Новое прочтение советского прошлого

Новое прочтение советского прошлого

Сергей Маркедонов


Всю прошлую неделю журналисты, социологи, историки обсуждали итоги социологического исследования «Левада-центра», касающегося оценки политического наследия Иосифа Сталина. Между тем, мода на «вождя», похоже, является отнюдь не российским ноу-хау. На родине Сталина в Гори в скором времени может быть восстановлен монумент в его честь. Об этом заявила Кетеван Иардалашвили, не представитель какого-то маргинального общества сталинистов, а руководитель Информационного центра туризма в регионе Шида (Внутренняя) Картли.


Напомню, что памятник Сталину (высота статуи- 6 метров, а постамента- 9) был установлен в Гори в 1952 году. Он пережил и хрущевскую «оттепель», и брежневский «застой», и горбачевскую «перестройку», и распад СССР, и даже первые годы преобразований Михаила Саакашвили, символически нацеленных на радикальный разрыв со всем советским. Не случись «пятидневная война», не исключено, что и сегодня обсуждалось бы не восстановление монумента, а его реставрация. Но произошло то, что произошло, и в 2010 году памятник с центральной площади в Гори убрали. Однако все это время в Грузии не прекращалась дискуссия о необходимости его восстановления.

 

Сталинский музей, чье функционирование не прерывалось и после событий 2008 года, занимает одно из первых мест по числу посетителей. Логично, что монумент рассматривается, как часть единого комплекса, призванного привлечь визитеров, а значит и помочь в развитии инфраструктуры Шида Картли в целом и Гори в частности. И вот здесь мы сталкиваемся с интересным явлением. Многие обозреватели отметили, что популярность Сталина в России - это, скорее не тоска по ГУЛАГУ и мобилизационной экономики, а стремление к упорядочению хаоса, символом чего выступает фигура «вождя».


 В Грузии же мы наблюдаем процесс «национализации» советского нарратива. Впрочем, только ли в ней? Посмотрим на процессы «декоммунизации» в соседней Армении или в Азербайджане. Там исчезли многие памятники, улицы получили новые названия. Однако до сих пор в Ереване есть концертный зал имени Карена Демирчяна, а в Баку монументы и проспекты, названные в честь Гейдара Алиева, то есть двух бывших первых секретарей ЦК республиканских Компартий. С точки зрения политолога Гии Нодия, «в Грузии остаточный культ Сталина символизирует не приверженность к коммунистической системе, а национальную гордость. Он – самый могущественный грузин в истории, главный победитель в самой главной войне ХХ века. Перед ним трепетал весь мир и, конкретно, тот народ, который два века правил Грузией». Добавим к этому и контекст отношений Грузинской ССР с автономиями. Самая жесткая политика по «грузинизации» в Абхазии проходила именно в годы правления Сталина.  И поэтому в сегодняшних грузинских учебниках истории отнюдь не случайно, антихрущевские протестные акции в марте 1956 года (нацеленные против решений ХХ Съезда) рассматриваются, как часть национально-освободительной борьбы против «советской империи» наряду с выступлениями в апреле 1978 и апреле 1989 годов. И, напротив, в Абхазии, где сильны просоветские настроения, сталинская эпоха в целом жестко осуждается.


Как бы то ни было, а проявления ностальгии по Сталину и в России, и в Грузии имеют мало общего с попытками реставрации реалий 1930-1950-х гг. Предпринимаются попытки дать новое прочтение этой фигуры, вписать ее в актуальные контексты. Но все они свидетельствуют о том, сколь сложным оказалось на практике расставание с советским прошлым.