О контрастной внешности

В первой сцене третьего действия "Бесплодных усилий любви" Бирон колотится головой о стену из-за того, что влюбился в Розалину: мало того, что обет нарушил, так ещё и —

And, among three, to love the worst of all;

A whitely wanton with a velvet brow,

With two pitch-balls stuck in her face for eyes.

То бишь, "и из трёх влюбиться в ту, хуже которой быть не может, беловатую ветреницу (а может — распутницу, капризулю, своевольницу, да ещё и легкомысленную) с бархатным лбом (ну, или бровью, если угодно, но чаще у Шекспира это про лоб), с двумя смоляными шарами, воткнутыми в лицо вместо глаз".

Итого: Розалина у нас не куртуазный идеал, не голубоглазая блондинка, не ювелирный набор сапфиры-золото из каталога поэтических штампов, а белокожая — нет, не "смуглая дама", whitely — темноволосая и темноглазая женщина, из-за чего потом товарищи будут над Бироном издеваться. Не первая, впрочем, она такая у насмешников XVI столетия, ещё Ронсар задирал публику, воспевая свою кареглазую Кассандру: "Я синих глаз и видеть не желаю, я враг смертельный золотых кудрей!" — есть, де, и топазы, что нам ваши сапфиры.

В сноске заметим, что Розалина-то выходит чистая Белоснежка, кельтский образ красоты, от воронов, пирующих на кровавом снегу, идущий; но спорить с учебниками, велящими считать именно Шекспира ниспровергателем именно петраркистского косного канона, в наши задачи сейчас не входит.

Лучше проследим, как это "люблю, глаза б мои не глядели" переводят на русский, и какая у нас получается Розалина.

Старейший перевод Вейнберга, в 1868 году сделанный:

Ту полюбить, что хуже всех: созданье

С лицом, как снег, с бровями, как агат,

С двумя шарами смоляными в виде

Двух глаз...

Беги от канона со всех ног — он тебя догонит и съест. Если белая, то "как снег" (привет, Найси, привет, Белоснежка!), если чёрная, то "как агат". Бархатный лоб и безответственное поведение не упомянуты вовсе.

Прозаический перевод Кетчера (1873):

Полюбив из трёх самую худшую: злую насмешницу с бархатной бровью с двумя чёрными, как смоль, шарами вместо глаз.

Николай Христофорович, как всегда, аккуратен, только со странным словом whitely, даже whitly в издания XVI века, не справился, о чём честно написал в примечаниях; бледность Розалины осталась не упомянута.

Ещё один прозаический перевод, Каншина (1893):

Притом, из трёх, я выбрал самую дурную, эту беловатую причудницу с бархатистыми бровями и двумя чёрными пулями, посаженными в её лицо вместо глаз.

А вот так — смола буквально всажена в лицо Розалины, словно ею стреляли. Образ смелый, но почему бы нет.

Соколовский в переводе 1894 года:

И ведь всего обиднее при этом,

Что выбрал-то я худшую из трёх!

Бела лицом, кокетка, брови бархат,

Глаза блестят, как чёрных два ядра.

Стрелковые метафоры продолжаются.

Кузмин для Academia в 1937 году:

И в худшую из трёх влюбился я.

Белянка резвая, с густою бровью,

С мячами смоляными вместо глаз!

Ну, у бархата плотный ворс, не поспоришь. И опять Розалине глаза в лицо воткнули с силой, кинули, как мячи.

Чуковский (1945):

Что худшую люблю я из троих —

Вертлявое капризное созданье,

Проказницу с бровями, словно бархат,

С двумя шарами, чёрными, как дёготь,

Что вместо глаз ей воткнуты в лицо!

Те же воткнутые глаза — и снова потерянная бледная кожа.

Корнеев (1958):

И худшую из трёх я полюбил:

Белёсую, бровастую бабенку

С шарами смоляными вместо глаз.

Тут я, как Полоний про "жалкую царицу", говорю: это хорошо — "белёсую бабёнку", нет в этом восхищения белой кожей, нет его и у Шекспира, она whitely, даже не white.

И, наконец, самый свежий на сегодня перевод, Кружкова (2018):

И, что гнусней всего, избрать такую,

Что будет вам безбожно изменять,

Красавицу с невинными глазами

Атласной кожей и высоким лбом.

Ну, про "будет изменять" там дальше, где Бирон говорит, что Аргуса к ней приставь она всё равно исхитрится, но вместо смоляных шаров, пуль и мячей имеем "невинные глаза", вместо бархата атлас и совершенно канонический высокий лоб, а контрастной, немодной, внешности нет вовсе.

Такое вот разнообразие.

И это всего лишь черноглазая бледная Розалина, а если бы про Гамлета?.. костей бы не собрали.

А это портрет Елизаветы Стюарт, королевы Богемии, работы мастерской Михила Янса ван Миревелта — как раз та самая расцветка.