О контекстах

Любое слово в речи так или иначе является составной единицей, при этом всегда имеющей в себе какой-либо смысл — не важно, заключается ли этот смысл в обозначении предмета или его характеристики, действия; в связи слов или же в выражении эмоциональной окраски фразы. Но любой смысл создаётся и раскрывается лишь в окружении других слов, того самого контекста, что определяет и задаёт значение отдельного слова. 

Когда зарождался человеческий язык, в нём не появлялись, возникая то в одной сфере, то в другой, отдельные лексемы, а одномоментно, параллельно появлялись и вносились в лексикон, тем самым закрепляясь в виде отдельных понятий, обозначения сначала материальных объектов, затем чувств, понятий, идей. 

Когда дети учат свой первый (или первые) язык (языки), они не делают это по отдельным словам, как делают это взрослые, изучающие последующие наречия (вернее было бы даже сказать "не-дети", то есть те, кто уже оперирует собственным языком), а сразу в течение нескольких лет воспринимают его целиком, поглощая все возникающие смыслы во всех контекстах употребления и наматывая их на базис чистого разума, ещё не обладающего никакими инструментами для познания мира: сначала они обучаются конкретным понятиям на имеющихся примерах: папа, мама, собака, игрушка; затем следуют более сложные глаголы — то, чего в материальном мире как такового нет: кушать, спать, бежать; далее состояния, чувства (устал) и многое другое

Без контекста мы не можем объяснить значение слова, так как любое применяемое к данному понятию будет автоматически становиться контекстом.

В то же время контекст бывает индивидуальный и коллективный (грамотнее их расположить в обратном порядке). Коллективный контекст — это собственно какой-либо человеческий язык со всем своим, в первую очередь, словарным запасом, также морфологией, грамматикой и фонетикой. Изначально он формировался естественным образом, проистекая из взаимодействия между человеками; уже позже появилось деление на литературную (книжную) и разговорную речь (в данном случае речь идёт не о формации и структурированности фраз, которая многообразна в устном общении и практически моностильна в письменной, а о употребляемых словах, лексиконе, эмоциональной окраске. Простые люди не разговаривают так же, как писана книга, более того в большинстве случаев даже не по подобию диалога литературных персонажей). Устная и письменная речь — это своеобразный Уроборос: на первой базируется вторая, но в то же время и вторую нельзя представить без первой (если мы, разумеется, не берём в учёт докнижные времена), на которой базируется богатство и сферы употребления собственно разговорной речи, а также развитие философской мысли целой отдельной нации как объединения людей, использующих один язык.

Каждая нация ценит своих былых писателей как тех, кто создавал её язык, особенно русская. Ценность для нас, в первую очередь, Пушкина, затем Толстого, горячо мною любимого Гончарова, Достоевского и плеяды прочих почтенных литераторов заключается в первую очередь в том, что именно они, написав громадный даже в мировых масштабах корпус текстов, задали то окружение для поистине гигантской массы слов, которые используем все мы сейчас, тем самым сформировав коллективный контекст в русском языке. И школьник, чьё сочинение отбраковывается блюстителем языка в лице учителя или комиссии экзаменаторов из-за речевых, грамматических, пунктуационных и даже орфографических ошибок, вынужден преклониться перед как смысловыми, так и графическими нормами языка, созданными не кем иным, как первыми в своём влиянии писателями.

Индивидуальный контекст же является продуктом жизненного опыта отдельно взятого человека, сформированный отчасти коллективным контекстом, отчасти непосредственно индивидуумом, что обыкновенно происходит пассивно — эмоционально, духовно и иными путями. И именно сквозь призму индивидуального контекста человек уже рассматривает всё своё вербализуемое окружение (косвенно — и невербализуемое).

Как раз в плоскости контекстов кроется трагикомедия так называемого украинского языка — в попытках переиначить уже имеющийся базис в виде русского языка чудолингвисты не придумали ничего лучше, чем перелопатить лексикон и грамматику, однако получилось всё это сугубо в качестве надстройки, хотя планировалось в виде другого языка. Современный "украинский язык" (не путать с малороссийский наречием) в принципе не имеет собственного коллективного контекста, слова же образуются по принципу "лишь бы не как в русском". Так сковорода, скажем, превращается в ждерожарку (не знаю, как на мове будет сковорода, да и знать не хочу), но при этом объект, использующийся для жарки еды в своём обозначении хоть и изменяет форму, но остаётся в преднем контексте, иными словами, "ждерожарка" является вторым названием сковороды и ничем другим. Коллективный контекст, конечно, подвергается попыткам искажения, но синтаксис остаётся в пределах общерусской нормы, про индивидуальный в таком случае же и говорить нечего.