О НЕЛЕПОСТИ ЗАЩИТЫ СВОБОДЫ СЛОВА МАРКСИСТАМИ

На канале Чёрный ящик вышел ряд постов (раз, два, три) с обсуждением в комментариях. Позиция, изложенная в обозначенных постах и авторских комментариях под ними, требует отдельного разъяснения. Сам же канал можно рекомендовать к подписке. Его автор — доброволец-фронтовик, осознавший тщетность той мотивации, которая привела его на фронт. Человек, ощущающий ответственность за то, что он проповедовал и находящийся со своим народом там, куда сам его призывал. В связи с этим его канал определённо представляет интерес, как минимум является поводом для размышлений, обсуждений, полемики.

По моей логике, маоисты за диктатуру пролетариата
А мне кажется, что люди выступающие за "правильную диктатуру" это не те люди, что действительно за свободу слова, они просто против "неправильной диктатуры"
А мне что правильные диктатуры, что неправильные какт мало симпатичны

Любая государственная власть есть диктатура того или иного класса. В этом сущность государства. Государство это институт классового общества, обеспечивающий монополию на насилие того или иного класса (или блока классов при примате какого-то одного) для подавления другого класса (классов). Пока мы имеем дело с цивилизацией (т. е. классово-государственным устройством общества), мы будем иметь дело с «неправильной диктатурой» или с «правильной диктатурой». Или с диктатурой эксплуататоров-угнетателей, или с диктатурой революционных сил общества. Это может быть симпатично, а может быть малосимпатично, но это объективное обстоятельство, существующее помимо чьих-то индивидуальных предпочтений.

Автор канала Чёрный ящик питает известные симпатии к знаменитым идеологам анархизма, таким как Бакунин и Кропоткин. Однако, разве можно игнорировать тот факт, что анархисты, имевшие отдельные успехи в той или иной местности в тот или иной момент истории, с необходимостью формировали парагосударственные структуры. А в случае отдельных анархистов, а не их движения в целом, и вовсе переходили с анархических позиций на позиции, адекватные историческим обстоятельствам, на коммунистические позиции, позицию необходимости использования государства как инструмента революции.

Государство нельзя «отменить», его можно только снять через преодоление противоречия, которое с необходимостью его порождает. Это противоречие — деление общества на классы. Получается, что снять государство можно только через снятие разделения общества на классы, которое, само в свою очередь, порождается, в корне своём, общественным разделением труда. Таким образом, в конечном счёте, речь идёт о снятии разделения труда. Радикально и объективно заинтересован в снятии классового (=государственного) устройства общества, а значит в конечном счёте общественного разделение труда только пролетариат. Это часть его всемирно-исторической роли, часть цели достижения коммунизма. Раз только пролетариат заинтересован в радикальном (т. е. коренном) снятии классового общества, то это значит, что в обществе есть силы вовсе не заинтересованные в этом, или заинтересованные только в некоторой мере (реформировать наиболее уродливые явления, но не идти до конца). Это, в свою очередь, значит, что чтобы воплощать в жизнь мероприятия по преодолению классового (=государственного) общества, необходимо осуществлять классовую диктатуру пролетариата. То есть, необходимо осуществлять принуждение (силовое, духовное, культурное, административное и прочее) тех, кто хочет сохранения (более того — увековечивания) классово-разделённого характера общества, государственного характера управления обществом, частного характера собственности, товарного характера производства (как следствие — денежной формы обмена), и, наконец, корня всего этого — общественного разделения труда.

Тем, кто хочет выработать для себя верную позицию по этому вопросу, нужно обратиться к изучению работы Ленина «Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции».

Но люди самим названием (маоисты) отсылают к традиции, которая ну вот не очень ассоциируется со свободой слова
Мне кажется, что социалистам, если они хотят защищать свободу слова, надо какт вообще обходиться без этого бэкграунда, потому что он тут никак не вяжется

Нужно бороться за свободу слова, если имеет место быть правоавторитарный или фашистский режим, ближневосточная абсолютистская монархия, ревизионистская клика, лицемерно прикрывающаяся марксизмом, или иные наиболее разнузданные и непуганые формы диктатуры буржуазии. Нужно пользоваться свободой слова и отстаивать её от нападок справа, если имеет место быть диктатура буржуазии в форме буржуазной демократии того или иного качества. Нужно правильно понимать то, что часто понимается неправильно: буржуазная демократия не противоположность диктатуре буржуазии, а её форма, а демократия и диктатура не антонимы. 

Что касаемо вопроса свободы слова при диктатуре пролетариата, то для некоторого прояснения этого вопроса можно рекомендовать письмо Ленина Мясникову от 5 августа 1921 года.

Ну что ж, это замечательно, что сталинские чекисты пытали и расстреливали людей с чувством уважения к свободе слова и человеческой жизни)

Так можно осуждать даже якобинцев и лично Робеспьера. В революцию образуется и выступает лагерь контрреволюции, и если революция не хочет быть подавлена она должна уметь подавить этот контрреволюционный лагерь. Иное — это не взгляд революционеров, но взгляд реформистов, при том, довольно травоядных. Такие иллюзии или слетят в революцию, либо приведут в лагерь контрреволюции, или будут причиной поражения. 

Вот после сталинского террора люди поняли, что случилась какаят хуйня

Некоторые люди поняли, что случилась какая-то хуйня в феврале 17-го, кто-то понял позже, в октябре. Кто-то понял, что какая-то хуйня случилась с обострением классовой борьбы в деревне, со сворачиванием НЭПа и началом коллективизации и индустриализации. Кто эти мудрые люди, которые что-то там поняли? Это лагерь контрреволюции. Словами Мао, революция — это не званый обед, это акт, в ходе которого один класс свергает власть другого и устанавливает свою власть. Ленин учил, что мы вошли в целую эпоху мировых войн и пролетарской революции, в рамках которой предстоят волны наступлений и отступлений, то есть речь идёт про целую эпоху таких актов. Это история, великая и страшная, как говорил Лимонов, когда кто-то пытался слащаво морализировать над ней.

Что можно сказать, если говорить не о «какойт хуйне» (которая на самом деле вовсе не хуйня, а определённо «охуеть как заебись»), а о «реальн хуйне»? Реальн хуйня случилась 9 термидора II года по республиканскому календарю во Франции. Реальн хуйня случилась 3 июня по старому стилю 1907 года в России. Реальн хуйня случилась в середине 50-х гг. в СССР, и эта реальн хуйня, несмотря на известный прогресс, нудно тянулась 40 лет после чего накрылась огромной пиздой. Реальн хуйня случилась 6 октября 1976 г. в Китае. Хуйня случается. Но такие люди как Робеспьер, Ленин, Сталин и Мао всячески сопротивлялись скорейшему наступлению «реальн хуйни». За это мы их любим, за это мы их ценим. И Гевара из этой же плеяды, пусть и в наличных обстоятельствах не успел развернуться во всю мощь.

Если большевистское правительство расстреливает 200 рабочих Путиловского завода - это классовый террор или нет?
И если да, то террор какого класса против какого?

[ … ]

Ну, набираешь в поисковике "забастовка рабочих Путиловского завода 1919" и смотришь

Чёрный ящик упоминает, по ходу обсуждения, историка Илью Ратьковского. Можно рекомендовать для ознакомление видео на ютуб-канале PETROWORKERS, где Ратьковский говорит, в том числе, об упомянутом эпизоде (можно это предполагать, хотя конкретно про «200 расстрелянных рабочих» речь не идёт). Думаем, при желании у него в печатных материалах можно найти больше подробностей. 

Но, учитывая твою логику, ты объяснишь это "борьбой с контрреволюцией", п.ч. правильные рабочие - это сторонники большевиков, а все кого большевики расстреливали - были неправильные

Силовые действия, даже в крайних формах, против тех или иных представителей рабочего класса никак не являются маркером отсутствия диктатуры пролетариата. Так же как силовые действия, в том числе в крайних формах, против тех или иных представителей буржуазии никак не являются маркером отсутствия диктатуры буржуазии. Взять, например, ижевско-воткинский мятеж. Это было меньшевистско-правоэсеровское выступление против большевиков и эсеров-максималистов (не путать с левыми эсерами). Было ли это рабочее выступление? Это было выступление рабочей аристократии против диктатуры пролетариата, причём поддержанное офицерством. И внутри своего родного класса, или слоёв, к нему примыкающих, есть пробуржуазные элементы. Есть и агенты буржуазии в рабочем движении. Есть революционная пролетарская политика рабочего класса (большевизм), а есть реформистская мелкобуржуазная политика рабочего класса (меньшевизм, тред-юнионизм, прочее). И такие столкновения это часть революционного процесса. Стоит отметить, что до этого меньшевистско-правоэсеровского мятежа имели место быть сильные трения между большевиками и эсерами-максималистами в этом регионе, в том числе вооружённые столкновения. Однако против правых социалистов они выступили вместе. Потому что это политика.

И это, по-моему, факт. Хотя часть социалистов настолько твердолобые, что они будут доказывать, что сталинский режим убил несколько сотен тысяч человек за дело и опять же отпугивать адекватных людей и дискредитировать левые взгляды.

Обозначенные «адекватные люди» — или пока не разобрались, или контра. Не разобравшимся нужно помочь разобраться со всем необходимым для этого человеколюбием. Контру нужно давить. Репрессии против агентов революции — плохо, репрессии против агентов контрреволюции — хорошо. Вскидывание и заламывание рук над головой на сей счёт — пошлость и разговоры в пользу богатых. Давно ли Чёрный ящик записался в гандисты? 

Как изменятся критерии «адекватности» по мере втягивания в полосу новых вооружённых конфликтов, демонтажа «социального государства» и иных потрясений? Пропаганда верных воззрений не сработает немедленно. Это то, с чем человек может быть не согласен «здесь и сейчас», но то, что даёт ему возможность ориентироваться в ситуации по мере её развития. В результате человек даже может подумать, что он сам пришёл к новым взглядам, и то, что казалось неадекватным в одних обстоятельствах, оказывается очень адекватным в других.

Что касается твердолобых и мягколобых «социалистов». В периоды массовой исторической мобилизации трудящихся к участию в собственной судьбе, прямая апологетика капитализма и буржуазии не работает. В этой ситуации, очень востребованной для буржуазии становится та или иная форма левой демагогии, всякая бледнорозовая или даже яркорозовая лапша на уши. Пускай отступить, но не сдать всё, найти лагуну, в которой можно отсидеться до поры до времени и начать отвоёвывать ранее сданное. Хорошо ли быть мягколобыми розовыми дурачками для буржуев или хитровыебанными розовыми буржуйскими прихвостнями, и всё это под маркой «социалистов»? Разве это достойный путь? Нет, это не достойный путь. Однако лучше ли твердолобость? Да, действительно, есть такие чугунные лбы. Вроде человек думает, что он марксист и вообще чтит (лучше бы читал) Ленина и Сталина, но одновременно, например, считает, что пролетариату на пути завоевания диктатуры пролетариата не нужны буржуазно-демократические свободы, та же обсуждаемая свобода слова. Этакий прыгун в высоту, который заявляет, что атлетический шест придумали буржуи, чтобы прыгалось хуже. Это уже издержка периода пассивности масс и отсутствия реального политического опыта у неравнодушных. Какой лоб лучше: мягкий, твёрдый или хитровыебанный? Лучше лоб ленинский. Он большой и красивый. Последовательный и прозорливый. Историчный лоб. Где надо — всей мощью проламывает, где надо — сквозь стены проходит аки дух бестелесный. Где надо — хитрый, но никогда не выебанный. Прекрасный лоб, великое оружие пролетариата наряду с булыжником и энергией атомного ядра.

***

Чёрный ящик, ты усиленно идейно эволюционируешь в лагерь левых реформистов, т.е. в лагерь левого крыла мелкобуржуазных демократов. Не думаем, что это прямо-таки близко и органично для тебя. Да, может быть, так тебе кажется. Но скорее всего это реакция на былой опыт, крайнее отрицание былых иллюзий, своего рода «болезнь роста». Как бы это не закончилось шараханьем на другую сторону той же медали. Осмотрись. Нужно иметь правильную оценку исторических событий, иначе можно проиграть в грядущем без боя, просто всё сдав врагу «лишь бы без насилия». Или даже выиграв бой, победив — сдать завоевания… «лишь бы без насилия». Разве ты предпочитаешь капитуляцию перед врагами революции? Или твоё представление о переустройстве общества действительно ограничено буржуазно-демократическими и/или анархическими иллюзиями? Это тупиковый путь, который может привести только к поражению или переходу в лагерь контрреволюции, пускай в качестве левого сателлита буржуазии. Этот путь может сопровождаться как риторикой умеренности (свойственная «социалистам» правее коммунистов от социал-демократов до «еврокоммунистов»), так и ультралевой риторикой (которая свойственна анархистам и им подобным). Остаётся надеяться, что излагаемые тобой заблуждения будут изжиты в ходе участия в очередном историческом шансе, и ты не только окажешься на правильной стороне, но и останешься на ней по мере развития ситуации.

Партия, из которой ты вышел, «Другая Россия», возникла на осколках былого величия НБП (как говорят в богом спасаемой империи: запрещена в Российской Федерации в 2007 году и не существует). «Другая Россия», будучи продуктом деградации былого нацбольского движения, а вовсе не продуктом его восходящего развития на новом этапе, не просто унаследовала непреодолённые родимые пятна, но увековечив несерьёзное и неглубокое отношение к революционной теории, пафосную идеологическую болтовню вместо революционной теории, одновременно с ироничным отношением к любой стройной идейной системе, закономерно скатилась в сателлиты режима. Причём в сателлиты, которых дальше тамбура не пускают. Закономерно, что «Ешь буржуев!», «Пытать и вешать! Вешать и пытать!» и прочее «Наши МиГи сядут в Риге!» в определённый момент перестаёт отвечать на вопросы, которые ставит история. Когда человек начинает рефлексировать над своими политическими воззрениями и пересматривать их, но при этом не принимает разумом и сердцем марксистско-ленинское учение, не калибруется относительно него, это приводит человека к формальному отрицанию былых воззрений, а не к диалектическому отрицанию. Вместо отрицания с удержанием, отрицания с сохранением в снятом виде, складываются воззрения просто с «другим знаком», или, в худшем случае, человек разочаровывается во всём. Вместо того, чтобы прийти к передовой революционной теории, вооружиться ею и дальше её творчески развивать, человек принимает другую ложную форму сознания. Но такую же ложную.

Нужно понимать смысл борьбы между пролетариатом и буржуазией, а не оказавшись меж двух огней с одинаковой ненавистью относиться к обоим лагерям. От такого отношения никак не изменится то, что основные классы современного нам общества это пролетариат и буржуазия, и то, что именно динамика и результаты борьбы между ними определяют весь облик человечества в нашу эпоху и его дальнейшие перспективы. Надо выбрать лагерь. Псевдодемократический морализм из серии «ни белых, ни красных, а дружба, мир, жвачка» это может быть для кого-то внешне красивая поза, но в сути своей это всего лишь идеология некоторой части промежуточных слоёв, втягиваемых в жернова «ужасной истории» против своей воли. Можно сколько угодно утверждать, что любой из лагерей ужасен, взывать к т. н. «здравому смыслу» и проповедям ненасилия. Но история от этого никуда не денется. И классовая борьба никуда не денется. И основные лагеря её никуда не денутся. Эту дорогу человечеству придётся пройти до конца. Положит конец этому или гибель человечества, то есть капитализм (шире — цивилизация) утащит род людской за собой в небытие, либо окончательная победа пролетариата, выражающаяся в снятии цивилизации, то есть классово-государственного этапа в истории человечества, то есть блока эксплуататорских общественно-экономических формаций. Наступление коммунизма, причём полного коммунизма. Тотальная эмансипация человека и человечества.

Можно, конечно, демонстрировать синяки со ссадинами и утверждать, что нет никакой разницы, «слева» или «справа» прилетел удар, который оставил их на теле. Действительно, синяки похожие. Так же как похож локомотив, который едет вперёд, и локомотив, который едет назад. Оба дымят, оба шумят, оба могут сбить вставшего на его пути. Но отменить железную дорогу на этом основании не получится. Лучше поступить в состав локомотивной бригады правильного локомотива и снести к чёрту неправильный локомотив, тянущий нас не просто назад, но и в пропасть. Это действительная адекватность и здравость, а не мнимая. Эту путь с честью и совестью. 

Именно исходя из этого нужно судить о свободе слова в конкретный исторический момент. Свобода для кого и когда? Для нас — да, для нас — всегда, для нас — в рамках дисциплины нашего лагеря, служащей пролетарским задачам и целям. Для союзников — да, пока они союзники, но изобличая их враждебные или лицемерные по отношению к пролетариату установки. Для врагов — даже для них да, до поры до времени, пока они сами же себя своей болтовнёй разоблачают и дают почву нам изобличать их. Для врага, когда для него это удобное, лицемерное или наоборот бешеное, а порой уже и последнее оружие — нет. Для врага, когда с ним идёт решительный кровавый бой — железное «нет». Когда-нибудь потом, когда подобная болтовня будет иметь такое же отношение к реальности, как историческая реконструкция к реальному феодализму и рабовладельчеству.