Новогодний комплимент

Всё это было абсолютно по-детски. Что всё? Лепка снеговика, игра в снежки, дуэли на длиннющих ледяных сосульках. Да даже слово «длиннющих» звучало для Джаста как на каком-нибудь дедсадовском. Однако Секби, как старшему в их паре, было всё равно.

Получив долгожданный отпуск от съемок на новогодние праздники, ящер тут же начал создавать «вайб», как он сам выражался — развесил по квартире всевозможные гирлянды, собрал и украсил ёлку, накупил, по ощущениям, три тонны мандаринов. Погода же энтузиазма Секби не разделяла: стоял лютый сухой мороз без единого намёка на снег, так что серость большого города нагоняла особую тоску. Джаст, к сожалению, эту тоску как раз-таки разделял, бурча на поднявшиеся к праздникам цены, холод и в целом неприятный вид из окна. Секби с черта только улыбался. Подходил так во время очередной гневной тирады на всё и вся, хватал тёмное лицо двумя ладонями, говоря какой Джаст «чертила и бука-злюка». Затем улыбался клыкастой улыбкой, быстро целовал в прямой нос, уже тише произнося «будет тебе снег». Джаст в такие моменты показательно делал недовольное лицо и скрещивал руки на груди, хотя вьющийся кольцами хвост и тот факт, что он не вырывался, говорили о удовлетворении данной ситуацией.

А снег действительно пошел. Буквально за три дня до кануна город чуть ли не полностью засыпало белыми рыхлыми сугробами. Лёгкий морозец не позволял ничему таять, однако погода в целом стояла тихая и тёплая, так что народ быстро повалил на улицы лепить снеговиков. Потянул Джаста на улицу и ящер, предварительно замотавшись в сто слоёв одежды. Черт всё ещё бурчал, что холодно, они замёрзнут, но всё равно послушно шёл. В парке вечером образовалась настоящая сказка. Солнце давно ушло за горизонт, с неба медленно падали белые хлопья, особенно выделяясь в свете фонарей.

Как завязалась игра в снежки, Джаст не помнит — да это и не важно. Они смеялись, шутили, перекидываясь колкими фразами и просто радовались. Затем Секби со своим ростом где‑то смог добыть несколько сосулек и преподнес их с фразой «пососешь?»

Джаст только закатил глаза с гениальности этой шутки.

— Я думал так только школьники общаются.

— Так ты общался — улыбается ящер, — или забыл своё «поплачь»?

В Секби тут же полетел снежок, и завязалась ещё одна снежная битва.

Когда же оба вымотались, то просто упали в сугроб. Шум города казался фоновым звуком в филлерной серии их сериала. Пока лежали от нечего делать умудрились слепить снеговика — совсем маленького — сантиметров тридцать высотой.

Джаст всё ещё считает это ребячеством, совсем детским и наивным, но почему нет. Впервые за долгое время у него действительно появляется то самое чувство ощущения настоящей зимы и ожидания праздника.

Из сугроба выбираются под громкие чихания Секби, от чего черт тут же решает, что им пора домой. Тем более что и ноги, и руки давно промокли ещё от игры в снежки. Дома Джаст тут же отправляет ящера в горячую ванну, а сам заваривает ягодный чай, который сам Секби очень любит. Мигающая гирлянда наконец не бесит, криво повешанная мишура на ёлке не раздражает, а пейзаж за окном не нагоняет тоску.

После активных игр на воздухе и тёплой ванны Секби в коридор буквально вытекает мурчащим котом. Хвост довольной змеёй вьется, а стоит подойти к Джасту, так сразу за его ногу цепляется.

— Чай сейчас будешь или попозже? — интересуется черт, спиной к тёплой груди прижимаясь.

— Потом. Пойдем ляжем — мурчит ящер, оставляя лёгкий поцелуй на тёмной холке.

Сейчас даже ёрничать и придумывать очередную пакость не хочется, настолько Джасту всё это нравится. В спальне тепло, пахнет мандаринами и горит тёплым светом гирлянда. Махровый плед совсем мягкий-мягкий, а Секби сонный и такой домашний-домашний, что зацеловать хочется. Такие сцены Джаст хранит у себя в отдельном шкафчике своего сознание, совершенно по-собственически прячет от лишних ушей и глаз. Это личное, почти интимное, то как они с ящеркой лежат в обнимку и тот тихо бормочет комплименты.

— Прекрасный, умный, совершенный, очаровательный, потрясающий…

А черт любит комплименты и об этой любви естественно знает Секби, от чего и шепчет, и шепчет, вызывая смущённую, но довольную улыбку. Для Джаста в этих всех прилагательных больше слова «люблю», чем в любой другой фразе.

— Ты невыносим… — по-доброму тихо произносит черт, заглядывая в голубые глаза, — Незаменимый, обворожительный, превосходный…

Секби от таких слов естественно смущается, чуть краснея. Ему порой для счастья хватает одобрительного «умница» от Джасту, а тут такой список. Да и привыкнуть к такому невозможно. Казалось их отношения так и не пришли к какому-то стабильному однообразию, так что иногда колкие фразы, сменяли пошлые шутки, переходящие потом в такие вот нежности — и так несколько раз на дню.

— Не прекратишь, у меня сердце остановиться — шутит ящер, целуя Джаста в висок, — и будешь один новый год встречать.

— Я тебя с того света достану. Не на того напал — улыбается в ответ хитро черт.

— У-у-у, колдун карманный… — тянет Секби.

— А тебе будто бы не нравится? — хмыкает Джаст.

— Нравится — фыркает ящер, — мне всё в тебе нравится.