О формальной логике
С перестроечных времен в среде ортодоксальных марксистов-ленинцев существует аксиома, согласно которой победа "ревизионистов" после смерти Сталина связана с тем, что Великая Отечественная Война выбила из рядов ВКПб самых сознательных коммунистов. Два миллиона лучших членов партии погибли на фронте, оголив тылы, где спокойно расселись прожженные оппортунисты и откровенные тупицы, опираясь на которых сначала Маленков, а потом и Хрущев приступили к демонтажу социализма.
Объективно оценить истинность этого удобного постулата, легко объясняющего все проблемы развития послевоенного СССР, невозможно. Однако, существует ряд косвенных свидетельств, подрывающих представление о высокой сознательности (т.е. политической подкованности) довоенных коммунистов. Одним из которых является попытка введения в 1941 году в курс партийного обучения такого предмета как формальная логика.
Начать надо с того,что в ходе "борьбы на два фронта в философии", инициированной в конце 20-х/начале 30-х годов в рамках укрепления партийной идеологии, разгрому подверглись не только сторонники механистического материализма ("правоуклонисты") и гегелевской диалектики ("меньшевиствующие идеалисты"), но и школа формальной логики.
На каком основании?
На том основании, что формальная логика рассматривалась как обоснование метафизического мировоззрения и была объявлена враждебной материалистической диалектике. Дескать, формальная логика, взятая на вооружение эксплуататорами с давних времен, извращает картину мира и не может выступать опорой ни в революционной классовой борьбе, ни в деле построения социалистического общества.
В качестве иллюстрации пагубного влияния формально-логической методологии на практику приводились примеры широко распространенного формализма, когда директивы партийных и хозяйственных органов исполнялись безо всякого учета имеющейся специфики, бездумно и односторонне, согласно букве, а не смыслу полученных приказов. В результате чего вместо укрепления строя получались "перегибы на местах", дискредитирующие партию и наносящие прямой вред делу социалистического строительства.
Кроме того, в рамках борьбы на философском фронте, формальная логика обвинялась и в том, что она открывает путь для укрепления всевозможных видов оппортунизма: как "ультралевого" характера (за счет принципа "непротиворечия"), так и "правого уклона" (за счет принципа абстрактного "тождества").
Короче говоря, формальная логика была объявлена враждебным пролетарской идеологии методом, более низкой формой познания мира, свойственной эксплуататорским обществам и совершенно не подходящей для построения нового бесклассового мира. Для этого подходила только диалектическая логика.
Критике и зажиманию подверглись и непосредственно философы, специализировавшиеся на изучении формальной и математической логики. А некоторые из них, как например Валентин Асмус, и вовсе были обвинены в попытках протащить формально-логическую методологию в диалектику, тем самым подрывая основы "марксистского метода познания".
Но в 1941 отношение к формальной логике радикально и резко изменилось. Как пишет С.Н.Корсаков, ссылаясь на воспоминания Павла Юдина, одного из "сталинских орлов" на философском фронте тех лет, между ним и Сталиным 29 мая 1941 года состоялась беседа, посвященная подготовке учебника по формальной логике. Якобы, Сталин жаловался Юдину на то, что даже высшие работники партийно-хозяйственного аппарата не умеют элементарно мыслить:
"Приходит руководящий работник, нарком — очень много времени приходится, чтоб понять, чего он хочет. На коллегиях наркоматов из-за этого тратится много времени".
Точно такой же эпизод, но только с участием Валентина Асмуса воспроизводит В.А.Смирнов в своих воспоминаниях об Асмусе (Вопросы философии #1 1995): якобы, в начале 1941 года философ был вызван в Кремль, где Сталин, пожаловавшись на то, что работники высшего и среднего звена не умеют логически мыслить и свои мысли внятно выражать, потребовал разработать для их обучения специальную программу по формальной логике.
Таким образом, можно заключить, что начало реабилитации ранее подвергшейся разгрому формальной логики было напрямую связано с низким уровнем политического развития довоенного кадрового состава партии. Только крайне плачевная ситуация в этой сфере могла заставить высшее политическое руководство страны в лице Иосифа Виссарионовича обратиться к опальному философу Асмусу, неоднократно обвинявшемуся в "потворствовании меньшевистскому идеализму и троцкизму", да и не просто обратиться, а напрямую поручить ему разработку сначала курсов, а затем и целого учебника по формальной логике, первый вариант которого был изготовлен уже осенью 1941 года.
Соответственно, из этого можно сделать вывод, что огромная масса довоенных коммунистов за недостатком образования (что само по себе было нормой для тех тяжелых лет) не то что не владела диалектической логикой, на которой зиждется марксизм, но и не умела мыслить в рамках формальной логики, низшей ступени познания. Что естественно отражалось и на непосредственной практике социалистического строительства.
Можно также предположить, что размах такой практики достиг предела, после которого Сталин лично вынужден был инициировать процесс обучения кадров основам формальной логики, т.к. без этой базы ни переход к изучению логики диалектической, ни повышение эффективности партийного и государственного аппарата не были возможны.
В ходе самой Великой Отечественной Войны и работа над подготовкой серии учебников и работа над подготовкой возврата ранее ликвидированных кафедр формальной логики в главные ВУЗы страны (МГУ и ЛГУ) не останавливалась, а немногим после окончания ВОВ, 4 декабря 1946 года, ЦК ВКПб принимает постановление "О преподавании логики и психологии в средней школе". Что толкнуло ЦК к расширению изучения логики и начатков психологии в старшей школе - неизвестно. Можно только догадываться. Вполне вероятно, что это была часть долговременной стратегии на подготовку новых партийных и хозяйственных кадров, лишенных тяжелых недостатков довоенной прослойки руководителей.
Однако и этот курс не был выполнен до конца: охватив к середине 50-х годов лишь незначительную часть советских школ, формальная логика после смерти Сталина вновь подверглась атакам со стороны "диалектиков", использовавших для её дискредитации риторику начала 30-х. И уже к концу 50-х годов формальная логика стихийно и незаметно была выведена из школьного обучения.