О доверии

Кстати, вдогонку предыдущему посту, у меня была пара похожих случаев, демонстрирующих, каким доверчивым человеком я некогда был.

Когда я учился на первом или втором курсе, мы как-то собрались с друзьями у товарища, балкон квартиры которого выходил на лес. Мы тогда вышли на балкон покурить, и я вдруг заметил, насколько ровный лес вверху, будто подстриженный — как газон перед горкомом партии в Новополоцке в 1988-м.

И я, указывая рукой в сторону леса, сказал тогда:

— Чуваки, а смотрите, какой лес ровный. Будто его стригут регулярно.

И один из моих тогдашних друзей, тот самый, чья это была квартира, спокойным ровным голосом, будто сообщая между делом что-то общеизвестное, ответил:

— Ну так его ж стригут.

— В смысле? — Спросил я. — Как?

— Ну летает самолёт такой медленный, типа кукурузника, у него приспособление такое хитрое, для стрижки, и стрижёт лес. Где-то раз в три недели прилетает и стрижёт.

Я усомнился. Но не в правдивости слов друга, а лишь в их точности.

— Не, чувак, — сказал я. — Самолёты — это ж быстрая такая штука, не предназначенная для таких полётов и таких штук. Может, это вертолёт был? Ты, может, не разглядел? Вертолёт я ещё могу представить выполняющим такую задачу, а самолёт — как-то вряд ли.

— Да может и вертолёт. — Согласился мой друг. — Я из комнаты краем глаза всегда видел, не выходил специально смотреть.

— Блять, — Возмутился я. — Почему? Это же так интересно! ты же фотографируешь постоянно что-то. Ну вышел бы с фотоаппаратом, сфоткал бы. Такой кадр был бы. Я вот никогда не видел, как лес стригут.

— Ну ладно, — Согласился друг. — В следующий раз выйду и сфоткаю.

И тут все остальные, кто был на балконе, начали ржать. И этот чувак тоже. И потом до утра, пока мы там пили, они в лицах изображали сценки, как лётчику приказывают стричь лес, а он офигевает, или как кто-то выходит на балкон и видит, как летят три самолёта — один наносит на лес пену для бритья, второй бреет, а третий опрыскивает одеколоном.

Всем было очевидно, что это шутка. Мне это сообщение тоже показалось очень странным и неправдоподобным. Но, типа, раз человек, причём человек, которому я доверяю, говорит, ну наверное же он говорит правду. Потому что зачем ему врать-то? Разве что перепутал что-то, потому что ну самолёт такое точно делать не может. Я даже сам предложил более правдоподобную версию — и не чтобы поддержать шутку.

Второй случай был в армии. Я тогда пришёл в понедельник на службу после очень интересных и насыщенных выходных, выдул с утра в одно лицо пару мощнейших казахских ракет и начал работать. И от сочетания, так сказать, условий со мной случился эпизод внезапного забывания обыденного факта — я забыл, каким цветом на картах надо "поднимать" железные дороги. Такое бывает, люди иногда, когда очень устают, а особенно когда испытывают параллельно воздействие факторов, слегка изменяющих сознание, могут забывать ненадолго простейшие повседневные вещи.

Так было и со мной: я уже год ежедневно "поднимал" эти самые чёртовы железные дороги, но вот вдруг забыл. Всех других бодрствующих сослуживцев в тот момент забрали на срочную работу в "тёмную комнату", но один товарищ, который в выходные тоже можно гулял и которому не удалось с утра пятницы до утра понедельника поспать ни минуты, пользовался тем, что никто из офицеров о нём ещё не вспомнил, и увлечённо спал под нашим огромным столом для больших карт и схем.

Я пару минут пытался вспомнить сам, не вспомнил, поискал в чертёжке готовые карты, но, как назло, все они уже ушли к заказчикам. Тогда я взял какой-то тяжёлый предмет и кинул им под стол в товарища. Он проснулся и вежливо сообщил, что надеется, что я это не ради глупой шутки, а для дела.

— Андрей, — сказал я, — конечно, для дела. Ты не помнишь, каким цветом мы поднимаем железные дороги на картах?

— Розовым, блядь! — Ответил Андрей, вложив в эти два слова столько эмоций, что половина Голливуда позавидовала бы, после чего повернулся на бок и натянул шинель на голову.

И что? А ничего. Я же обычно верил своим друзьям. Я взял чрезвычайно дорогую перманентную непрозрачную розовую тушь и "поднял" ею железные дороги на нескольких картах. Мне даже в голову не пришло, что это могло быть восклицание в сердцах, тяжёлая внезапная шутка, вызванная неприятным проявлением непростого устройства вселенной. Я спросил — мне ответили. Я принял к сведению и за чистую монету.

Вы бы видели глаза наших сослуживцев, когда они узрели эти розовые железные дороги.

Мы потом всей чертёжкой экстренно перекрашивали их в чёрный, пока больше никто не увидел.