, он меняется. Ведь человек — удивительное существо, сотворенное Богом. И сотворенное при том по образу и подобию Сотворившего. И никакая система ценностей не перебьет того, что в него вложил изначально Господь, что вдохнул в него вместе с дыханием жизни и что может ожить в нем в любое мгновение - вопреки тому, чему человека учили в течение всей его жизни, вопреки тому, что с ним делали в на протяжении многих лет, десятилетий. Потому что образ и подобие Божие в человеке сильнее всего, они – над всем.
Кант говорил о том, что его поражают две вещи: звездное небо над головой и нравственный закон в человеке. Замечу, он говорил не о христианах. И нравственный закон обнаруживается в любом человеке. Подобно и апостол Павел говорил о том, что язычники творят добро, не будучи христианами, потому что оно заключено глубоко в их сердцах. То есть язычник, а иначе — человек с иной системой ценностей, может не понимать добро так совершенно, как понимает его христианин, но это не значит, что добра в язычнике совсем нет. Да, часто в подобных дискуссиях оппоненты вспоминают про разные африканские племена, где, например, принят каннибализм. Соответственно, для представителя такого племени съесть другого человека не есть нарушение нравственного закона, и никаких мук совести он при этом не испытывает. Для него это естественно. Но здесь мы как раз имеем дело с фактическим превращением человека в животного. Если человека поместить среди животных, он тоже вырастет животным, и в какой-то момент просто перестанет развиваться. Однако это патология. Поэтому подобные примеры грешат лукавством: ведь африканские племена очень малочисленны и зоны их локации крайне ограничены, и таких людей-маугли известны единицы, а значит мы не можем рассматривать их образ жизни, как широко распространенную норму или базовое проявление жизни, на которое можно всерьез опираться или хотя бы апеллировать к нему. В целом мы говорим о людях, не находящихся в патологическом состоянии.
Есть немало примеров, когда люди, выросшие в неблагополучной или даже криминальной среде, которые, полюбив (если они были способны именно к любви, а не просто к желанию, к собственничеству) менялись. И не просто менялись, а становились совершенно другими. И теряли способность творить то зло, которое прежде воспринимали как нечто естественное. А те, кто не переживал подобного изменения, в какой-то момент понимали, что их чувства и эмоции — вовсе никакая не любовь. А ощущение кого-то «своим» - то есть принадлежащим, собственным. И в один совсем не прекрасный момент более глобальное «мое», а точнее просто «Я» побеждало.
Любовь очень трудно описать словами и дать какое-то конкретное, раз и навсегда заученное определение. Тем не менее, люди все равно пытаются для себя ее как-то определить, с чем-то сверить, проверить себя. Мне рассказывали такой пример: к священнику обратились двое желающих пожениться за благословением на брак. Он спросил их, любят ли они друг друга. Они подтвердили. Тогда пусть каждый из вас ответит на следующий вопрос: а если завтра мой избранник окажется беспомощным инвалидом, я и тогда захочу быть с ним? Вопрос законный, разумный. Однако, мне кажется, что главной проверкой является сама жизнь: мы часто даем ответы необдуманные, легковесные, которых наши последующие поступки не подтверждают. Вот в частности, молодые люди, которым был задан такой вопрос, могли о чем-то задуматься, они могли, подумав, даже дать ответ. Но кто гарантирует, что этот ответ будет честным? Или иначе: кто гарантирует, что они действительно понимают, о чем идет речь? Человек может постараться понять, о чем его спросили, вдуматься в заданный вопрос, представить… но поскольку он не имеет подобного рода опыта, поскольку он никогда не ухаживал за лежачим больным, не выносил судно, не кормил с ложечки, не перекладывал больного человека с места на место, он не знает, что это такое. И любой, пока не столкнется со всем этим реальным образом, не узнает, готов он к такому подвигу или нет.
Человек как живет, так и любит. Невозможно любовь отделить от жизни, вырастить ее на какой-то иной почве. Если ты стремишься быть человеком в подлинном смысле этого слова, стремишься к тому, чтобы в себе реализовать все то, что вложил в тебя Господь и чего Он от тебя хочет, то твоя любовь действительно будет сильной, глубокой и, по большому счету, непобедимой. А если ты живешь абы как, совершенно бездумно и безответственно, бесцельно, то откуда взяться любви?! Есть земля, есть питательная среда, есть корни — вырастет удивительное растение, а нет земли, питания и корней — вырастет чахлый росток, увянет, засохнет и не будет его.
И самое главное — насколько человек дает возможность в своей жизни действовать Богу, менять его, преображать его. Человек не находится в статичном положении, он либо уходит вниз в землю, либо растет в небо, меняется он и вместе с ним меняется его любовь. Она тоже становится либо приземленной, либо небесной в том смысле, что вырастает во всю свою полноту, становится тем чудом, которым является по существу.
Еще один вопрос о любви, который звучит достаточно часто: может ли любовь умереть? Я убежден, что любовь как таковая не может умереть, но душа человека может утратить способность любить. Вернемся к образу дерева — оно не может засохнуть само. Но если оно прекратит получать необходимую влагу, питательные вещества из земли, если изменится климат, то это повлияет на дерево. Любовь — то дерево, которое вырастает на почве человеческого сердца. Если человек не убивает свою душу, не калечит ее, то и любовь не умирает. Она жива настолько, насколько живы мы.
Несет ли человек ответственность за свою любовь? Скажу так: человек несет ответственность за любовь обоюдную, а за свои односторонние чувства, нет, не несет. Вот тоже очень интересный момент: каждый из двух любящих несет ответственность за их обоюдную любовь на сто процентов. Не на пятьдесят — на сто. Только тогда получается то, что должно быть.